"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)
Хорза плохо разбирался в правилах игры и не очень понимал, что происходит за столом, хотя и мог читать эмоции, витающие над игроками, и после сброса пытался анализировать, какой набор карт достался каждому при сдаче. Первый сброс уже обсуждали ухающие трехноги рядом с ним – карты игроков после сброса отображались на внутренних трансляционных сетях арены. Но теперь Хорза обратился к чувствам Крейклина, пытаясь разобраться в них.
Капитан «Турбулентности чистого воздуха» подвергался воздействиям с разных сторон. Некоторые из его эмоций были противоречивыми, и Хорза сделал вывод, что согласованного воздействия на Крейклина пока нет; большинство игроков уделяли ему лишь периферийное внимание. Ощущался довольно сильный импульс вызвать симпатию к Уилгру – этот привлекательный голубой цвет… а с четырьмя маленькими смешными ножками он не может представлять сильную угрозу… Что-то в нем есть шутовское, несмотря на все его деньги… У обнаженной до пояса женщины, сидящей справа от Крейклина, почти нет грудей, ножны для ритуального меча висят у нее на обнаженной спине; за ней нужен глаз да глаз… Но на самом деле все это вызывает только смех… Ничто не имеет значения, все – только шутка, жизнь – шутка, игра – шутка… Если приглядеться получше, то одна карта ничем не отличается от другой. Хоть возьми и выброси их все… Скоро уже его ход… Сначала эта плоскогрудая сука… ну, он ей покажет, у него на руках есть такая карта…
Хорза снова выключился. Он не был уверен, воспринимает он собственные чувства Крейклина по отношению к женщине или эти чувства кто-то внушает Крейклину.
Он настроился на чувства Крейклина позднее, при сдаче, когда женщина уже вышла из игры и сидела с закрытыми глазами, откинувшись к спинке стула и расслабляясь. (Хорза метнул взгляд на беловолосую женщину в кресле перед ним: та явно следила за ходом игры, но одна ее нога свешивалась с кресла и раскачивалась туда-сюда, словно мысли ее витали где-то в другом месте.) Крейклин чувствовал себя хорошо. Во-первых, эта сучка рядом с ним сбросила карты, и это, конечно, случилось благодаря его выверенным ходам, а еще он испытывает своего рода внутреннее возбуждение… Вот он сидит за этим столом, играя с лучшими игроками галактики. С Игроками. Он. Он… (неожиданная запретительная мысль заблокировала имя, которое он хотел было вызвать в памяти)… и дела у него идут довольно-таки неплохо. Не хуже, чем у остальных. Да что там – не хуже: у него на руках отличная карта… Наконец-то удача начала улыбаться ему… Он непременно что-нибудь выиграет… Слишком многое прежде… там был этот… Думай о картах (вдруг). Думай о том, что происходит здесьи сейчас! Да, о картах… Посмотрим… Я могу шарахнуть по этому голубому простофиле… Хорза снова выключился.
Он начал потеть. Он не до конца оценил уровень обратной связи с мозгом игрока, на которого переключался. Он думал, что на зрителей проецируются одни эмоции, и даже не представлял себе, что окажется настолько внутри мозга Крейклина. Но это было лишь бледное подобие того, что Крейклин, а также эмоти и Жизни за его спиной испытывали в полную силу. Здесь была реальная обратная связь, правда контролируемая, чтобы она не стала эквивалентом воя в громкоговорителях, усиливающегося до разрушительной степени. Теперь мутатор понимал, чем привлекательна эта игра и почему некоторые, играя в нее, сходят с ума.
Хотя ему и не нравились испытываемые ощущения, Хорза почувствовал уважение к человеку, чье место он собирался занять и которого, по всей вероятности, ему придется убить.
Крейклин имел некоторое преимущество перед Жизнями и эмоти: мысли и эмоции, проецирующиеся на него, частично исходили из его собственной головы, тогда как Жизням и эмоти приходилось иметь дело с мощнейшим воздействием абсолютно чужих эмоций. И тем не менее, чтобы совладать с тем, что воздействовало и на Крейклина, нужно было обладать чрезвычайно сильным характером и пройти жесткую, очень серьезную подготовку. Хорза снова подключился к Крейклину и подумал: «Как эмоти такое выдерживают?» И: «Берегись! Может быть, так оно и начинается».
После этого Крейклин проиграл две партии подряд. Потерпел поражение и полуслепой альбинос Нипорлакс. Суут тем временем сгребал свой выигрыш; на его стальном лице отражался блеск аоишских кредитов, лежавших перед ним. Крейклин сидел на своем стуле, безвольно опустив плечи, и Хорза знал, что на душе у него тоска смертная. Волна некой безропотной, почти благодарственной агонии обдала Крейклина сзади, когда умерла его первая Жизнь, и Хорза тоже ощутил воздействие этой волны. Он и Крейклин одновременно поморщились.
Хорза отключился и посмотрел, сколько времени. С того момента, когда он внаглую прошел мимо охранников, стоявших перед входом на арену, прошло около часа. На низеньком столике перед его креслом стояло немного еды, но он все равно встал и направился по ближайшему проходу балкона туда, где располагались продовольственные киоски и бары.
Охранники проверяли пропуска. Хорза увидел, что они двигаются по балкону от одного зрителя к другому. Он не прятал лица, но стрелял глазами из стороны в сторону, следя за передвижениями охранников. Один из них шел в его сторону. Вот он наклонился к пожилой с виду женщине, лежавшей на надувном матраце, который обдувал ее обнаженные тонкие ноги ароматизированным воздухом. Женщина следила за игрой, широко улыбаясь, и не сразу обратила внимание на охранника. Хорза чуть ускорил шаг, чтобы, когда охранник выпрямится, оказаться за его спиной.
Пожилая дама показала свой пропуск и тут же перевела глаза на игроков. Охранник выставил руку, преграждая путь Хорзе:
– Позвольте увидеть ваш пропуск, господин? Хорза остановился и посмотрел в лицо охранника – молодой, дюжей женщины. Он перевел взгляд на кресло, с которого только что встал.
– Прошу прощения, я, кажется, оставил его там. Я вернусь через секунду. Тогда и покажу, ладно? Я очень тороплюсь. – Он переступил с ноги на ногу и чуть согнулся в поясе. – Я так увлекся последней партией. Слишком много выпил перед началом игры. Всегда одно и то же, ничему в этой жизни не учишься. Договорились?
Он выставил вперед руки, напустив на лицо глуповатое выражение, потом сделал вид, будто собирается похлопать охранницу по плечам, и снова переступил с ноги на ногу. Охранница посмотрела на то место, где Хорза якобы оставил свой пропуск.
– Хорошо, господин, я его проверю позже. А вам не советую оставлять его без присмотра. Больше не делайте этого.
– Хорошо! Хорошо! Спасибо!
Хорза рассмеялся и быстрой рысцой припустил по проходу в направлении туалета на тот случай, если охранница наблюдает за ним. Он вымыл лицо и руки, прислушался к пьяноватым женским вокализам, доносившимся из какого-то смежного помещения, потом вышел в другую дверь и перешел на соседний балкон, где купил еще немного еды и питья. Он снова подкупил охранника и на сей раз попал на новый балкон, еще более дорогой, чем первый, потому что по соседству были наложницы Уилгра. Сзади и по бокам их балкона были воздвигнуты мягкие стены из отливающего черным материала, чтобы отвадить любопытствующие взоры, но дурманящие телесные запахи достигали того места, где оказался Хорза. Еще перед зачатием гены этих женщин настраивались на ошеломляющую для большинства гуманоидных видов красоту, к тому же наложницы гарема выделяли сильнейшие феромоны-афродизиаки. Хорза даже понять не успел, что происходит, как у него случилась эрекция, и он снова начал потеть. Большинство мужчин и женщин вокруг него явно испытывали сексуальное возбуждение, и те, кто не переключился на игру с помощью какого-нибудь особо сильного концентратора внимания, флиртовали или же совокуплялись. Хорза снова включил свои иммунные железы и, делая вид, что никого не замечает, подошел к перилам своего балкона, где пять диванов были уже свободны: двое мужчин и три женщины, разбросав там и сям свою одежду, катались по свободному пространству у ограждения. Хорза сел на один из освободившихся диванов. Из клубка катающихся тел высунулась женская голова с капельками пота на лбу; прежде чем снова исчезнуть, она успела произнести: