"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Одно из агентств обнаружило принципы Гурдже, которые составил для него корабль и зарегистрировал в Бюро игр. Принципы эти клеймились бесчестными, неоткровенными и лицемерными — что вообще свойственно Культуре, — открывающими верный путь к анархии и революции. Тон агентств становился мягким и почтительным, когда они верноподданно просили императора «сделать что-нибудь» с Культурой и обвиняли Адмиралтейство в том, что оно уже несколько десятилетий знает о существовании этой шайки мерзких извращенцев и, судя по всему, не желает показать им, кто тут хозяин, — или просто уничтожить их раз и навсегда. Одно отважное агентство даже зашло дальше других и заявило, будто Адмиралтейство не знает в точности, где находится родная планета Культуры. Они возносили молитвы за то, чтобы Ло Весекиболд Рам раздавил этого инопланетянина Гурджей на Доске становления с такой же решительностью, с какой флот империи однажды избавит мир от насквозь прогнившей и социалистической Культуры. Они побуждали Рама прибегнуть к физической опции, если понадобится: пусть все узнают, что там внутри у этого слащавого инопланетянина (возможно, в буквальном смысле!).
— Это все серьезно? — спросил Гурдже, с улыбкой поворачиваясь от экрана к автономнику.
— Абсолютно серьезно.
Гурдже рассмеялся и покачал головой. Он подумал, что простой люд, видимо, глуп безмерно, если верит всей этой чепухе.
После четырех дней игры на Доске становления Гурдже был близок к победе. Он видел, как Рам взволнованно разговаривает со своими советниками, и предполагал, что верховник после дневной игры сдастся. Но Рам решил продолжать сопротивление. Они договорились пропустить вечерний сеанс и возобновить сражение наутро.
Под шелест большого шатра на теплом ветерке Флер-Имсахо присоединился у выхода к Гурдже. Пекил расчищал путь до машины сквозь толпу. Она состояла в основном из тех, кто просто хотел увидеть инопланетянина, хотя некоторые из них устроили шумную демонстрацию против Гурдже, и совсем немногие приветствовали его. Рам и его советники первыми покинули шатер.
— Кажется, я вижу в толпе Шохобохаума За, — сказал автономник, пока они ждали у выхода.
Свита Рама все еще шествовала в конце дорожки, расчищенной для них двумя шеренгами полицейских.
Гурдже бросил взгляд на машину, потом на полицейских, которые стояли в ряд, сцепив руки. Он все еще не отошел от напряжения игры, и кровь его была полна разнообразными химическими агентами. С ним такое случалось время от времени — все, что он видел вокруг, казалось ему частью игры: люди стояли группками наподобие фигур, словно готовясь снять с доски или загнать в угол соседа; рисунок на материале шатра напоминал простую разметку доски, а шесты, словно воткнутые в доску источники энергии, готовы были подпитать истощенную второстепенную фигуру или поддержать рывок в решающий момент; люди и полицейские стояли строем, который был похож на внезапно сомкнувшиеся фланги при кошмарном охватывающем маневре… Все это было игрой, все виделось ему в свете игры, переводилось в ее воинственные образы, на ее язык, оценивалось соответственно ее структуре, запечатленной в мозгу.
— За? — переспросил Гурдже.
Он посмотрел туда, куда указывало поле автономника, но За не было видно.
Свита Рама покинула стоянку, на которой стояли машины официальных лиц, и Пекил дал знак Гурдже — можно идти. Они пошли между двух рядов азадианцев-мужчин в форме. На Гурдже нацеливались камеры, он слышал, как из толпы выкрикивают вопросы. Началось какое-то нестройное скандирование, потом Гурдже увидел поднятый над головами плакат: «ИНОПЛАНЕТЯНИНА — ДОМОЙ».
— Похоже, я не слишком-то популярен, — сказал он.
— Не слишком, — подтвердил Флер-Имсахо.
Еще два шага (Гурдже почувствовал это шестым, игровым чувством, когда обменивался словами с автономником), и он окажется рядом с… ему потребовался еще один шаг, чтобы проанализировать проблему… чем-то плохим, чем-то опасным и диссонансным… тут было что-то… другое, в группке слева из трех человек, мимо которых он должен был сейчас пройти, словно это были зарезервированные призрак-фигуры, спрятавшиеся в лесах… Он понятия не имел, что не так в этой группке, но сразу же понял (поскольку определяющие структуры игрового мышления возобладали в его сознании), что рисковать и ставить фигуру туда не стоит… Еще полшага…
  
…понять, что фигура, которой не хочется рисковать, — это он сам.
Он увидел, как группка из трех человек разделилась, и повернулся, автоматически пригибаясь, — это был очевидный ответный ход фигурой, над которой нависла угроза, но которая из-за слишком большой инерции не могла сразу остановиться или двинуться назад, отступая от нападающих.
Послышались несколько громких хлопков. Тройка, словно внезапно разделившаяся составная фигура, рванулась ему навстречу, разрывая сцепленные руки двух полицейских. Гурдже преобразовал свой начальный маневр в нырок и перекат, с удовольствием отметив, что это — почти идеальный физический аналог действий фигуры-подсечки при остановке атакующих. Он почувствовал удар ног в свой бок, но несильный, потом что-то навалилось на него, хлопки стали громче. На ноги его упало что-то еще.
Это было похоже на пробуждение. Его атаковали. Были вспышки, разрывы, люди бросились на него.
Он боролся под теплой, живой массой, навалившейся сверху, — массой того, кому он сделал подсечку. Люди кричали, полицейские суетились. Он увидел лежащего на земле Пекила. Здесь же стоял и За с недоуменным видом. Кто-то протяжно визжал. Флер-Имсахо нигде не было видно. Что-то теплое сочилось на рейтузы Гурдже.
Он сбросил лежащее на нем тело, почувствовав вдруг отвращение при мысли о том, что это (верховник или мужчина) может быть мертвец. Шохобохаум За и полицейский помогли Гурдже подняться. Крики вокруг не смолкали, люди отступали или оттеснялись в стороны, освобождая пространство для того, что тут происходило. На земле лежали тела, некоторые в яркой красно-оранжевой крови. Гурдже неуверенно встал на ноги.
— Ну что, игрок, живы? — ухмыльнулся За.
— Кажется, да, — кивнул Гурдже.
На его ногах была кровь, но, судя по цвету, чужая. Сверху спустился Флер-Имсахо.
— Жерно Гурдже, вы живы?
— Да. — Гурдже оглянулся. — Что случилось? — спросил он у Шохобохаума За. — Вы видели, что случилось?
Полицейские, вытащив пистолеты, окружили место происшествия, люди отодвигались все дальше, репортеры с камерами оттеснялись орущими полицейскими. Пятеро стражей порядка прижимали кого-то к траве. На дорожке лежали два верховника в гражданской одежде; тот, которого свалил Гурдже, был в крови. Над каждым из тел стоял полицейский, еще двое занимались Пекилом.
— Эти трое напали на вас, — сказал За, стреляя вокруг глазами и одновременно кивая на два тела и на прижатого к земле.
Гурдже услышал чьи-то громкие рыдания, доносившиеся из поредевшей толпы. Репортеры по-прежнему выкрикивали свои вопросы.
За провел Гурдже туда, где лежал Пекил; над головами шипел и потрескивал Флер-Имсахо. Пекил лежал на спине и моргал, уставясь в небеса, а полицейский отрезал пропитанный кровью рукав его форменного мундира.
— Старина Пекил оказался на пути пули, — сказал За. — Как вы, Пекил, живы? — весело прокричал он.
Пекил слабо улыбнулся и кивнул.
— А ваш отважный и находчивый автономник, — сказал За, обнимая Гурдже за плечи и все время крутя головой и стреляя глазами, — со скоростью звука подпрыгнул метров на двадцать.
— Я просто набрал высоту, чтобы лучше видеть, кто…
— А вы упали, — сказал За, по-прежнему не глядя на Гурдже, — и перекатились. Я даже подумал, что они в вас попали. Мне удалось шарахнуть одного из этих типов по голове, а другого, кажется, свалили полицейские. — Взгляд За на мгновение остановился на группке людей за полицейским кордоном, откуда доносились рыдания. — В толпе тоже кого-то задело. А пули предназначались вам.
Гурдже посмотрел на одного из мертвых верховников — его голова лежала под прямым углом к телу прямо на плече: положение, невероятное почти для любого гуманоида.