Доверьтесь Ченам

– Почему ты потеряла его снова? – Она хмурится в замешательстве.
Из меня вырывается нервный смех.
– Он увидел ноги А Гуана и подумал, что это мой парень, спящий в моей постели. Я не могла сказать ему правду, поэтому позволила ему так думать.
Ма поджимает губы.
– О-о-о. Не повезло, очень не повезло.
– Ты можешь сказать это снова.
– И что? Ты собираешься преследовать этого мальчика?
  
Я качаю головой.
– Не знаю, что я могу сказать, чтобы изменить его мнение, не сказав ему правду. И, честно говоря, не хочу лгать ему. Не хочу придумывать какую-то безумную историю о том, что это была просто моя тетя или кто-то еще.
Конечно, как только я это сказала, у меня появляется проблеск надежды. Может, сказать ему, что это одна из моих многочисленных тетушек под одеялом? Но, как только я представила, что лгу ему, все внутри меня сжалось. У меня нет никакого желания делать этого. Я не могу вынести мысли о том, что мне придется смотреть ему в глаза и кормить его фальшивыми словами.
– И вообще, мне, наверное, не стоит отвлекаться на… что бы то ни было.
– Любовь – хороший отвлекающий маневр. Может быть, у меня скоро появятся внуки, – говорит ма с ухмылкой.
Я закатываю глаза, но не могу остановить улыбку, растягивающую мои губы. Как моей маме это удается, каждый раз? Она нашла меня, разваленную на кусочки, и каким-то образом собирает обратно. Я протягиваю руку и сжимаю ее ладонь.
– Спасибо, мам.
– Ой, да за что спасибо? – Она отмахивается и делает резкий вдох. – Ах! Я забыла сказать тебе, что нашла это снаружи. Ты такая беззаботная, как ты могла забыть свою карту от номера? – Она роется в кармане брюк и достает простую белую карточку.
Я хмурюсь, беря ее у нее.
– Это не моя карта. Я положила свою на стол вон там.
Мы оба смотрим на стол, и, конечно, моя карта лежит там. Я переворачиваю карточку, которую нашла ма. На другой стороне простыми буквами написаны слова «МАСТЕР-КЛЮЧ». Мой вздох вырывается маленьким «Уф».
– Это карточка Нейтана. Должно быть, он уронил ее, когда открывал дверь для меня. Ох, мне придется как-то вернуть ее ему. – В моей голове зарождается идея. – Сразу после того, как я использую ее, чтобы вернуть подарки с чайной церемонии.
Я прохожусь по комнате, прикидывая, как и когда мне сделать это. Должно быть, сегодня вечером, сразу после приема, пока все будут снаружи. Я вернусь сюда, возьму сумку, использую карту, чтобы открыть комнату невесты, и положу ее куда-нибудь. Может, под кровать или еще куда, где ее не сразу найдут, и это даст нам больше времени, прежде чем Морин поймет, что что-то пошло не так в ее плане.
Я снова пересматриваю свой план, все более углубляясь в детали, чтобы найти недостатки в нем, и да, очевидно, они есть, но в целом это лучший план, который можно было придумать в данной ситуации.
Впервые с тех пор, как началась вся эта фигня, я чувствую себя вроде как хорошо. Да, в моей постели все еще лежит труп, а в моем шкафу – тайник с драгоценностями, но, по крайней мере, у меня теперь есть жизнеспособный план, чтобы избавиться от последнего. В скором времени я придумаю другой план, как избавиться от первого. Я надеюсь на это.
– Ты что-то придумала? – спрашивает ма.
Я поворачиваюсь к ней, широко улыбаясь, и собираюсь рассказать о своем плане вернуть украденные драгоценности, когда телефон А Гуана вибрирует. Звук прорезает воздух, заставляя нас обеих замолчать. Похоже, что никто из нас даже не осмеливается дышать. Наши взгляды устремляются на телефон, жужжащий на столе, как какой-то большой жук. Неохотно я подхожу ближе, все еще сдерживая дыхание, и вижу лицо Морин на экране. Отлично. Что теперь? Боже, надеюсь, их план не предполагает, что они встретятся, как только он получит спортивную сумку. Я жду, пока звонок не перейдет на голосовую почту.
Ма жует губу.
– Может, ты просто проигнорируешь…
На телефон приходит сообщение.
 
Морин [2:02 PM]: SOS. Серьезно, где ты, черт возьми?
 
СОС. Ужас сковывает мой желудок, свинцовый и горячий. Ничего хорошего. Глубоко вздохнув, я поднимаю трубку и набираю сообщение.
 
А Гуан [2:04 PM]: Что такое?
 
Ответ приходит практически сразу же.
 
Морин [2:04 PM]: ВОЗЬМИ ТРУБКУ, УБЛЮДОК.
 
О боже, она снова собирается звонить, да? Я быстро набираю текст:
 
А Гуан [2:04 PM]: Не могу, сейчас с людьми.
 
Морин [2:05 PM]: Избавься от них! Это срочно!
 
А Гуан [2:05 PM]: Просто расскажи мне, что случилось.
 
Морин [2:06 PM]: По СМС? Ты накурился, что ли?
 
Точно. Она не может сказать мне по СМС, потому что это может быть использовано в качестве доказательства, если все пойдет не так. Хорошо. Подумай, Мэдди.
 
А Гуан [2:08 PM]: Я позвоню через секунду, но не могу сказать многого, потому что вокруг меня люди.
 
Морин [2:08 PM]: ХОРОШО.
 
– Я перезвоню ей. Не говори ни слова, пока я разговариваю с ней по телефону.
Ма кивает, и я жду секунду, чтобы собраться. Глубокий вдох.
Хорошо. Я нажимаю на имя Морин. Она берет трубку при первом же гудке.
– Чувак, о боже, все так плохо. Я даже не могу… все пошло не так! – Ее голос дрожит, хриплый от слез.
Инстинкт заставляет меня что-то сказать. Это так неправильно – просто стоять здесь и молчать. Я выбираю Хью Джекмана в роли Росомахи.
– Хм.
– Они… черт… они обнаружили, что сумка пропала! – шипит она.
О! Надежда взмывает вверх. Может, это хорошо. Они поймают Морин и… ох. И они будут допрашивать ее, пытаться докопаться до правды, и что, если она проболтается? Что, если она скажет, что А Гуан пришел и взял сумку, и тогда они… Что они сделают? Может быть, обыщут весь курорт? Они бы это сделали? Кого я обманываю?
В этой сумке драгоценностей и часов на пару миллионов долларов. Конечно, они бы это сделали. Они бы сделали все, чтобы получить их обратно. Изолировать остров от материка. Сказать всем гостям оставаться в своих номерах, пока они методично обшаривают каждую комнату. Боже мой. Это плохо. Это очень, очень плохо.
– И подозрения на мне, – продолжает Морин. – Потому что я была последней, кто держал подарки. Я не могу позволить им подозревать… не ее, о… Боже, я не могу… Планы изменились, слышишь?
Я снова издаю ворчание Росомахи.
– Нам придется повесить это на фотографа.
– Что?!
– Она помогла отнести коробки обратно в номер. Ты странно говоришь, у тебя простуда?
У меня внутри все сжимается, чтобы придумать еще одно ворчание.
– В любом случае, она помогла мне отнести коробки обратно. Я могу сказать им, что была неосторожна, что она все еще находилась в комнате, когда я открыла сейф. Может быть, она увидела код сейфа или что-то в этом роде, а потом вернулась позже, чтобы забрать вещи. Правдоподобно ведь, правда? Это даст нам достаточно времени. Тебе нужно… Черт, что мы будем делать со снимками? Тебе нужно подложить их в комнату фотографа и…
Я бросаю трубку. Мое сердце колотится, мой разум пылает. Я едва могу связно мыслить.
– Что она сказала? – спрашивает мама, потирая локти, ее лицо выражает беспокойство. Она так обеспокоена, что забывает говорить по-английски и переходит на индонезийский. – Мэдди, ты выглядишь такой испуганной, в чем дело?
Я смотрю на телефон. Смотрю на ма. Ничего не вышло.
– Мэдди! – Мама щелкает пальцами.
В то же время телефон снова вибрирует. Я вскакиваю, и реальность возвращается, как шквал.
Я нажимаю «Отклонить», а затем отправляю еще одно сообщение:
  
 
А Гуан [2:11 PM]: Не могу сейчас говорить, но я позабочусь о сумке. Не волнуйся.
 
Когда я снова смотрю вверх, ма поднимает брови.
– Ну?
– Они обнаружили, что подарки для чайной церемонии пропали, и Морин хочет свалить это на меня.