Восхождение (СИ)
— Двигатель работает стабильно, температура в норме! — доложил Циркулев, сверяясь с показаниями приборов. — Тяга увеличилась примерно на пятнадцать-двадцать процентов.
— Трансмиссия выдержала все нагрузки, — подтвердил Руднев, осматривая шестерни. — Следов износа минимальны, масло чистое, без металлической стружки.
Следующим этапом стали огневые испытания. Танк занял позицию на стрельбище, наводчик прильнул к модифицированному оптическому прицелу.
— Огонь! — скомандовал руководитель испытаний.
Грянул выстрел, и снаряд точно поразил мишень на дистанции тысяча метров. Затем последовали еще несколько выстрелов, все с неплохой точностью.
— Точность выросла как минимум вдвое, — с удовлетворением заметил Звонарев, фиксируя результаты. — С таким прицелом наши танкисты смогут поражать цели с первого выстрела.
Заключительным испытанием стала проверка бронезащиты. Для этого на отдельной площадке установили бронированный щит, изготовленный по новой технологии. По нему произвели несколько выстрелов из противотанковой пушки с разных дистанций.
Результаты впечатляли. Броня успешно выдерживала попадания бронебойных снарядов с дистанции шестьсот-семьсот метров, а на больших расстояниях вообще не пробивалась.
— Полный успех! — не скрывал радости Величковский, осматривая броневой щит после обстрела. — Двухслойная катаная броня показала превосходные результаты.
Вечером того же дня мы собрались в заводской столовой для празднования успеха. Скромное угощение, чай, бутерброды, печенье, но атмосфера по-настоящему торжественная.
— Товарищи, — поднял я стакан чая. — За нашу победу! Мы доказали, что нет таких технических проблем, которые не могли бы решить советские инженеры.
— За победу! — подхватили все собравшиеся.
После импровизированного банкета инженеры начали расходиться. Впереди еще много работы по подготовке документации для серийного производства. Я задержался в столовой, перебирая бумаги и делая заметки для отчета Сталину.
Неожиданно рядом со мной появилась Загорская. Подкралась незаметно, шалунья.
— Ты молодец, — тихо сказала она. — Без тебя мы бы не справились.
Я поднял глаза. В ее взгляде читалась смесь профессионального уважения и чего-то более личного.
— Это коллективная победа, — ответил я. — Каждый внес свой вклад.
— Но именно ты сумел объединить всех, направить в нужное русло, — она слегка коснулась моей руки. — Знаешь, я давно хотела сказать… Я понимаю, почему тогда, в Москве, ты отстранился. У тебя слишком много ответственности, слишком важные задачи.
Я помолчал, не зная, что ответить. Загорская чертовски привлекательная девушка и блестящий инженер. В другое время, в другом месте…
— Варвара…
— Не надо объяснений, — она мягко улыбнулась. — Я просто хочу, чтобы ты знал, я горжусь тем, что работаю с тобой. И всегда поддержу твои проекты.
Она поднялась и направилась к выходу, но у двери обернулась:
— Завтра нужно обсудить график серийного производства. Заседание в девять утра в конструкторском бюро.
После ее ухода я еще долго сидел, глядя в пространство. На сердце удивительно легко. Успешное испытание Т-30, перспектива серийного производства, новые технологические решения, которые на годы опережают зарубежные аналоги.
Война с Германией начнется через десять лет. Но к тому времени Красная Армия будет вооружена тысячами танков Т-30, усовершенствованных, надежных, превосходящих все, что сможет противопоставить вермахт. История менялась на моих глазах, и на этот раз к лучшему.
Завтрашнее совещание станет началом нового этапа. Нужно определить график производства, необходимые ресурсы, подготовить документацию для Сталина. А потом вернуться в Москву и заняться организацией Союзнефти. Задач множество, времени мало, но главный технологический прорыв уже состоялся.
Я собрал бумаги и направился к выходу. Ночной Нижний Новгород встретил меня прохладным ветром с Волги и россыпью редких огней. Где-то в темноте протяжно загудел пароход.
Глава 14
Кроме танка
Просторный зал конструкторского бюро Горьковского автомобильного завода встретил меня привычным гулом голосов и шелестом чертежной бумаги.
Весеннее солнце пробивалось сквозь высокие промышленные окна, расчерчивая деревянный пол косыми светлыми полосами.
На длинных столах громоздились модели, чертежи, расчеты, результаты бессонных ночей талантливых инженеров. В воздухе висел характерный запах типографской краски, папиросного дыма и машинного масла. Неизменный аромат творчества технической интеллигенции.
Я прошел между рядами чертежных досок, кивая сосредоточенным инженерам в выцветших косоворотках и потертых пиджаках с продавленными от карандашей карманами. Настенный плакат «Техника в период реконструкции решает все!"» напоминал о главных приоритетах пятилетки. Рядом красовалась свежая стенгазета «За темпы и качество», прославляющая успехи танкового проекта.
В дальнем углу конструкторского бюро располагался закрытый сектор. Сердце танкового проекта. Суровый часовой проверил мой пропуск и отомкнул массивную дверь с табличкой «Посторонним вход воспрещен».
За дверью находилась просторная светлая комната с большим овальным столом посередине. Над ним нависала причудливая конструкция из двух электрических ламп в жестяных абажурах.
Вдоль стен тянулись стеллажи с техническими справочниками, подшивками иностранных журналов, альбомами чертежей. На отдельном постаменте возвышалась детальная модель танка Т-30, наша общая гордость.
Инженеры уже собрались, рассевшись вокруг стола. Легкий гул разговоров стих, когда я переступил порог.
Руднев, как всегда растрепанный, с кругами под глазами, что-то доказывал Звонареву, энергично размахивая карандашом. Загорская, в строгом синем платье, склонилась над чертежами. Ее короткие темные волосы, уложенные строгим каре, падали на лицо, придавая ей сосредоточенный и немного мальчишеский вид.
— Товарищи! — я положил портфель на стол. — Наш Т-30 выдержал все испытания и получил одобрение наркомата. Но мы не можем останавливаться на достигнутом. Танк — это лишь центральный элемент целой системы бронетехники, которая должна действовать в комплексе.
Достав из портфеля несколько папок, я разложил их перед собой.
— Сегодня мы обсудим три важнейших направления дальнейшей работы. Первое — бронетранспортер на основе узлов Т-30. Второе — самоходная артиллерийская установка. Третье — тягач для транспортировки танков и тяжелой техники.
Загорская подняла руку.
— Леонид Иванович, разрешите начать с самоходной установки. У меня готовы предварительные эскизы. Мы занимаемся этим проектом уже почти год.
— Давайте, Варвара Никитична.
Загорская энергично раскатала по столу большой лист ватмана. На нем виднелся четкий чертеж боевой машины, напоминающей танк, но с более высоким корпусом и мощной пушкой.
— Проект СУ-76, — представила она. — Самоходная артиллерийская установка калибра семьдесят шесть миллиметров на шасси Т-30. Основная идея использовать проверенную ходовую часть танка, но вместо вращающейся башни установить неподвижную рубку с орудием увеличенной мощности.
Инженеры склонились над чертежом. Руднев недоверчиво хмыкнул:
— Неподвижная рубка существенно ограничивает сектор обстрела.
— Верно, — кивнула Загорская. — Но это компенсируется увеличенной огневой мощью и возможностью разместить более крупную пушку. Угол горизонтальной наводки составляет тридцать градусов, вертикальной от минус пяти до плюс двадцати пяти. Для большинства задач этого достаточно, а маневренность машины позволяет быстро менять позицию.
— Какое орудие планируете использовать? — спросил я.
— Дивизионную пушку ЗИС-3 с небольшими модификациями, — ответила Загорская. — Она обеспечит поражение вражеских укреплений и бронетехники на дистанциях до полутора километров.
Я внимательно изучил чертеж. Самоходная установка выглядела низкой, приземистой, с агрессивным профилем. Именно то, что нужно для поддержки пехоты и танковых соединений.