"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Его пронзила мысль, что Бальведа дала команду крохотной машине убить его сейчас же, тихо и быстро, ведь Амахайн-Фролк не видит узника за спиной женщины. Сердце мутатора застучало сильнее. Но маленький аппарат выплыл мимо лица Бальведы в коридор. Та подняла руку в прощальном жесте:
– Прощай, Бора Хорза Гобучул.
Затем быстро повернулась и вышла из камеры. Настил вытащили, и дверь захлопнулась. Резиновые уплотнения проскребли по грязному полу, раздалось шипение: в двери заработали герметизирующие устройства. Узник еще мгновение смотрел на невидимый в темноте пол, а потом снова погрузился в транс, в ходе которого его запястья должны были мутировать, утончиться, чтобы он смог обрести свободу. Но Бальведа произнесла его имя так торжественно, что это каким-то образом подорвало его веру в свои возможности, и теперь он понял – если только не понял уже давно, – что спасения нет.
…топя их в слезах…
Легкие его готовы были лопнуть. Рот дрожал, горло перехватывало, уши залило нечистотами, но он вдруг услышал грохот, увидел свет, хотя в камере было темным-темно. Мышцы его желудка спазматически сжимались, и ему приходилось крепко стискивать зубы, чтобы рот не начал хватать воздух, которого нет. Конец. Нет еще… вот теперь конец. Еще нет… но теперь-то уж точно. Вот теперь, теперь, теперь, в любую секунду; этот жуткий черный вакуум внутри его одержит победу… ему нужен воздух… вот теперь!
Но перед тем как узник открыл рот, его с силой ударило о стену, будто гигантским стальным кулаком. Легкие судорожно вытолкнули из себя отработанный воздух. Тело похолодело, боль пронзила все клетки в той его части, где оно коснулось стены. Так вот какая она – смерть: тяжесть, боль, холод… и невыносимо яркий свет…
Он с усилием поднял голову и застонал от света. Он пытался увидеть, пытался услышать. Что происходит? Почему он дышит? Почему тело снова налилось этой проклятой тяжестью? Груз тела выворачивал его руки из суставов; запястья были разодраны почти до костей. Кто сделал с ним это?
Вместо противоположной стены теперь была большая рваная дыра, и заканчивалась она где-то ниже камеры.
Все нечистоты и помои вынесло туда. Через раскаленные края дыры с шипением вытекали последние струйки, пар от них вихрями окутывал фигуру того, кто стоял под небом Сорпена и почти полностью перекрывал доступ яркого света снаружи. Он был трехметровой высоты и напоминал маленький бронированный космический корабль, смонтированный на трех толстых ногах. Шлем вполне мог бы вместить три человеческие головы. Гигантская рука почти небрежно держала плазменный пистолет – Хорзе и двумя руками было его не поднять. В другом кулаке существо сжимало пистолет размером побольше. Позади него стояла идиранская орудийная платформа, ярко освещаемая взрывами, – Хорза чувствовал содрогания через сталь цепей и камни, к которым был прикован.
Он поднял взгляд на гиганта, стоящего у дыры, и попытался улыбнуться.
– Должен сказать, – сплюнув, прохрипел он, – что вы не очень-то торопились.
  
2 «ДЛАНЬ БОЖЬЯ 137»
 
Снаружи, в резком холоде зимнего дня, ясное небо перед дворцом было заполнено чем-то похожим на сверкающий снег.
Хорза остановился на площадке боевого шаттла и, подняв голову, огляделся. Отвесные стены и высокие башни дворца-тюрьмы отражали грохот и вспышки продолжавшегося боя. Повсюду, постреливая, сновали идиранские орудийные платформы. Вокруг них на порывистом ветру вспухали крупные облака помехозащиты, выстреливаемой противолазерными орудиями на крыше дворца. Порывом ветра к неподвижному шаттлу прибило немного этой порхающей, трепещущей крошки, и влажное, липкое тело Хорзы с одного бока оказалось облепленным сверкающими перьями.
– Прошу вас. Бой еще не закончился, – раздался у него за спиной громовой голос идиранского солдата, хотя, видимо, тот пытался говорить чуть ли не шепотом.
Хорза повернулся к бронированному гиганту и в защитном козырьке его шлема увидел отражение своего немолодого лица. Он глубоко вдохнул, потом кивнул, повернулся и нетвердо побрел внутрь шаттла. За спиной у Хорзы полыхнула вспышка света, и он увидел перед собой свою вытянутую по диагонали тень. Когда дверь, служившая заодно и трапом, закрылась, шаттл сотрясся от ударной волны: где-то внутри дворца произошел мощный взрыв.
  
«По их именам познаете их», – думал Хорза, принимая душ. Экспедиционные корабли Контакта Культуры, принявшие на себя всю тяжесть первых четырех лет космической войны, всегда носили игривые, забавные имена. Но и новым военным кораблям, выпуск которых начался после перехода космических фабрик на военное производство, Культура предпочитала давать юмористические, мрачные или откровенно отталкивающие имена, словно не принимая всерьез тот грандиозный конфликт, в который она втянулась.
Идиране же смотрели на вещи иначе. Они считали, что имя корабля должно отражать серьезность его назначения и поставленных перед ним задач, а также решимость экипажа идти до конца. В громадном идиранском флоте были сотни кораблей, названных именами одних и тех же героев, планет, сражений: в ход шли и религиозные концепции, и громкие эпитеты. Легкий крейсер, спасший Хорзу, был сто тридцать седьмым по счету кораблем, которому присвоили имя «Длань Божья», а так как его одновременно носили более сотни аппаратов, то полное название корабля было «Длань Божья 137».
Хорза не без труда обсушился в воздушном потоке. Душ монументальных размеров, как и все остальное в корабле, был сделан по идиранской мерке, и ураганная струя воздуха едва не выдула Хорзу из душевой.
Кверл Ксоралундра, разведотец и воин-жрец вассальной секты Четырех Душ с Фарн-Идира, сцепил две руки и опустил их на стол. Хорзе показалось, будто столкнулись две континентальные платформы.
– Вижу, вы уже отдохнули, Бора Хорза, – загрохотал старый идиранин.
– Более-менее, – кивнул Хорза и потер запястья.
Он сидел в каюте Ксоралундры на борту «Длани Божьей 137», одетый в объемистый, но удобный скафандр, доставленный, очевидно, специально для него. Ксоралундра – тоже в скафандре – настоял, чтобы человек надел его, потому что военный корабль, вращаясь вокруг Сорпена на низкой – ради сбережения энергии – орбите, все еще находился в зоне боевых действий. Разведка флота утверждала, что где-то в этой же системе находится экспедиционный корабль Культуры класса «гора». «Длань» действовала на свой страх и риск, а поскольку никаких следов корабля Культуры пока не обнаружилось, нужно было проявлять осторожность.
Ксоралундра наклонился к Хорзе, отбросив тень на стол. Его громадная голова – седловидная, если смотреть спереди – вздымалась над мутатором. По краям ее располагались два передних глаза, ясные и немигающие.
– Вам повезло, Хорза. Мы прибыли спасать вас не из жалости. Неудача – тоже своего рода награда.
– Спасибо, Ксора. Вообще-то говоря, это самое приятное, что я услышал за сегодняшний день.
Хорза откинулся к спинке сиденья и провел своей старческой на вид рукой по редким, желтеющим волосам. Понадобится еще несколько дней, чтобы избавиться от притворной стариковской внешности, но Хорза уже чувствовал, как она сползает с него. Образ мутатора постоянно удерживался и контролировался на полуподсознательном уровне в его мозгу, что позволяло сохранять нужную внешность. Теперь Хорзе уже ни к чему было выглядеть геронтократом, а потому временно закрепленная в мозгу картинка министра, которого он изображал по заданию идиран, распадалась и исчезала, а тело возвращалось в свое нормальное нейтральное состояние.
Ксоралундра несколько раз неторопливо шевельнул головой. Хорза так до конца и не понимал смысла этого характерного движения, хотя начал работать на идиран и познакомился с Ксоралундрой задолго до войны.
– Во всяком случае, вы живы, – сказал Ксоралундра.
Хорза кивнул и побарабанил пальцами по столу, выражая согласие. На этом идиранском стуле он, к своей досаде, чувствовал себя как ребенок: его ноги даже не доставали до пола.