Крепче виски. Слаще колы (СИ)

Я тряхнула головой, выбрасывая из неё внезапно пришедшую, просто непостижимую, сумасшедшую и смехотворную мысль о том, что между нами могли бы быть романтические отношения. Ведь он занялся моим обучением исключительно из профессиональных побуждений.
Только кого я пытаюсь обмануть? Да и розовые очки я не приобретала…
Какой еще молодой, красивый… сексуальный преподаватель взялся бы обучать нерадивого студента уму и опыту в такой щекотливой теме? Только принять, что этот мужчина делает это из-за интереса ко мне, было сложно. Даже невозможно. Не знаю, во что все это может вылиться, но своего шанса набраться опыта в сексуальном плане я не собиралась упускать.
Во время лекции по современной литературе на мою парту незаметно для посторонних глаз приземляется небольшой клочок бумаги.
«Сегодня в 9 вечера у входа в библиотеку».
В ушах только стук собственного сердца, а в голове тысячи вопросов.
Но, подобно заядлому наркоману, я сделаю все, что скажет мой личный дилер вдохновения.
***
К семи часам вечера коридоры университета пустели, лишь в парочке кабинетов можно было увидеть должников, пытающихся исправить свои оценки или закрыть хвосты по учебе. В восемь наша уважаемая Марья Ивановна выгоняла оставшихся зубрил из библиотеки и закрывала её на ключ.
Я замедлила шаг, добравшись до знакомых дверей в назначенное время. Казалось, что учащенное сердцебиение не прекращалось с момента, как я получила записку. Но сейчас, приближаясь к месту встречи, этот неподвластный мне орган работал в бешеном ритме.
На ручных часах показывало пять минут десятого. Прикусив нижнюю губу от нервов и дурацкой привычки, я оглядела пустые коридоры, принимая решения уйти отсюда. Но тут я заметила, что дверь библиотеки оказалась приоткрытой, оставляя небольшой просвет.
В библиотеке было темно и тихо. Я прошла немного вперед и остановилась, не понимая, что здесь делаю и куда мне идти. Но любопытство и желание испытать новые эмоции буквально толкнули тело двинуться вперед меж стеллажей с книгами.
Если это было уже началом нестандартного обучения Павла Александровича, то стоит признаться, что вечерний полумрак и библиотечный антураж в целом мне уже нравились.
Пальцы пробежались по заставленными книгами полкам, казавшихся длиною в бесконечность. Наша библиотека славилась своими внушительными размерами и разнообразием книг. Пожалуй, в таком лабиринте даже можно заблудиться, если не целенаправленно бродить среди полок в темноте, чем я сейчас и занималась.
Но тут внимание привлек теплый свет, разливающийся сквозь неплотно стоящие книги. Как бабочку на огонь, меня потянуло в тот угол.
Идеальная ловушка.
Подойдя ближе, я увидела источник света – зажжённая прямоугольная свеча, поставленная кем-то на пол. Взяв её аккуратно за подставку, я заметила, как сильно от страха у меня дрожат руки. Пока я рассматривала пляшущие тени на полу, то почувствовала покалывание по позвоночнику от чужого тепла за спиной.
Внезапно возникшее напряжение ощущалось отчетливо. Вся ситуация в целом сбивала с толку. Но успокаивало одно – знакомый запах грейпфрута.
Мы не двигались и, кажется, даже дышали через раз, не понимая, что делать дальше. Я так точно.
У меня был распорядок дня. Свой график. Достаточно скучный и однообразный, но уже такой привычный. Я придерживалась его, и мир неторопливо и равномерно вращался. Но в данный момент в моем четком расписании возникли изменения, где преподаватель стоит у меня за спиной в темноте, а его дыхание, что неожиданно подкралось слишком близко, колышет волосы на голове и мое сознание. Мир стал вращаться слишком быстро, что я еле стояла на ногах.
Чувствовался непоколебимый контроль над ситуацией. Только принадлежал он отнюдь не мне. Но от него не хотелось бежать или как-то сопротивляться. Ему хотелось подчиняться.
Решение было спонтанным, необдуманным и, наверное, глупым. Я резко развернулась. Свет от свечи очень явно освещал его лицо и голубые глаза, что сейчас горели игривым коварством, а ухмылка была явным подтверждением его планов.
 
— Здравствуй, — понизив голос сказал он, и медленно, не отводя от меня взгляда, чуть наклонился вперед.
Мужские губы вытянулись в трубочку, и одним выдохом он задул пламя свечи, погружая нас в полную темноту.
  
Глава 5
 
— Вы в курсе, что я не пишу ужасы? —съязвила я, пытаясь скрыть за этим некоторую нервозность, на что услышала глухой смех. — Зачем нужно было задувать свечу?
— Для атмосферности. И вне моих лекций можешь обращаться ко мне на «ты».
Я смотрела на деревянные полы, пытаясь разглядеть в темноте хоть какой-то рисунок на них, когда почувствовала, как он подвинулся еще ближе. Павел возвышался надо мной. И я слышала, как он тяжело, но спокойно дышит. Контролируемо. Он всегда контролировал себя и ситуацию, а у меня в последнее время были с этим проблемы. Особенно в его присутствии.
Теперь, когда глаза привыкли к темноте, и наши силуэты освещал лишь свет от фонаря, что лился через огромные окна зала, я могла увидеть его полностью. И таким я его не видела никогда: привычно белая рубашка сейчас была расстёгнута на две верхних пуговицы, а рукава закатаны на локтях. Его небрежному образу не хватало только слегка взлохмаченных волос. Кончики пальцев так и покалывало устроить эту маленькую шалость.
— Так мы здесь… надолго?
— Не припомню, чтобы герои любовных романов куда-нибудь торопились, — я слышала в его голосе насмешку, хоть и не могла её разглядеть достаточно хорошо из-за темноты.
Павел делает шаг, я два назад и вот уже упираюсь лопатками о книжные полки. Но его это только забавляет, и мы снова оказываемся на непозволительно близком расстоянии.
— Так это снова игра? Он и она?
— Разумеется. Все в пределах дозволенного тобой. Но… — его рука оперлась о полку рядом с моим лицом, представляя собой подобие капкана в моей фантазии, — есть минимум, который нужно исполнять: место, разговоры, прикосновения.
Я кивнула, соглашаясь с его методом обучения, ведь идя сюда, понимала, что погружение в наших героев, которое мне устроил преподаватель в прошлый раз было действительно минимумом и началом.
— И какой у нас сценарий? — пытаясь справиться с неловкостью, спросила я.
— Конечно же, совместная подготовка к сессии. Но наши герои так увлеклись, что не заметили, как библиотека совсем опустела.
— Не думаю, что возможна такая сильная тяга к знаниям, что выключенный свет библиотекарем не был для них сигналом о её закрытии, — скептично сказала я.
— Ты придираешься. Читатели любят такие ситуации в любовных романах. И думаю, если твоя героиня надела такую же очаровательную юбку, что ты сейчас, он то и дело бы смотрел только на её прелестные ножки, не замечая часов.
Я открыла рот от возмущения, отдергивая края юбки вниз, хотя даже при большом желании мне не закрыть было коленки. Но сегодня в гардеробе приглянулась именно эта клетчатая юбка до середины бедра, хотя она уже полгода пылилась в шкафу с момента импульсивной покупки.
— Так она… ему нравится?
— Безусловно. Она умна и начитана. Определенно, его типаж.
— Ла-адно, — протянула я, всерьез задумываясь над сценарием. — Он откроет ей свои чувства?
— Не сразу. Возможно, ему нужно время со всем разобраться.
Первое легкое прикосновение его пальцев к моей коже, как удар током. Он скользит по костяшкам на руке, обводя несколько по кругу, и поднимается выше к запястью.
— Что она чувствует? — спрашивает он тихо.
— Неловкость, — сдавленно прошептала я, концентрируясь на мягких и неторопливых поглаживаниях.
Казалось такое целомудренное действие, но оно вызвало целый восторг и выброс адреналина в кровь. Обострению чувств, конечно же, способствовал полумрак. А еще его горячее дыхание, касающееся моей щеки, его запах парфюма, что хотелось вдыхать все больше и больше… его прикосновения... его близость…