"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

— Тебе лучше не знать.
Её чёрные кудри тяжело качнулись.
— Я поцелую их все — и тебе станет легче!
— Эта работа может оказаться долгой, — предупредил он, когда женщина переместилась к его ногам,
— Ты куда-то спешишь? — Шиаса осторожно прикоснулась губами к мизинцу на его ноге.
— Вовсе нет. Времени — сколько угодно, целая вечность.
Он почувствовал, как она пошевелилась и, затаив дыхание, ждал, когда женщина откроет глаза.
— Интересно, почему ты всегда просыпаешься раньше меня?
— Не знаю, — вздохнул он. — Наверное, мне нравится смотреть, как ты спишь.
— Почему?
Он поцеловал её в шею, глубоко вдыхая запах её душистых волос.
— Когда ты бодрствуешь, то многое: какие-то жесты, движения, слова, мысли — все это ускользает от моего внимания, но во сне ты неподвижна, и я могу все вобрать в себя.
С трудом удавалось подобрать слова…
— Ты… — Она опустила взгляд. — Знаешь, мне нравится слышать подобную чепуху.
Он понял, что она хотела сказать, но так и не сказала.
— На самом деле ты думала о том, что пока тебе нравится слушать подобную чепуху, но что будет дальше… Почему надо столько сил и внимания уделять будущему, которое может и не наступить?
Шиаса осторожно коснулась губами его лба, заглянула в глаза и отвернулась.
— Мне не следовало влюбляться в тебя, — сказала она, обращаясь в пустоту. А может, эта фраза предназначалась притихшему дому?
— Почему?
— По многим причинам… Я просто беспокоюсь, что это долго не продлится.
— Ничто не вечно, помнишь?
— Помню. — Женщина вздохнула. — Мне нравится рассуждать о том, что может случиться, чтобы не быть застигнутой врасплох. Я стараюсь быть готовой и к хорошему, и к плохому. А тебя… Разве тебя это не беспокоит?
— Что? — Он попытался поцеловать её, но она отрицательно покачала головой.
— То, что я не могу поверить тебе до конца и до сих пор сомневаюсь в твоих чувствах.
— Нет, меня это нисколько не беспокоит.
Иногда, лёжа без сна в темноте ночи, он представлял, что сквозь колышущиеся стены-занавески в дом входит призрак — Шераданин Закалве.
Призрак держит в руках какое-то неизвестное, но, вне всякого сомнения, смертоносное оружие, готовое выстрелить. От призрака походят флюиды ненависти, и — что ещё хуже — презрения…
Ведь для того Закалве, каким он был прежде, точнее, был всегда, такого рода самозабвенная привязанность, всепоглощающая любовь — не что иное, как предательство, позорное преступление.
Настоящий Закалве посмотрел бы на нынешнего сквозь прицел и выстрелил бы — не колеблясь ни секунды.
  
Глава 6
 
Держа плазмовинтовку за ствол, он глядел, прищурив глаз, в дуло, что-то тихо бормоча.
— Закалве, — Сма сдвинула брови. — Космический корабль изменил курс только для того, чтобы вовремя доставить тебя в Вуренхуц. Может быть, сначала всё-таки следует выполнить задание, а потом уже вышибать себе мозги?
Закалве обернулся и увидел в дверях малого отсека Сма, дрона, позади них мелькнула, уносясь прочь, капсула пневмотрубы.
— А? Привет.
Он поднял плазмовинтовку, небрежно прицелился. В противоположном конце отсека, в шестистах футах от него, стоял чёрный куб высотой футов в тридцать, с ярко сверкающими гранями. Короткая вспышка света, гулкий треск… оружие дёрнулось у него в руках, ударив в плечо.
— Странно, — пробормотал он и почесал ушибленное место.
Рядом с ним в воздухе плавал маленький поднос, на котором стояли изящный металлический кувшин и хрустальный бокал с тёмным напитком. Закалве сделал несколько глотков, поставил бокал на место и принялся внимательно разглядывать винтовку.
— Чем ты, собственно, занимаешься? — поинтересовалась Сма.
— Упражняюсь в стрельбе, — Он опять пригубил спиртное. — Хочешь выпить? Я закажу ещё один бокал.
— Нет, спасибо.
Внимание женщины привлёк странный куб.
— Это что такое?
— Лёд, — ответил за него Скаффен-Амтиско. — Выкрашенный в чёрный цвет.
— Зачем тебе лёд?
  
— А затем, — раздражённо произнёс Закалве, ставя бокал на место, — что на борту этого дурацкого корабля с дурацким названием, кучей народа и невообразимым тоннажем нет ничего лишнего, вот почему. — Он щёлкнул парой переключателей. — Охрененная грузоподъёмность — и никакого, чёрт побери, мусора, кроме, разумеется, того дерьма, которым начинены его электронные мозги!
Он снова нажал на спуск и уставился на экранчик прицела. Грохнул выстрел.
— Но при чём здесь лёд? — не отставала Сма.
— Диззи, неужели ты не понимаешь? — закричал он. — Потому что эта железяка утверждает, что на её борту нет ничего, куда мне можно было бы пострелять.
— Но есть же мишени-голограммы…
— Голограммы, Дизиэт, дело хорошее, когда нужна калибровка и тому подобная чепуха. — Он протянул ей винтовку. — Подержи-ка минутку, я посмотрю вот здесь, — и открыл управляющую панель на прикладе.
Сма с трудом удерживала в руках десятифутовую винтовку, пока он сосредоточенно изучал панель, бормоча себе под нос:
— … Для того, чтобы почувствовать оружие, нужно что-то разнести, понимаешь? — Закалве взглянул на Сма. — И увидеть обломки. Настоящие обломки, а не голографическое дерьмо.
— Подержи эту… пушку, — Дизиэт протянула винтовку дрону.
Поля Скаффена засветились бледно-розовым, плавно перешедшим в бордовый, но он выполнил просьбу.
— Мне кажется, корабль не понимает, что такое хлам, — Сма осторожно принюхалась к содержимому кувшинчика и сморщила нос. — Для него существует только материал, который используется в настоящее время, и материал, пригодный для повторного использования и превращения во что-то другое.
— Да, — буркнул Закалве, — примерно такую чушь я от него и услышал.
— И получил лёд? — догадался Скаффен-Амтиско.
— Пришлось удовлетвориться этим. — Закалве щелчком задвинул на место панель и взял винтовку из полей дрона. — Никак не могу заставить её заработать.
— Чему ты удивляешься, — произнёс дрон. — Этому оружию место в музее.
Закалве тщательно прицелился, глубоко вздохнул и задержал дыхание… затем осторожно положил винтовку на пол и отпил из бокала.
— Но она выглядит такой мощной… — Он снова поднял оружие и принял боевую стойку. Эхо выстрела прокатилось по отсеку.
— Ничего не получается, — грустно вздохнул Закалве. — Отдача есть, но она просто бездействует.
— Можно мне? — попросил дрон, подлетев к оружию.
Закалве подозрительно взглянул на него, но отдал оружие.
У плазмовинтовки мгновенно вспыхнули все имевшиеся в наличии экраны, начали открываться и закрываться разнообразные панели, и всё это сопровождалось пощёлкиванием, потрескиванием, бибиканьем и прочими звуковыми эффектами.
— Она в идеальном порядке, — доложил дрон.
Он крутанул её перед собой, точно пропеллер, остановил вращение и выстрелил, проделав все одним плавным движением. Лёд остался неповреждённым.
— Чёрта с два!
— Как же ты пытался объяснить кораблю, что тебе нужно? — поинтересовался Скаффен-Амтиско.
— Не помню, — пожал плечами Закалве. — Ну, сказал ему, какой он полнейший кретин, раз у него нет ничего, что можно было бы разнести вдребезги. А он ответил, что когда людям хочется пострелять по какому-нибудь дерьму, то они обычно используют лёд. Я и говорю тогда: «Ладно, дерьмовая ракета, дай мне немного льда!» И все. — Он бросил винтовку на пол и раздражённо пнул её ногой.
Дрон тут же подхватил оружие.
— Попробуй попросить его очистить отсек для учебной стрельбы, — предложил он, — и конкретно — в зоне действия люка.
Закалве отобрал винтовку у Скаффена-Амтиско и буркнул:
— Ладно.
Затем, почесав затылок, взглянул на дрона и, похоже, хотел заговорить с ним, но отвёл глаза.
— Ты… ты попроси… сам. Машины лучше объясняются между собой.
— Сделано, — доложил Скаффен. — Требовалось только попросить.