Восхождение (СИ)

— Модернизация нефтеперерабатывающих заводов в кратчайшие сроки, — Филатов был краток и четок, как подобает военному. — Внедрение каталитического крекинга, о котором говорил Касумов, позволит значительно повысить октановое число и увеличить выход бензина. Но потребуются серьезные капиталовложения и, главное, квалифицированные специалисты.
— Которые есть, но игнорируются нынешним руководством, — заметил я. — Касумов яркий пример. Сколько еще таких талантов прозябает на второстепенных должностях, в то время как их разработки кладутся под сукно?
  
— Немало, — подтвердил Мышкин. — По нашим данным, только в техническом отделе Азнефти не менее десятка перспективных молодых инженеров с рационализаторскими предложениями, которые систематически отклоняются без объяснения причин.
Я встал и подошел к окну. Ночной Баку раскинулся внизу россыпью огней. Вдалеке мерцали огоньки нефтяных промыслов, как символы национального богатства, находящегося под угрозой разграбления.
— Итак, товарищи, картина ясна, — подвел я итог. — Необходима комплексная реорганизация всей системы управления Азнефти. Кадровые перестановки, внедрение новых технологий, изменение финансовой политики. И сделать все это необходимо в кратчайшие сроки.
Я вернулся к столу и разложил новую карту. Схему управления Азнефти:
— Предлагаю следующую стратегию. Во-первых, завтрашнее испытание турбобура должно стать убедительной демонстрацией преимуществ новой технологии. Если Касумов прав, и мы получим трехкратное увеличение скорости бурения, это станет мощным аргументом в пользу кардинальных перемен. Антон Николаевич, вы лично проконтролируете испытания.
— Разумеется, — кивнул Завадский.
— Во-вторых, — я указал на финансовую часть схемы, — Прасковья Ивановна, необходимо завтра же провести полную ревизию документации по закупкам оборудования. Особенно тщательно проверьте компании-посредники. Подготовьте доклад с конкретными фактами хищений, который можно будет представить в республиканские органы контроля.
— Материалы Касумова уже дают достаточную базу, — ответила Корсакова. — Добавим к ним результаты нашей проверки, и у нас будет неопровержимая доказательная база.
— Алексей Григорьевич, — обратился я к Мышкину, — вам поручается негласная проверка всего руководящего состава Азнефти. Связи, родственные отношения, финансовое положение, контакты с иностранцами. Особое внимание Мамедову, Рахманову и Алиханову.
— Уже занимаюсь, — кивнул Мышкин. — Картина вырисовывается интересная. У Алиханова обнаружены родственники за границей, в Иране и Турции. Через них, вероятно, и организован канал вывода средств.
— И, наконец, — я повернулся к Филатову, — вам, товарищ полковник, предстоит завтра вместе с частью комиссии инспектировать нефтеперерабатывающие заводы. Особое внимание надо уделить возможностям быстрой модернизации для увеличения производства авиационного бензина.
— Будет исполнено, — чеканно ответил Филатов.
— Теперь о взаимодействии с местными властями, — продолжил я. — Завтра днем запланирована встреча с Багировым, первым секретарем ЦК Азербайджана. Мамедов наверняка уже использовал свои связи, чтобы настроить партийное руководство против наших инициатив. Но у нас есть козырь. Прямые указания Сталина и неопровержимые доказательства хищений.
— А что мы предложим взамен? — проницательно спросила Корсакова. — Багиров должен понимать, какие преимущества получит республика от реорганизации.
— Справедливый вопрос, — согласился я. — Предложим масштабную программу модернизации промыслов с привлечением местных специалистов. Подчеркнем, что реорганизация не означает увольнения азербайджанских кадров, напротив, это шанс для талантливой молодежи республики выдвинуться на руководящие должности. Плюс существенное увеличение отчислений в местный бюджет за счет роста добычи.
— Разумный подход, — одобрил Завадский. — Националистические настроения здесь сильны, важно не дать повода для обвинений в пренебрежении местными кадрами.
— Именно, — подтвердил я. — Касумов и другие талантливые азербайджанские инженеры должны стать нашей опорой и доказательством, что мы не просто «московская метла», а несем реальное обновление.
Мы продолжали совещание до поздней ночи, прорабатывая детали завтрашних мероприятий. Завадский предложил комплексный план технической модернизации, начиная с наиболее перспективных промыслов. Корсакова разработала схему финансового аудита, позволяющую быстро выявить основные каналы хищений. Филатов представил военные требования к качеству и объемам нефтепродуктов.
Наконец, далеко за полночь, когда все основные вопросы были решены, я закрыл последнюю папку.
— На сегодня достаточно, товарищи. Завтра предстоит решающий день. Встречаемся в вестибюле гостиницы в семь тридцать утра. Всем отдыхать.
Члены комиссии разошлись по своим номерам. Последним задержался Мышкин:
— Леонид Иванович, позвольте дополнительную меру предосторожности, — он протянул мне стакан с какой-то жидкостью. — Выпейте это перед сном.
— Что это? — я с подозрением посмотрел на прозрачную жидкость.
— Противоядие, — просто ответил Мышкин. — По моим данным, в гостинице может быть предпринята попытка нейтрализовать вас. Это средство блокирует действие большинства известных токсинов.
Я без колебаний выпил содержимое стакана. За два года совместной работы я привык доверять интуиции и методам Мышкина.
— Еще одна просьба, — бывший контрразведчик нахмурился. — Не пользуйтесь лифтом завтра утром. И не выходите из номера до прибытия нашего человека, который проводит вас в вестибюль. Мои люди заметили подозрительную активность технического персонала около лифтовой шахты.
— Понял, — кивнул я. — Чем-то еще порадуете?
— Завтрашний маршрут следования на Биби-Эйбат изменен, — Мышкин достал небольшую карту города. — Поедем не основной дорогой, а этим объездным путем. И менять автомобили будем трижды.
Я молча кивнул. Если Мышкин предпринимал такие меры, значит, угроза действительно серьезна.
— Отдыхайте, Леонид Иванович, — Мышкин направился к двери. — Мои люди дежурят на этаже всю ночь.
После его ухода я еще раз просмотрел материалы, собранные за день, особенно технические разработки Касумова. Затем подошел к окну, глядя на огни Баку. Где-то там, среди этих огней, наши противники, вероятно, тоже не спали, разрабатывая планы противодействия.
Наконец, усталость взяла свое. Тщательно заперев дверь и проверив окна, я лег спать, положив под подушку пистолет, переданный Мышкиным еще в Москве.
Впрочем, долго поспать не удалось. Я проснулся от резкого стука в дверь.
— Товарищ Краснов! Это Филатов! Срочное дело!
Я схватил пистолет и подошел к двери:
— Что случилось, товарищ Филатов?
— Мышкин прислал меня за вами. Просил немедленно спускаться, есть проблемы с автомобилем.
Что-то в голосе полковника показалось мне странным. Какая-то неестественная напряженность, может быть, даже испуг. Я осторожно подошел к двери, но открывать не стал:
— Секундочку, товарищ Филатов, сейчас выйду. Дайте только оденусь.
Вместо того, чтобы открыть, я бесшумно подошел к телефону и набрал номер комнаты Мышкина. После второго гудка он снял трубку.
— Мышкин слушает.
— Алексей Григорьевич, вы присылали ко мне Филатова с сообщением о проблемах с автомобилем? — тихо спросил я.
Короткая пауза, затем низкий, мгновенно напрягшийся голос:
— Ни в коем случае! Не открывайте дверь! Я сейчас буду.
Я мягко положил трубку, взвел пистолет и отошел от двери. За ней послышался шорох, затем приглушенные голоса.
  
Явно не один человек. Я мысленно оценил ситуацию. Кто бы это ни был, они не ожидали, что я проверю информацию. Теперь, поняв, что их уловка не сработала, они могут попытаться выломать дверь.
Я отступил к окну, готовый в случае необходимости забаррикадироваться в ванной комнате. Но этого не потребовалось. Снаружи послышалась какая-то возня, затем приглушенная борьба, и наконец раздался спокойный голос Мышкина: