Избранная для Альфы
– Бери, мелкая, совсем простынешь.
Моему удивлению не было предела. Вот так просто… Мне зонт! Он, наверное, дорогой…
– А вернуть как? – несмело поинтересовалась, не веря в подарок.
– Да никак. Извиняться я и правда не умею. Считай – это маленькая компенсация за то, что водой облил. Иди уже, Катюша, пока еще чего мне в благодарность не пожелала. Дождь и действительно становится сильнее, а мне еще ждать механика.
– Я, правда, без злого умысла, – прошептала, обескураженная его внезапной сменой настроения.
Снова прогремел гром.
– Иди уже, ведьмочка, – улыбнулся он. – Я тебя найду.
И я пошла. На душе стало еще более гадко. Что же со мной не так? Ведь и правда все мои брошенные в сердцах слова чаще всего исполнялись немедленно. Бабушка постоянно ругала меня за мой язык. Требовала быть сдержанной. Не болтать – не подумав.
С детства все талдычила: слова и мысли надо постоянно контролировать. Эмоциям выхода не давать.
Думать! Всегда!
Да и она у меня была странной. Знала травы, лечила наговорами. Может и правда мы ведьмы?! Не зря же из поколения в поколение именно так нас называют люди.
Глава 11
Домой пришла вся мокрая. Но! С новым зонтом.
Крупные капли скатились по черной ткани, образуя небольшую лужу на полу. Ничего, вытру. Встряхнув зонт, сложила его и улыбнулась. Злость на владельца джипа улеглась, да к тому же мне еще никто вот так подарки не дарил. Да, возможно, у него зонтов целый шкаф. Ему это ничего не стоило. Но он все же отдал мне его, чтобы не промокла больше.
Это странно грело душу. Этому мужчине было не все равно. И пусть мы больше не встретимся, но я его точно запомню навсегда.
Повесив зонтик на крючок, стянула грязные, мокрые вещи и прошлась по коридору до ванной комнаты.
Скинув все в таз, открыла душ и забралась под горячие мощные струи. Передо мной, как живой, встал образ мужчины. Зеленые неестественно яркие глаза словно прожигали душу. Твердые губы… Эта ямочка на подбородке. Никогда прежде я не обращала внимания на внешность мужчин. Но сегодня… Прерывисто вздохнув, уперлась руками в кафель.
Сегодня все было иначе.
Насколько он старше? Десять лет?! Может, и больше. Но это лишь усилило мой интерес.
Память подсовывала мне образ, в котором он стоит в мокрой, облепляющей его рельефный торс рубашке. А что под ней? Какова на ощупь его кожа? Есть ли волоски на его груди? А пресс, сколько там кубиков…
Кажется, меня впервые посетили сексуальные фантазии.
Такие наивные и неуместные. Несбыточные, но все же. Не оставил меня равнодушной этот зеленоглазый хам.
Жаль, я не спросила его имя.
Моего слуха коснулся звук закрывающейся входной двери. Бабушка вернулась от соседки.
– Катюха, что за вода на полу? – По квартире разлетелся ее крик. – Намокла, что ли? Ты в ванной плескаешься?
– Да, бабуль! – Все мои девичьи грезы о зеленоглазом красавце развеялись словно дымка.
С бабушкиными вопросами вернулась и серая суровая реальность. Он богач, который проедет рядом и не заметит, окатив водой. Я девочка из ветхой двухэтажки, ничем не приметная и неинтересная.
И с этим нужно смириться.
– Катя, я тебе сейчас травяной чай заварю, а то простынешь.
Кивнув сама себе, чихнула. Хм. Болела я редко, но сильно. Не хотелось бы сейчас с чем-нибудь серьезным слечь.
Намылив мочалку, спешно смыла с себя грязь и, вытершись толстым коричневым полотенцем, надела цветную домашнюю футболку и черное трико. Открыв дверь, вышла и направилась на кухню помогать готовить ужин.
– Кать, садись и пей. – Бабуля уже вовсю суетилась возле плиты.
На столе лежали продукты из местного небольшого супермаркета. Стандартный набор. Лук, морковь, свёкла. Коробка с сахаром, уже распечатанная, два кубика отсутствовали. Курица, завернутая в упаковку, пачка печенья, мелкие рожки, пакет молока, плитка молочного шоколада с фундуком. Схватив ее, принялась разворачивать.
– Ну, куда ты сразу за сладкое, кулёма, я кому траву поставила. А ну, пей! – проворчала бабуля и отобрала у меня вкусняшку, спрятав ее в холодильник. – И вообще, не порти аппетит. У нас сегодня – тушеная капуста.
– Ты же знаешь, я ее не люблю, – сев за стол, принялась цедить горьковатый отвар.
– Ну и не люби, но от капусты титьки растут! А это девушке никогда не лишнее.
– Ба! – возмутилась я. – Ну, хватит кормить меня этими сказками. К тому же все там у меня и без капусты нормально.
– А с капустой лучше будет! – Ткнула она в меня вымытым половником. – Забегалась ты у меня. Бледная стала. В весе скинула. Я же все вижу. Осень на дворе, витамины нужны. А откуда их еще взять как не с овощей-то? Поэтому что даю, то и ешь.
– Может, лучше макароны? – Я указала на нераскрытую красную упаковку.
– Не лучше, – пресекла она все мои попытки сменить меню на ужин. – И изволь спросить, где тебя носило столько времени?
– Работу, бабуль, искала, – честно призналась я.
– Работу?! И где ж ты ее искала-то, горемычная? – не заставила себя долго ждать с расспросами бабушка.
– Да, по объявлениям. По магазинам пробежалась. Вакансий много, но не подхожу я им.
– А чего так? – Моя старушка замерла с кочаном капусты в руках и прищурилась. – Чай требования заоблачные?
– Да нет. Им нужны работники на целый день, а я могу только вечером несколько часов, – поделилась я с ней результатом своих тщетных поисков заработка.
Бабуля призадумалась. Положив кочан на разделочную доску, принялась строгать ее мелкой соломкой. На плите уже стояла глубокая сковорода, под которой весело горел «голубой цветок».
– А кем-то устроиться хотела, деточка?
Нож замер в воздухе. Бабушка обернулась. Вот видела я, что в ее голове план какой-то зреет. Ох, не к добру. Уж не думает, что сама работать пойдет. Она у меня еще, конечно, молодая, всего-то шестьдесят, но пахать вместо себя не дам. Есть пенсия и хватит.
– Уборщицей. И не придумывай там, я все вижу, – поддела я ее.
Моя хитрая старушка поморщила носом, но промолчала. Ага, угадала я коварные замыслы.
Нож снова тихо застучал по деревянной доске. Несколько тонких капустных соломок упали на пол. Налив масло в сковороду, бабушка уменьшила огонь. И все молча.
На ее лбу залегла глубокая морщинка.
Пожав плечами, я подняла кружку и уставилась в окно. Дождь все так же неистово колотил по стеклу, скатываясь ручейками. На лужах образовывались большие пузыри. Поежившись, отпила отвар и чихнула, утерев нос ладонью.
– Так, Кать, я к знакомой в соседний дом, а ты на хозяйстве. Дожарь тут все. Шоколад только после ужина! – Скинув капусту в сковороду, бабуля рванула в коридор.
Впав в ступор, я открыла рот и соскочила со стула, расплескав траву.
– Ба, ливень на улице, какая знакомая?!
Поставив кружку, заспешила вслед за ней. Да поздно. Дверь хлопнула, а с крючка пропал зонт. Ну хоть взять догадалась.
Такой прыти можно было позавидовать. Мне бы в ее возрасте так лихо в калоши впрыгивать и ноги из дому делать.
Вернувшись на кухню, снова выглянула в окно. На размытой тропинке спешно семенила старушка под широким черным зонтом. Ну точно грибочек.
Улыбнувшись, покачала головой и допила отвар…
… Я доедала капусту, когда бабуля вошла в кухню. С ее морщинистого лица не сходило выражение крайней озабоченности. Присев за наш маленький старенький столик, застеленный яркой розовой скатертью-клеенкой, она пристально посмотрела на меня.
– Выросла ты у меня, Кать, совсем самостоятельная. Я вот каждый день по дворам прохаживаюсь, ты же знаешь, воздухом дышу да с соседками на лавочке новостями делюсь, – начала она разговор издалека, я лишь прикусила нижнюю губу, чтобы не рассмеяться.
Ага, знаем, сплетни они там гоняют изо дня в день, уже всем, включая политиков, косточки перечистили. Но это я так, про себя. Подружки у моей старушки были те еще язвы.