"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Хорза в ужасе смотрел на золотистого гиганта, не зная, что сказать. Что можно сказать людям такого рода? Хорза откашлялся, все еще надеясь подыскать какие-то слова, но Фви-Сонг продолжал:
– Узнай же, дар моря, что мы – Едоки, мы – Едоки праха, Едоки грязи, Едоки песка, деревьев и травы, самые главные, самые возлюбленные, самые настоящие. Мы трудились, чтобы подготовиться ко дню испытаний, и теперь этот день, во всем его величии, близок! – Голос золотокожего пророка зазвучал пронзительно, Фви-Сонг поднял руки, и складки жира сотряслись на его теле. – Увиждь же нас, ожидающих восхождения из этого смертного мира с пустым животом, порожним чревом и голодными мозгами! – Пухлые ладони Фви-Сонга встретились, пальцы – огромные, откормленные личинки – переплелись.
– Если можно… – прохрипел Хорза, но гигант уже снова разговаривал с толпой оборванцев.
Голоса разносились над поверхностью золотого песка, над пиршественными кострами, над головами тупых, рахитичных людей.
Хорза чуть тряхнул головой и посмотрел туда, где вдалеке стоял шаттл с открытыми дверями. Чем больше он смотрел на этот аппарат, тем сильнее крепла в нем уверенность, что это машина Культуры.
Объяснить почему он не мог, но уверенность росла в нем при каждом взгляде на аппарат. По его прикидкам, то была сорока – или пятидесятиместная машина, и в ней вполне могли поместиться все, кого он видел на острове. По виду шаттл был не особенно новым, не особенно скоростным и, похоже, вовсе не имел вооружения, но что-то в его простой, утилитарной форме заявляло о Культуре. Что бы ни конструировала Культура – телегу или автомобиль, – у них непременно было нечто общее с аппаратом, стоявшим вдали на берегу, несмотря на то что все они разделялись между собой океаном времени. Было бы лучше, если бы Культура использовала какую-нибудь эмблему или логотип; но, доходя до крайности в своем бессмысленном равнодушии и отсутствии реализма, она отказывалась полагаться на символы. Культура провозглашала, что она такова, какова есть, и не испытывает ни малейшей нужды в подобном внешнем самоутверждении. Она не была чем-то единым, она была каждой проживавшей в ней личностью и каждой имеющейся в ней машиной. Она не могла ни ограничивать себя законами, ни обеднять себя деньгами, ни позволять каким-нибудь руководителям обманывать ее, и точно так же она не желала, чтобы символы представляли ее в ложном свете.
Но тем не менее у Культуры был один набор символов, которыми она очень гордилась, и Хорза не сомневался: если машина, на которую он смотрит, – изделие Культуры, то где-то внутри или снаружи есть надпись на марейне.
Связан ли шаттл каким-то образом связан с этой горой плоти, все еще разговаривавшей с облезлыми гуманоидами вокруг костра? У Хорзы имелись на сей счет большие сомнения. Марейн Фви-Сонга звучал неуверенно и явно был плохо заучен. Марейн Хорзы был далек от совершенства, но он достаточно хорошо разбирался в этом языке, чтобы понимать – Фви-Сонг совершает над ним насилие, когда прибегает к нему. Как бы там ни было, но предоставлять свои корабли религиозным фанатикам было не в обычаях Культуры. Зачем этого пророка прислали сюда? Эвакуировать этих людей? Перенести их в безопасное место, прежде чем какая-то высокотехнологическая херовина Культуры разнесет вращающийся веер – орбиталище Вавач? С чувством безнадежности Хорза понял, что, вероятно, шаттл находится здесь именно для этого. Значит, выхода для него не было. Либо эти психи принесут его в жертву, либо сделают с ним то, что им нужно, либо стараниями Культуры это станет путешествием в плен к ней.
Он сказал себе, что не стоит предполагать худшего. В конце концов, теперь он выглядел как Крейклин, а вероятность того, что Разумы Культуры верно установили связь между ним, «ТЧВ» и Крейклином, была слишком низка. Но… возможно, им все же было известно, что он побывал на «Длани Божьей 137», вероятно, они знали также, что ему удалось спастись с этого корабля, и, видимо, были в курсе того, что в это время неподалеку находился корабль «ТЧВ». (Хорза вспомнил статистические сведения, которые Ксоралундра сообщал капитану «Длани»; да, видимо, экспедиционный корабль Контакта одержал победу… Он вспомнил, как неровно работали гипердвигатели «ТЧВ», наверняка оставляя такой инверсионный след, что любой уважающий себя ЭКК мог их засечь с расстояния в несколько сотен лет…) Черт побери! Им нужно отдать должное. Может быть, они проверяли всех, кого забирали с Вавача. В таком случае они сразу же опознают его по одной клетке, по чешуйке кожи, по волоску. Они наверняка уже имеют образец его тканей – достаточно было послать микроракету с околачивающегося неподалеку шаттла, чтобы сделать это… Хорза уронил голову; шейные мышцы болели, как и все остальные мускулы в его изможденном, побитом, исцарапанном теле.
  
«Прекрати, – сказал он себе. – Прекрати думать так, будто ты уже потерпел поражение. Прекрати слишком жалеть себя. Давай, сделай что-нибудь. У тебя все еще остаются зубы и ногти… и голова. Нужно только выждать время…»
– И вот, – чирикал Фви-Сонг, – безбожники, самые ненавидимые, самые презираемые из всех презираемых, атеисты, проклятые послали нам этот инструмент пустоты, вакуума, для нас… – Когда гигант произнес эти слова, Хорза поднял голову и увидел, что Фви-Сонг указывает туда, где на берегу стоит шаттл. – Но мы не поколеблемся в нашей вере! Мы будем противиться искушению пустоты между звездами, где существуют безбожники, проклятые вакуума! Мы останемся частью того, что есть часть нас! Мы не будем разговаривать с великим богохульством материи. Мы будем стоять твердо, как скалы и деревья, – надежно, твердо, укорененно, решительно, неколебимо!
Фви-Сонг снова распростер руки, возвышая голос. Хриплоголосый человек с грязной бледной кожей прокричал что-то рассевшимся на песке людям, и те ответили ему. Пророк улыбнулся Хорзе из-за костра. Рот Фви-Сонга представлял собой темную дыру с четырьмя маленькими клыками, обнажавшимися, когда губы растягивались в улыбке. Клыки посверкивали в солнечных лучах.
– Значит, так вы обходитесь с гостями, – сказал Хорза, стараясь не закашляться посредине предложения. Затем прочистил горло.
Улыбка исчезла с лица Фви-Сонга.
– Никакой ты не гость, морской проказник, дар соли. Ты приз: нам – для сохранения, мне – для употребления. Подарок моря, солнца и ветра, принесенный нам Судьбой. Хи-хи. – Улыбка вернулась на лицо Фви-Сонга, он хихикнул по-девичьи. Одна из гигантских ладоней прикрыла бледные губы. – Судьба признает своего пророка, посылает ему сладкие дары! И это в тот момент, когда некоторых из моего стада одолевают сомнения! Так, господин Первый?
Голова-башня повернулась к тощей фигуре светлокожего, который стоял сбоку от гиганта, сложив руки. Господин Первый кивнул.
– Судьба – наш садовник и наш волк. Она выпалывает слабых и чтит сильных. Так сказал пророк.
– А слово, что умирает во рту, живет в ушах, – сказал Фви-Сонг, снова поворачивая огромную голову к Хорзе.
«По крайней мере, – подумал Хорза, – теперь я знаю, что он мужского пола. Хотя что мне с этого?»
– Великий пророк, – сказал господин Первый. Фви-Сонг улыбнулся еще шире, не сводя взгляда с Хорзы, а господин Первый продолжал: – Дар моря должен увидеть, какая судьба ожидает его. Может быть, трус и предатель Двадцать Седьмой…
– О да! — Фви-Сонг хлопнул в ладоши, и улыбка расплылась по всему его лицу. На секунду Хорзе показалось, что за уставленными на него щелочками он увидел маленькие белые глаза. – О да, верно! Приведите труса, и сделаем то, что должно быть сделано.
Господин Первый заговорил мелодичным голосом, обращаясь к тощим гуманоидам, стоявшим вокруг костра. Несколько из них встали и направились в лес за спиной Хорзы. Остальные начали распевать.
Минуту или две спустя Хорза услышал крик, потом еще несколько воплей и криков, которые становились все ближе. Наконец ушедшие люди вернулись, неся короткий, толстый шест, очень похожий на тот, к которому привязали Хорзу. На шесте раскачивался молодой человек. Он дергался, испускал вопли и кричал на языке, неизвестном мутатору. Хорза увидел, что с лица человека на песок падают капли пота и слюны. Шест был остро заточен с одного конца – этим концом его вонзили в землю. Молодой человек оказался между Хорзой и костром, лицом к мутатору.