"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

То, что ему удалось обнаружить, что предстало его глазам – детально выражаясь, сенсорам, было разбухшим каркасом осколков, плывшим за ним на десятой части его собственной скорости. Он еще раз просмотрел структуру; она исходила из точки, где он впервые пришел в себя, восемьдесят и пять миллисекунд назад.
Из чего следовало, что около половины секунды он плыл в полностью бессознательном состоянии. Целых полсекунды в бессознательном состоянии. Жуть.
Он тщательно просканировал отдаленное облако простершихся в пространстве частиц. Они были горячими. Ну и дела! Обломки крушения! Скорее даже, обломки сбитого корабля.
Дрон быстро переключил внимание на запечатанные сердечники в его мозговом субстрате с предупреждающими ярлычками. “Больше тянуть нельзя”, подумал он.
Он запросил два сердечника. “ПРОШЛОЕ”, – так был помечен первый из них. Другой назывался просто “2/2”.
Ага, подумал он. И открыл первый сердечник, где нашел свои воспоминания.
  
II
 
Генар-Хафун болтался между стен душевой, точно шарик пинг-понга. Вентиляторы, высасывающие воду из кабины, звучали в это утро ужасно громко. Он знал, что кислорода не хватит; надо либо поскорее убираться из душа, либо нащупать воздушный шланг – но проще было бы найти кошку в темной комнате, чем шланг в этом водяном хаосе, да еще и с закрытыми глазами. Открыть глаза представлялось слишком обременительным. Сойдет и так.
Ему было любопытно, кто сдастся в первую очередь: он или шланг.
Похоже, его мозг решил игнорировать тот факт, что он задыхается. Внезапно он очнулся окончательно и стал молотить руками, словно тонущий примат, отчаянно пытаясь глотнуть воздуха и вместе с тем опасаясь захлебнуться конденсатом шариками воды, среди которых он плавал. Наконец он открыл глаза и жадно схватил шланг. Вздох. Один сладостный, освежающий вздох. Ну вот, другое дело. Кажется, достаточно.
– Все, все! – выдохнул он в воздушную маску, но вода продолжала хлестать из всех кранов. Тут только он вспомнил, что прямой связи с модулем нет, поскольку он приказал спецжилету не принимать никаких сообщений до утра. Он вздохнул. Глупость – одно из самых дорогих удовольствий на свете.
По счастью, в душе имелся выключатель. Водные струи иссякли, кабина затихла, как дворцовый парк, лишенный в одночасье своих фонтанов. Гравитация понемногу возвращалась, и он медленно осел вместе с шариками воды на пол душевой. Включилось реверсионное поле – в нем он увидел свое отражение и пригладил стоящие дыбом светлые волосы.
– Ну что ж, пусть самочувствие собачье, но выгляжу я на пять с плюсом, – объявил он зеркалу, из которого на него смотрела веселая физиономия молодого бездельника. Но даже вездесущий модуль сейчас не слышал его.
– Извиняюсь за насильственное вторжение, – произнесла тень дядюшки Тишлина.
– Все в порядке, – пробормотал Генар с набитым ртом. Он проглотил кусок стейка, запив его какой-то разогретой гадостью, которая, по убеждению модуля, действовала благотворно на невыспавшийся организм. Мерзкая на вкус жидкость могла быть в равной степени как лекарством, так и одним из мелких приколов модуля.
– Выспался? – спросила тень дядюшки. Она сидела за столом напротив Генара-Хафуна в обеденной каюте модуля, отрадно просторном помещении, в окружении экранов с видом на три стороны залитой солнцем горной долины, которая на деле находилась сейчас за несколько галактик отсюда. Маленький прислуживающий за столом дрон вертелся между задней стеной и спинкой стула.
– Целых два часа, – сказал Генар-Хафун. – Просто роскошь.
Наверное, если бы он знал, что в столовой его поджидают тени предков, он не испытал бы такого блаженства. Это довольно просто, следует только выделить из наркожелез какой-нибудь гормон, чтобы сохранить отчетливо ясное сознание, бодрость во всем теле и все такое прочее… Однако Генар-Хафун прекрасно понимал, что за этот праздник придется расплачиваться.
К тому же он хотел показать Особым Обстоятельствам, что выходка с призраком родственника не произвела на него впечатления. Единственная уступка, на которую он пошел, это чтобы не было снов. У него была отличная гипнотека с боевиками, ужасами и отличной эротикой. Причем, в последнем каталоге имелись просто шедевры, так что его поступок можно было назвать настоящей жертвой.
  
Так что он отправился в постель, проспал два часа, а поутру получил привет от дядюшки Тишлина, который сидел в гостиной и коротал время за разговорами с модулем.
Они болтали, рассказывали бородатые анекдоты о прежних временах – видимо, дабы Генар-Хафун мог удостовериться, что явившийся ему призрак в самом деле послан дядюшкой. Очевидно, 00 придавали этой операции особое значение, поскольку послали ему одно за другим два личностных состояния. Вторая голограмма Тишлина была превосходной фальсификацией, достойной всяческих похвал… Впрочем, хвалить призрака-голограмму собственного родственника… н-да, это уже граничило с шизофренией.
– Полагаю, ты провел прекрасную ночь, – сказала имитация дяди Тишлина.
– Презабавнейшую.
Тишлин казался озадаченным. Что-то явно не давало ему покоя. Генар-Хафун оценил выражение дядюшкиного лица и поразился, насколько совершенной была копия, закодированная в цифрах и пропущенная через пересыльный автомат. Хотя существовала она лишь в модуле ИИ-сердечника. Удивительное старание со стороны 00. И все это только для того, чтобы склонить его к сотрудничеству?
“Черт возьми, наверное, мне просто нездоровится, – подумал Генар-Хафун. – Подобные проблемы перестали меня волновать с университетских времен”.
– А что может быть забавного в общении с… инопланетянами? – поинтересовалась голограмма, сдвинув брови.
– Много чего, – загадочно ответил Генар-Хафун, отрезая новый кусочек стейка.
– Но ты же не можешь выпивать с ними, есть то, что они едят, даже общаться с ними как следует не можешь – настолько они далеки от тебя. Ты не можешь даже хотеть того же, что они… – сказал Тишлин, по-прежнему хмурясь.
Генар-Хафун пожал плечами:
– Это проблемы коммуникации, которые решает техника, пояснил он. – Сам знаешь. Ты ведь тоже контактировал с инопланетянами. – Он прожевал кусок, дожидаясь, пока программа дядюшки обработает сказанное. Он ткнул ножом в сторону призрака: – Думаю, в этот раз от меня хотят чего-нибудь в этом же роде. Я давно собирался попробовать.
– Что же? – спросил дядюшка Тишлин, откидываясь в кресле. – Чего бы ты хотел попробовать, милый мальчик?
– Я хотел бы стать задирой.
Брови Тишлина поднялись.
– Что ты сказал, мой мальчик? Мне показалось, я недослышал…
– Ну, на некоторое время, – пояснил Генар-Хафун, чуть повернув голову к дрону за спинкой кресла; машина поспешила вновь наполнить стакан. – Я имею в виду: все, что мне надо это оказаться в теле задиры… ну и, скажем так, просто побыть некоторое время задирой. Налаживание контактов – извечная проблема дипломатии. На самом деле я не вижу в этом никакой проблемы. Я смог бы лучше налаживать и поддерживать отношения с этими ребятами, превратившись в одного из них. Он отставил тарелку. – Уверен, ничего невозможного здесь нет. Вот и модуль признает, что такое в принципе технически возможно, хотя и не рекомендовано, и мне известны все доводы против, хотя, на мой взгляд, идея великолепная. Ну, конечно, при условии, что я в любой момент смогу вернуться в собственное тело… Неужели это тебя шокирует, дядюшка?
Призрак покачал головой:
– Знаешь, Бэр, ты всегда был странным ребенком. Впрочем, этого можно было ожидать. Любой, кому нравится жить с задирами, внушает некоторое подозрение относительно своего психического здоровья.
Генар-Хафун развел руками:
– Но я делаю то же, что и ты! – возразил он.
– Бэр, я лишь ждал встречи со странными и даже загадочными инопланетными существами, но вовсе не хотел заниматься тем, чем они там у себя занимаются.
– Вот те на! А я думал, что ты гордишься мною.
– Горжусь, но и беспокоюсь за тебя, Бэр. Ты что, всерьез полагаешь, что, став задирой, оправдаешь надежды 00?