Доверьтесь Ченам

– Аплодисменты нашим великолепным подружкам невесты, – объявляет ведущий, и в его голосе звучит явное облегчение от того, что ни одна из них пока что не выглядит пьяной.
– Алло? Мэделин? – отвечает на звонок организатор свадьбы. – В чем дело? Разве ты не на службе?
– Нам нужно убрать этих друзей жениха со сцены.
Она вздыхает.
– Да, похоже, они действительно пьяны, эти говнюки. Не знаю, как мы можем это сделать, не прерывая церемонию.
  
Четвертая подружка невесты уже идет к алтарю. У меня нет времени.
– Попроси ведущего объявить об этом, сделай так, чтобы казалось, что таков план, чтобы все это время на сцене были только жених и невеста. Пусть он скажет типа: «А теперь подружки невесты и шаферы уйдут, чтобы жених и невеста могли остаться на сцене вдвоем».
– Ха. Это может сработать. Да. Хорошая идея. Я сообщу ему. – Боже, эти ублюдки, они выглядят так, будто вот-вот упадут.
Она вешает трубку, и я выдыхаю. Пожалуйста, пожалуйста, пусть это сработает. Пусть женихи продержатся достаточно долго, чтобы сойти со сцены.
Конечно, как только спустятся, неизвестно, что случится с А Гуаном, но будем решать проблемы по одной. Когда последняя подружка невесты занимает свое место у алтаря, наступает ожидаемая тишина. На индо-китайских свадьбах к началу церемонии жених и близкие родственники обычно уже видели невесту, но остальные гости свадьбы еще нет. Ведущий выкрикивает:
– А теперь! Момент, которого вы все ждали! А вот и наша прекрасная невеста, Жаклин Виджая!
Она огибает угол и грациозно идет к алтарю. Она выглядит как королева. Ее платье мягко развевается на ветру, делая ее неземной, а за кружевной вуалью ее лицо сияет. Но когда я приближаю кадр, чтобы сфотографировать ее, то вижу, что ее улыбка вынужденная, а подбородок слегка дрожит. Танте Йохана говорит ей что-то, и она слегка кивает.
Вдалеке я вижу, как свадебный распорядитель бежит к ведущему и что-то шепчет ему. Он хмурится и качает головой. Мое сердце замирает. Он отказался сделать объявление, чтобы шаферы и подружки невесты покинули сцену. Организатор свадьбы говорит что-то еще, жестикулируя, ведущий смотрит на сцену и вздрагивает, когда его взгляд падает на шаферов. Жаклин выходит на сцену, обнимает обоих своих родителей, а затем поворачивается к лицом к Тому, который ухмыляется ей.
– А вот и они, жених и невеста, о, какая прекрасная пара, – говорит ведущий. – Прежде чем начнется церемония, все подружки невесты и шаферы, пожалуйста, покиньте сцену, чтобы жених и невеста могли остаться вдвоем!
По толпе проходит ропот, и Жаклин с Томом оборачиваются в замешательстве.
– Что, черт возьми, происходит? – спрашивает Том.
Я подхожу к ним и как можно незаметнее говорю:
– Думаю, это к лучшему. Шаферы выглядят больными. Ты же не хочешь, чтобы они устроили сцену во время церемонии.
Глаза Жаклин расширяются, когда она приглядывается к шаферам.
– Боже мой. Да, ты права. Скажи им, чтобы ушли.
– Нет! – огрызается Том. – Они мои шаферы, я решаю, что с ними делать, и я говорю, что они останутся.
– Они не вещи, Том, – шипит Жаклин и повышает голос. – Посмотри на них, они не в порядке. Им нужно лечь. – Она выглядывает из-за Тома на шаферов и повышает голос. – Да, спасибо вам всем большое, что вы здесь. Эм, церемония будет довольно долгой, так что вы, ребята, можете присесть.
Она жестом показывает подружкам невесты, чтобы они тоже уходили.
Подружки невесты разворачиваются обратно к проходу, но шаферы продолжают раскачиваться на своих местах, пока Жаклин не кивает одной из подружек. Та проходит через сцену и берет первого шафера за руку, намереваясь, очевидно, помочь ему спуститься в проход.
– Нет! Никто из вас не смеет двигаться, – кричит Том достаточно громко, чтобы гости в первых рядах услышали. Они смотрят друг на друга, и ропот становится громче.
– Это неразумно, – говорит Жаклин. – Продолжай, – велит она подружке невесты, – уведи их отсюда.
Подружка невесты берет шафера под руку и крепко обхватывает ее, немного пошатываясь, когда шафер качается и частью своего веса опирается на нее.
– Остановись, – говорит Том, но уже слишком поздно. Все подружки невесты, которые явно презирают его, сплотились вокруг и помогают шаферам покинуть сцену.
– Нет, подождите… ПОДОЖДИТЕ!
Все происходит как в замедленной съемке. Я вижу, как Том в отчаянии протягивает руку, злобно хватаясь за все, до чего может дотянуться. Все происходит так медленно, как будто он двигается под водой или во сне. Или в кошмаре, вероятнее всего. Потому что в этот момент ближайший к Тому мужчина – это шафер номер семь. Один из тех, кто держит А Гуана.
Низким голосом из меня вырывается медленное «Не-е-ет», но уже слишком поздно.
Том хватает шафера, дергает его назад, и в своем состоянии опьянения шафер номер семь падает, как кегля для боулинга.
Друг жениха номер шесть, который поддерживал А Гуана за другую руку, тоже спотыкается, пока не достигает края и не падает с драматическим всплеском в бассейн с водой. Без всякой поддержки А Гуан падает на сцену, как бревно.
Меня чуть не тошнит. Это совсем не по плану… Это… Это нереально.
Люди кричат. Еще больше шаферов падают в воду, и – о боже – они слишком пьяны, чтобы плавать.
– Спасите их! – кричит кто-то. Раздаются еще крики, но я не могу разобрать ни одного из них. Мир превратился в сплошное пятно шума и движения.
Несколько гостей снимают свои куртки и прыгают в воду. Нейтан бежит с задней части площадки для церемонии, где он, должно быть, стоял, наблюдая за происходящим. Его охрана бежит впереди него и тоже прыгает в воду.
Реальность возвращается, и я понимаю, что в том хаосе никто не заметил тела. А Гуан по-прежнему лежит на сцене, нетронутый, пока повсюду снуют люди. Это мой шанс. Я должна вытащить его отсюда. Хватаю его за руку и, ни капли не колеблясь, вкладываю в это всю свою силу. Адреналин, текущий по моим венам, помогает мне подняться, еще немного, еще, и вот я уже стою с рукой А Гуана на моих плечах, крепко сжимая его талию, и даже не морщась от того, что держу мертвого человека. Не давая своему мозгу времени поддаться панике, делаю шаг вперед. И еще один. Я могу это сделать. Могу вывести его отсюда.
– О боже, он совсем потерял сознание, – говорит Жаклин, бросаясь вперед.
Нет. Нет, нет.
– Все в порядке! – кричу я.
– Позволь мне помочь…
Она тянется к другой его руке. Ее пальцы касаются его руки. Его холодной мертвой руки. Выражение ее лица застывает.
– Подожди…
– Нет! – инстинктивно я отпихиваю ее в сторону, потому что не могу позволить ей узнать. Не прекрасной, непревзойденной Жаклин, не так, не…
Она отшатывается назад с испуганными глазами, и, прежде чем я успеваю это понять, падает через проход и шлепается прямо в воду.
  
27
 
Впервые в жизни я не колеблюсь. Не было даже доли секунды, чтобы я подумала: «Что мне теперь делать?»
В тот самый момент, когда Жаклин упала в бассейн, я бросаю все свое драгоценное оборудование для камеры и прыгаю за ней.
Мы в глубокой части бассейна – глубина около семи футов, – она и весь тот тюль, пенистые слои кружева, которые лишь выглядят легкими и воздушными, но даже сухие они весят больше пятнадцати фунтов, а под водой могут показаться металлической броней. Я ловлю ее за руки и тяну вверх, но это все равно что попытаться сдвинуть наковальню. Я даже не успеваю подумать: «Боже мой, она может утонуть». Пытаюсь выбраться наверх, мои ноги бешено работают, и каким-то образом мы обе поднимаемся к поверхности воды. Жаклин делает отчаянный хриплый вдох, прежде чем мои силы иссякают, и мы обе снова идем ко дну. Мои легкие, грудь горят, а мышцы стали ватными. Я снова борюсь, но мои ноги ослабли.
  
Внезапно вокруг нас начинают вспениваться пузыри. Ноги тянет вниз. Тела погружаются под воду. Руки тянутся и ловят нас, обхватывают наши руки, и не успеваю я опомниться, как уже во второй раз выныриваю на поверхность. Воздух врывается внутрь, чистый, резкий и болезненный. Пытаюсь его глотнуть. Прокашливаюсь – возможно, меня немного подташнивает – и снова пытаюсь дышать.