Стальной кулак (СИ)

Я кивнул. Жизнь возвращалась в нормальное русло. Теперь можно было спокойно заниматься тем, что действительно важно, нашим танком. Кстати, в поставленные сроки уложиться вряд ли успеем. Да и у Черноярского тоже проблемы с этим, как я слышал.
Взяв телефонную трубку, я набрал номер испытательного цеха. Пора было узнать, что там придумали мои инженеры.
А Звяга… что ж, каждый делает свой выбор сам. И несет за него ответственность.
  
Глава 7
 
Время не ждет
 
Заводская проходная встретила меня необычной тишиной. Вахтер Семеныч, обычно любивший поворчать насчет пропусков, вытянулся по струнке и распахнул дверь:
— Доброе утро, Леонид Иванович! Вас уже все ждут.
По пути к заводоуправлению я замечал, как меняются лица встречных. Те, кто еще вчера демонстративно отворачивался, теперь спешили поздороваться. Молодой мастер Колесников, активный сторонник Звяги, торопливо нырнул в боковой проход, увидев меня.
В длинном заводском коридоре, где на стенах еще висели лозунги «борьбе с правым уклоном», суетились уборщицы, спешно снимая агитационные плакаты. Начальник механического цеха Петров, раньше избегавший меня, теперь приветливо раскланивался:
— Леонид Иванович! А мы как раз подготовили отчет по тем экспериментальным деталям…
У дверей моего кабинета уже толпились люди. Директор Бойков, грузный мужчина с намечающейся лысиной, заметно нервничал, теребя пуговицу пиджака. Рядом переминался с ноги на ногу главный инженер Нестеров, прижимая к груди папку с документами.
Новый парторг Смирнов-Ласточкин, назначенный буквально ночью, излучал подобострастие. Его узкое лицо с маленькими бегающими глазками расплылось в услужливой улыбке:
— Товарищ Краснов! Партийная организация завода полностью поддерживает ваш курс на техническое перевооружение.
Я молча кивнул и направился в зал совещаний. За спиной послышался торопливый шепот и шарканье ног — руководство поспешило следом.
В просторном зале с высокими потолками и массивной люстрой собралось все заводское начальство. Я прошел к своему месту, чувствуя напряженные взгляды. Неделю назад здесь же Звяга требовал моего снятия с должности.
Бойков откашлялся:
— Леонид Иванович, я хотел бы объяснить свою позицию…
— Позже, — я жестом остановил его. — Сначала о деле. У нас сжатые сроки по проекту. Нужно наверстать упущенное время.
— Конечно-конечно! — Нестеров суетливо раскрыл папку. — Я уже подготовил график работ…
— И партийная организация обеспечит полную поддержку! — встрял Смирнов-Ласточкин. — Никаких больше проволочек!
Я обвел взглядом собравшихся. Еще вчера эти люди голосовали за мое смещение. Сегодня они готовы выполнять любое распоряжение. Что ж, такова жизнь.
— Товарищи, — я по очереди смотрел каждому в глаза, — предлагаю забыть прошлые разногласия. У нас есть конкретная задача. Создать новый… э-э, новый грузовик. Все остальное неважно.
По залу прокатился облегченный вздох. Бойков заметно расслабился, а Нестеров даже позволил себе слабую улыбку.
— План такой, — я развернул чертежи. — Первое: восстанавливаем работу всех лабораторий. Второе: возвращаем всех уволенных специалистов. Третье: утраиваем темпы испытаний. Вопросы?
Вопросов не было. Теперь передо мной сидели исполнительные подчиненные, готовые работать день и ночь. Как быстро меняются люди, подумал я. И как важно не упиваться этой властью.
— Тогда за работу, товарищи, — я поднялся. — Время не ждет.
После совещания я сразу направился в закрытый испытательный корпус, расположенный в дальнем конце заводской территории. У тяжелых металлических дверей дежурил новый постовой, последствия недавних событий. Он внимательно проверил мой пропуск, хотя прекрасно знал меня в лицо.
В просторном помещении с высокими сводами уже кипела работа. Варвара колдовала над чертежами, разложенными на большом столе. Руднев настраивал измерительные приборы. Звонарев что-то увлеченно объяснял группе техников.
— Наконец-то! — Варвара подняла голову от чертежей. — Мы уже все подготовили для испытаний новой системы.
Я обвел взглядом помещение. После «чистки» Звяги здесь многое изменилось, исчезли его «наблюдатели», пропали раздражающие проверяющие из партячейки. Теперь можно было спокойно работать.
— Как успехи? — я подошел к испытательному стенду, где возвышалась башня с установленной системой вооружения.
— Почти закончили настройку, — Руднев протер очки. — Осталось проверить работу в динамике.
Вороножский, появившийся откуда-то из глубины цеха, возбужденно размахивал пробиркой:
— Николаус предсказывает великий успех! Звезды сегодня необычайно благоприятны для технических свершений!
Я улыбнулся. После всех политических интриг возвращение к настоящей работе действовало успокаивающе. Здесь, в закрытом цехе, не было места партийным дрязгам и аппаратным играм.
— Запускайте стенд, — скомандовал я. — Посмотрим, что у нас получилось.
Мощные моторы загудели, приводя в движение испытательную платформу. Пришло время проверить, чего стоят наши технические решения.
Следующие дни слились в один бесконечный рабочий марафон. Цех жил особой жизнью, наполненной грохотом механизмов, запахом металла и горячим паром от испытательных стендов.
Варвара практически поселилась в закрытой лаборатории, лишь изредка выбираясь домой. Под ее руководством система наведения работала все точнее. Даже придирчивый Циркулев признал, что результаты превосходят все ожидания.
Руднев творил чудеса с механизмами. Его длинные пальцы словно чувствовали металл, находя идеальные решения для самых сложных узлов. Лиловый сюртук давно покрылся масляными пятнами, но он, казалось, этого не замечал.
Вороножский, постоянно совещаясь с «Николаусом», создавал все новые составы для гидравлики. Его природная эксцентричность только помогала делу — он мог часами колдовать над одной формулой, пока не добивался нужного результата.
Звонарев тоже, можно сказать, жил на испытательном стенде. Его рыжая шевелюра мелькала то тут, то там, он успевал следить за десятком параметров одновременно. Даже в перерывах продолжал что-то высчитывать в блокноте.
Каждый вечер мы собирались в моем кабинете, анализируя результаты и планируя следующий день. Я смотрел на этих увлеченных людей и думал, что с такой командой можно свернуть горы.
Новый парторг Смирнов-Ласточкин попытался было наладить «партийный контроль», но быстро понял бесполезность этой затеи. В закрытом цехе действовали свои законы. Законы физики и механики.
Через неделю непрерывной работы мы провели комплексные испытания. Система работала безупречно, точность наведения превысила все нормативы, гидравлика действовала плавно, механизмы функционировали как единое целое.
— Потрясающе! — восхищенно протянул Циркулев, сверяясь с записями. — Даже на «Авроре» в 1916 году не добивались такой точности.
Я смотрел на показания приборов и чувствовал, как внутри растет странная тревога. Все шло слишком гладко. А опыт подсказывал, что так не бывает. Особенно в таком сложном деле.
Но команда была воодушевлена успехом. Даже обычно скептичный Руднев позволил себе улыбку, глядя на безупречную работу созданных им механизмов.
— Через неделю можно проводить генеральные испытания, — уверенно заявила Варвара, просматривая графики. — Все показатели в норме.
Я кивнул, не решаясь озвучить свои сомнения. В конце концов, может быть, я просто слишком мнителен после всех передряг с политическими интригами?
Работа продолжалась. Мы готовились к финальной демонстрации, оттачивая каждую деталь, проверяя каждый узел.
Первый тревожный сигнал прозвучал во время испытаний трансмиссии. Я как раз просматривал отчеты в кабинете, когда вбежал встревоженный Звонарев:
— Леонид Иванович! Там… В общем, лучше сами посмотрите.
В испытательном боксе у трансмиссионного стенда собралась вся команда. Варвара хмурилась, глядя на показания термометров. Руднев, сняв очки, близоруко всматривался в разобранный узел главной передачи.