"Зарубежная фантастика 2024-2". Компиляция. Книги 1-18 (СИ)

Дирку до всего этого не было ни малейшего дела, хотя он и задержал внимание на одном листке с рекламой новой книги по технике слежки. Пробежав по диагонали листок глазами, он раздраженно швырнул его на пол.
В последнем конверте находилась очередная банковская декларация. У банка наверняка уже вошло в привычку еженедельно извещать его о состоянии его счета — в некотором роде из принципа. В банке, судя по всему, еще не привыкли к его новому состоянию платежеспособного вкладчика или же не доверяли ему. А может, попросту не заметили происшедших с ним перемен.
Дирк вскрыл конверт, лишь наполовину ожидая увидеть новую сумму.
Есть!
Еще 3 252 фунта и 29 центов! В прошлую пятницу. Невероятно, но факт.
Но было и кое-что странное. Дирк заметил это не сразу, секунды через две-три, потому что наметанным глазом следил за Объектом. Тот как раз заказал чашку кофе с пончиком и расплачивался, вытащив одну купюру из распушенных веером двадцаток.
Последняя операция по его счету была сделана вчера — оттуда сняли пятьсот фунтов! Уведомление явно послали вчера вечером, перед самым закрытием, и поэтому сведения в нем самые свежие. Все это, конечно, прекрасно, работают они, как часы, благодаря современным компьютерным технологиям — большое им за то спасибо! — но в том-то и дело, что ни вчера, ни в какой другой день он не снимал со счета пятисот фунтов. Ни пенса. Не иначе как у него украли карточку. Черт побери! Дирк судорожно порылся в карманах.
Нет, карточка на месте. Цела и невредима.
Он задумался. Нет, если у вора нет его карточки, то как этот вор способен снять с его счета деньги? От этих мыслей Дирк ощутил неприятное, липкое чувство где-то внизу живота. Значит, так, ведь банк присылает ему уведомления о его собственном счете? От страха Дирк решил убедиться снова. Нет, все правильно. Имя его, адрес его, номер счета тоже его.
Дирк еще и еще раз проверил те, что вскрыл вчера. Нет, все его, никакой ошибки быть не может. Другое дело, что операции по счету явно не его, вот и все.
Нет, лучше заняться непосредственным делом. Дирк оторвал глаза от бумаг. Объект все еще сидел в двух столиках от него, терпеливо пережевывая пончик и глядя куда-то в пространство.
Примерно через минуту он встал, повернулся и направился к выходу. Там на какое-то мгновение остановился, словно раздумывая, в какую сторону ему пойти, после чего легкой походкой зашагал в том направлении, в каком следовал до того, как заглянуть в кафе. Дирк сунул конверты в карман и тихо направился следом.
И вскоре понял, что Объект попался ему просто замечательный. Рыжие волосы парня пылали на весеннем солнце, как маяк, поэтому даже если на секунду-другую он и терялся в толпе, то вскоре выныривал вновь, и Дирк моментально устремлялся следом, делая вид, что просто вышел прогуляться по улице.
Интересно, а чем зарабатывает себе этот рыжий на жизнь, подумал Дирк. Судя по всему, зарабатывает негусто — по крайней мере пока что негусто. Приятная прогулочка из Холборна в Вест-Энд. Заглянул по пути в пару книжных лавчонок — на полчаса в каждую (Дирк отметил про себя, в какие книги сунул нос его Объект), остановился на чашку кофе (еще одну) в итальянском кафе, где пролистал номер «Сцены» (что, возможно, объясняет, почему у этого парня так много свободного времени и почему он бродит от нечего делать по всяким книжным магазинам и итальянским кафе), после чего неспешно прогулялся по Риджентс-Парку, затем прошел через весь Кэмден, потом назад в Ислингтон.
Дирк даже начал подумывать, что слежка на самом деле не такое уж и тягостное занятие. Свежий воздух, активный моцион — к концу дня он чувствовал себя в таком приподнятом настроении, что, когда вошел к себе домой через переднюю дверь — вернее, через обтянутую полиэтиленом раму, — то моментально понял, как зовут пса.
Кьеркегор.
  
Глава 5
 
Решения обычно приходят к нам оттуда, откуда мы меньше всего предполагаем их получить, из чего следует, что нечего пытаться смотреть в нужном направлении, потому что иначе оттуда ничего не придет.
  
Эту истину Дирк не раз повторял людям и вновь повторил ее для Кейт, когда вечером брякнул ей по телефону.
— Постой, постой, постой, — повторяла она, пытаясь вставить хотя бы словечко в длинный монолог и как-то повернуть его в другую сторону. — Ты хочешь сказать, что…
— Я хочу сказать, что покойный муж женщины, которая забыла кличку пса, писал биографии.
— Но…
— И, как тебе известно, такие люди нередко называют домашних животных в честь великих людей, чьи биографии они пишут.
— Нет. Я…
— И все для того, чтобы, когда это занятие сидит у них в печенках, им было на ком сорвать свою злость. Ведь такие люди вынуждены часами продираться сквозь чью-то философскую заумь, через всю эту телеологическую, этическую и прочую казуистику, и поэтому им остается одно — в сердцах крикнуть: «Да заткнись же ты наконец, Кьеркегор!» Вот тут-то и нужен пес.
— Дирк…
— Некоторые биографы используют для этих целей небольшие деревянные украшения или горшки с цветами, но большинство предпочитают собак, ведь те обычно лают в ответ. Так сказать, обратная связь. Кстати, коль о ней зашла речь, прав ли я в своем предположении, что ты хочешь мне что-то сказать?
— Дирк, ты действительно хочешь сказать мне, что весь день ходил по пятам за совершенно незнакомым тебе человеком?
— Именно так. И я намерен продолжить это занятие и завтра. С раннего утра займу позицию радом с его домом. Нет, просто с утра. С раннего не могу обещать. Да и не нужно. Он актер.
— Но ведь тебя за это могут посадить!
— Ерунда, издержки профессии, Кейт. Ведь мне за это платят пять тысяч баксов в неделю. Поэтому надо быть готовым…
— Но зачем следить за незнакомым человеком?
— Тому, кто меня нанял, известны мои методы. Вот я и применяю их на практике.
— Но ведь тебе ровным счетом ничего не известно о том, кто тебя нанял!
— Наоборот! Очень даже многое!
— Хорошо. Как его зовут?
— Фрэнк.
— Что за Фрэнк?
— Понятия не имею. Может, и не Фрэнк вовсе. Его — или ее — имя вообще не имеет к этому отношения. Вся фишка в том, что у них есть проблема. Причем серьезная, иначе с какой стати им платить мне такие бешеные деньги? Разумеется, чтобы решить ее. И совершенно неизъяснимая, иначе они уже давно сказали бы, в чем дело. В любом случае, они знают, кто я такой, где живу и как со мной связаться.
— А тебе не приходило в голову, что в банке просто ошиблись? Верится с трудом, но…
— Кейт, я знаю, ты считаешь, что я несу полнейшую чушь. Но это не так. Выслушай меня. В древности люди, когда им хотелось о чем-то крепко поразмыслить, часами таращились в огонь. Или смотрели на море. Пляшущие языки огня или рокот волн проникали в глубины их сознания, куда не вхожи доводы разума и логики. Пойми, логика хороша только там, где имеются уже сделанные нами предположения и посылки, вокруг которых мы ездим кругами, как заводные машинки. Если же мы хотим унестись куда-то выше или дальше, нам нужны пляшущие языки огня, но только в наши дни с ними туго. Не будем же мы пялиться на батарею центрального отопления? Или на море. То есть на море, по идее, и можно бы, только там теперь бултыхаются пластиковые бутылки и использованные презервативы, и поэтому ничего, кроме раздражения, не испытаешь. Остается одно — таращиться на так называемый белый шум. Мы еще называем его информацией, но на самом деле это лишь огромный пузырь, плывущий по воздуху.
— Но без логики…
— Логика возникает позже. Когда мы пытаемся проследить наши действия. Мы мудры задним умом. А до этого вынуждены совершать глупости.
— Теперь мне все понятно. Ты совершаешь глупости.
— Что ж. И это уже помогло мне решить одну проблему. Страшно представить, сколько времени у меня бы ушло, чтобы вычислить кличку бедного пса. Можно сказать, мне жутко подфартило. Объект наблюдения выбрал биографию Кьеркегора, которую — как я потом выяснил — написал тот самый чувак, которого потом угораздило сигануть с крана на длинной резинке.