"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Некоторое время Гурдже смотрел, как белоснежные птицы клюют что-то на лужайке. Он не знал, надо ли сейчас сказать о Маврин-Скеле. Одна его часть так и хотела поступить, чтобы покончить с этим, и если бы ему сразу же ответили «да», он мог бы выкинуть из головы все угрозы автономника (и занять ее этой немыслимой сложной игрой). Но он знал, что этого делать нельзя. Мудрость в терпении, говорит пословица. С этим не следует спешить; если он полетит (хотя никуда он, конечно, не полетит, не сможет полететь, даже думать об этом — безумие), то нужно создать впечатление, что он ничего не требует взамен. Сначала все устроить, а потом поставить свои условия… Если только Маврин-Скел терпеливо дождется этого.
— Хорошо, — сказал Гурдже автономнику Контакта. — Я не говорю, что полечу, но подумаю об этом. Расскажите мне еще об азаде.
-Популярные в Культуре истории о временах, когда Дела Шли Наперекосяк, обычно начинались с того, что герой забывал или намеренно оставлял где-нибудь свой терминал. Это было обычной завязкой, так же как раньше истории о герое, заблудившемся в диком лесу, или о машине, сломавшейся на безлюдной ночной дороге. Терминал в виде кольца, пуговицы, браслета, авторучки или чего угодно связывал вас со всем остальным, что существовало в Культуре. С терминалом вам достаточно было задать вопрос, даже просто закричать, чтобы узнать все, что вы хотели, или получить любую нужную вам помощь. Известны были истории (подлинные) о спасении людей, упавших со скалы: терминал передавал их крик на Узел, который переключался на камеру терминала, оценивал происходящее и отправлял автономника, — тот успевал подхватить падающего прямо в воздухе. Бытовали и другие рассказы: терминалы будто бы записывали, как в результате несчастного случая у их владельцев отрывало голову, и вызывали медицинского автономника, который успевал спасти мозг. Лишившемуся туловища оставалось только придумать времяпрепровождение на те несколько месяцев, когда будет нарастать новое тело.
Терминал означал безопасность.
И потому Гурдже, отправляясь в дальние прогулки, брал эту штуковину с собой.
Он сидел, через два дня после визита Уортила, на каменной скамеечке около лесополосы, в нескольких километрах от Икроха. Он тяжело дышал после подъема по тропинке. Был яркий солнечный день, от земли исходил сладковатый запах. С помощью терминала Гурдже сделал несколько снимков вида, открывающегося с маленькой прогалинки. Рядом со скамейкой был проржавевший кусок металла — почти забытый подарок от старой любовницы. Гурдже сфотографировал и его. После этого раздалось «бип-бип» терминала.
— Гурдже, говорит Дом. Вы просили сообщать о звонках Йей, поскольку будете отвечать не на все. Она говорит, что у нее дело средней срочности.
Он не принимал вызовов Йей. За последние дни та несколько раз пыталась связаться с ним. Он пожал плечами.
— Давайте, — сказал он, оставив терминал парить перед ним в воздухе.
Экран развернулся, и Гурдже увидел улыбающееся лицо Йей.
— А, затворник. Как поживаешь, Гурдже?
— Прекрасно.
Йей внимательно всмотрелась в свой собственный экран.
— Что это там рядом с тобой?
Гурдже посмотрел на кусок металла рядом со скамейкой.
— Это пушка.
— Я так и подумала.
— Подарок одной знакомой, — объяснил Гурдже. — Она очень любила ковать и делать отливки и, начав с кочерег и каминных решеток, дошла до пушек. Подумала, вдруг мне понравится стрелять большими металлическими шарами по воде фьорда.
— Понимаю.
— Но чтобы эта штука работала, нужен быстрогорящий порох, а мне все никак было не достать.
— Может, это и к лучшему. А если бы пушка взорвалась и вышибла тебе мозги?
— Мне это тоже приходило в голову.
— Вот и замечательно. — Улыбка на лице Йей стала шире. — Ну-ка догадайся, что я тебе скажу.
— Что?
— Я отправляюсь в круиз. Я убедила Шуро, что ему нужно расширить свои горизонты. Ты ведь помнишь Шуро — на полигоне.
— О да, помню. И когда же ты отправляешься?
— Уже отправилась. Мы только что отчалили от пристани в Тронце на клипере «Шарики поехали». Это для меня последняя возможность связаться с тобой в реальном времени. В будущем из-за задержек придется обмениваться письмами.
— Вот как. — Он уже жалел, что ответил на вызов. — И надолго ты убываешь?
— На месяц или два. — На веселом, улыбающемся лице Йей появилась тень. — Там будет видно. Шуро может устать от меня еще раньше. Его больше интересуют другие мужчины, но я пытаюсь убедить его, что это не так. Извини, не смогла попрощаться перед уходом, но это ведь ненадолго. Я…
Экран почернел и со щелчком вернулся обратно в корпус, который опустился на землю и лег, безмолвный и мертвый, на усеянной хвойными иглами полянке. Гурдже уставился на терминал, потом наклонился и поднял его. К экрану, пока он сворачивался обратно, прилипли иголки и травинки. Он вытащил их. Машина была безжизненной, маленькая сигнальная лампочка на корпусе погасла.
— Итак, Жерно Гурдже? — сказал Маврин-Скел, появляясь на краю полянки.
Гурдже, обеими руками ухватив терминал, встал, глядя на приближающегося автономника; тот ярко блестел на солнце. Он заставил себя расслабиться, сунул терминал в карман куртки и сел на скамейку, скрестив ноги.
— Что «итак», Маврин-Скел?
— Решение. — Машина подплыла к его лицу. Поля ее были официально-синими. — Будете ходатайствовать за меня?
— А если буду, но вам это не поможет?
— Придется постараться еще сильнее. Они вас послушают, если вы будете достаточно убедительны.
— А если это не так и они меня не послушают?
— Тогда мне придется решать, известить публику о вашем маленьком приключении или нет. Конечно, это было бы забавно… но, может, я бы попридержал эти сведения — ведь вы можете оказаться полезным в чем-нибудь другом. Никогда нельзя знать заранее.
— Вот уж точно.
— Я видел вчера у вас гостя.
— Я так и думал, что это не пройдет мимо вас.
— Похоже, это был автономник Контакта.
— Был.
— Я бы хотел сделать вид, что мне известно содержание вашей беседы, но, когда вы удалились в дом, пришлось прекратить подслушивание. Кажется, я слышал, что речь шла о путешествии, а?
— О своего рода круизе.
— И это все?
— Нет.
— Гм, позволю себе предположить: они, вероятно, хотят, чтобы вы вступили в Контакт, стали Координатором, одним из их планировщиков. Кем-то в этом роде. Нет?
Гурдже покачал головой. Автономник раскачивался в воздухе из стороны в сторону. Гурдже не был уверен, что понимает смысл этого жеста.
— Понятно. А обо мне вы уже говорили?
— Нет.
— Я думаю, вам следовало бы это сделать. А вы как считаете?
— Я не уверен, что сделаю то, о чем они просят. Я еще не решил.
— Почему? О чем они вас просят? Разве это не сравнимо с позором…
— Я сделаю то, что сочту нужным, — сказал Гурдже, вставая. — Я ведь могу поступить и так, верно, автономник? Даже если мне удастся убедить Контакт вернуть вас, у вас и вашего друга «Дипломатии канонерок» все равно останется запись. И как я смогу предотвратить новый шантаж?
— Ах, так вы даже знаете его имя. А я-то спрашивал себя, что это вы с Узлом Чиарка надумали. Что ж, Гурдже, задайте себе такой вопрос: что еще я могу хотеть от вас? Мне ведь больше ничего не надо — пусть только мне разрешат быть тем, чем я должен быть. Когда я вернусь в это состояние, у меня будет все, что я только могу пожелать. Остальное будет не в вашей власти. Я хочу сражаться, Гурдже, — для этого я и был создан: чтобы использовать мастерство, коварство и силу, чтобы выигрывать сражения для нашей дорогой, возлюбленной Культуры. Я не заинтересован в том, чтобы манипулировать другими или принимать стратегические решения, — такая власть меня не влечет. Я хочу распоряжаться только своей собственной судьбой.
— Отлично сказано.
Гурдже вытащил мертвый терминал из кармана, повертел его в руках. Маврин-Скел с расстояния в два-три метра выхватил терминал из его рук, завел себе под корпус и аккуратно сложил пополам, потом еще раз — на четвертинки; машина в виде ручки щелкнула и сломалась. Маврин-Скел смял обломки в маленький рваный шарик.