Фортуна Флетчера (ЛП)

— Боже правый! — сказал он.
— Что ты здесь делаешь? — спросил я и встал у него на пути, когда он попытался пройти мимо. Он нервничал и не смотрел мне в глаза.
— Прихватило. Меня прихватило, вот и все, — сказал он.
Когда он возился, застегивая пряжку ремня, что-то стукнуло меня по ноге. У него была абордажная сабля! Но я сам запер оружие и отдал ключ Уильямсу… Мы среагировали одновременно. Он попытался закричать, а я ударил его кулаком в живот, чтобы он не смог. Дыхание вышло из него с хрипом, и он обмяк. Я схватил его и поднял с ног, как дохлого червяка. Я сгреб его за шиворот и за штаны и втащил на бак. Он был полуоглушен от удара, и к тому времени, как он отдышался, я уже связал его по рукам и ногам шкертами от гамака.
  
Я взял абордажную саблю и повесил ее на пояс.
— Баркер! — сказал я, тряся его за волосы.
— Отпусти! — слабо произнес он. — Мы с тобой скоро разберемся, ублюдок! Мейсон тебя прикончит.
— Ах ты, сволочь! — сказал я и ударил его головой о палубу два или три раза.
— Ой! Ой! Ой! Прекрати! — взмолился он.
— Заткнись! — сказал я и сжал ему горло. Я подержал его так некоторое время, а затем дал сделать несколько вдохов. Я был достаточно зол, чтобы убить его, но мне нужно было знать, что происходит.
— Что они делают? — спросил я. — Уильямс и остальные? Говори.
Он покачал головой, так что я снова сдавил ему трахею. Он яростно забился, но я сел ему на грудь и держал, пока его губы не почернели, а глаза не вылезли из орбит. Я отпустил его, только когда его борьба начала затихать. Он захрипел и захлебнулся, глубоко в горле. Еще не совсем мертв, но очень близко. Он жадно глотнул воздуха и с ужасом посмотрел на меня.
— Готов еще, Баркер? — спросил я, сжимая его горло.
— Нет! Нет! — сказал он. — Хорошо, я скажу… Они собираются тебя убить. Но это был не я. Это была не моя идея.
— Почему? — спросил я и встряхнул его.
— Мистер Уильямс, — сказал он, — он говорит, что ты месяцами пытаешься его убить. Говорит, что ты напал на него с ножом, когда был на берегу в тот раз. Говорит, что ты настоящий ублюдок, и мы все получим по пятьдесят гиней на человека за… за… это.
— А что насчет Персиваля-Клайва? Что с ним будет?
— Мистер Уильямс скажет ему, что ты упал за борт.
— Когда они придут?
— Не знаю. Мистер Уильямс говорит, что мы должны немного подождать, пока мичман как следует заснет, и, может быть, ты тоже.
— Где они?
— Они все с Уильямсом, у штурвала.
— Как они вооружены?
— У Уильямса его пистолеты, а нам он дал абордажные сабли. Он говорит, что все нужно сделать тихо.
Он так и не узнал, как близок был к смерти в ту минуту. Я дрожал от гнева, и одно движение моих больших пальцев сломало бы его тощую шею. Но я подумал, что он сгодится в заложники, и вместо этого заткнул ему рот его же рубашкой.
— Слушай, Баркер, — сказал я. — Я отлучусь на минуту-другую, но если ты издашь хоть звук, любой звук, я тут же вернусь. — Я вытащил абордажную саблю и ткнул острием ему под подбородок, чуть проколов кожу. — И тогда, неважно, что случится со мной, клянусь Богом, я убью тебя, прежде чем кто-либо сможет меня остановить. Понял?
Он кивнул, и я метнулся вниз по сходному трапу на темную, качающуюся нижнюю палубу и поспешил на корму, между плотно упакованными тюками груза, к дверям кают на корме. Прямо на корме был своего рода узкий коридор с дверями по обе стороны, ведущими в ряд крошечных кают. Каюта штурмана была на корме, простираясь через весь корабль. И там был оружейный ящик, набитый огнестрельным оружием, но слишком прочный, чтобы взломать его, не предупредив Уильямса и остальных. Здесь я был прямо под ними и мог слышать приглушенные голоса и звуки движения сверху. Если они поймают меня здесь, я пропал. Я искал Персиваля-Клайва, но не знал, в какой он каюте, и мне приходилось искать и надеяться, что больше никого здесь нет. Без мичмана я не мог даже дать отпор, опасаясь, что они все вместе поклянутся, что виновен я.
Но юный Перси громко храпел, и я быстро его нашел, спящего на штурманской койке. Я зажал ему рот рукой, когда тряс его, чтобы разбудить.
— Сэр! Мистер Персиваль-Клайв! — сказал я. — Мы в смертельной опасности… Мятеж!
Это слово из всех могло разбудить морского офицера, каким бы молодым он ни был, и я увидел, как его глаза расширились. Я отпустил его, и он сел и спустил ноги на палубу.
— Где мистер Уильямс? — спросил он. — Он…
— Нет, сэр, — сказал я, уклоняясь от этого вопроса на данный момент. — Но вы должны немедленно пойти со мной. — Я потащил его за собой.
— Подождите! — сказал он.
— Нет! — настойчиво сказал я.
— Но мои пистолеты, — сказал он, — не следует ли мне их взять?
— Да! — сказал я, благословляя день его рождения. — Но поторопитесь!
У него был с собой его морской сундук, и мне пришлось ждать, с тревогой ерзая, пока он шарил в поисках ключа, распахивал сундук и рылся внутри.
— Вот они! — громко сказал он и вытащил блестящий деревянный ящик. — Моя матушка подарила их мне, когда…
— Ш-ш! — сказал я.
Я схватил его и потащил за собой. Оказавшись на баке, я поискал что-нибудь, чтобы закрепить люк на нижнюю палубу, чтобы единственный вход был через люк в переборке, ведущий на корму.
Полубак был низким, тесным местом; не более пяти с половиной футов высоты, с круглой громадой фок-мачты, проходящей через его середину, и бушпритом, входящим под углом с носа, чтобы упираться в массивную балку. Там было немного вещей, несколько гамаков и узелков, оставленных французской командой, но ничего достаточно тяжелого или громоздкого, чтобы закрепить люк. Но я нашел большой матросский нож, что навело меня на мысль.
Я подтащил Баркера к люку и положил его поперек.
— Вот! — сказал я Перси, протягивая ему нож. — Сядьте рядом с ним, пожалуйста, сэр. Если вы вдвоем будете на люке, они не смогут открыть его снизу. А если он попытается пошевелиться или закричать… убейте его!
Он с изумлением уставился на связанную фигуру Баркера, но не двинулся с места, так что я сам его усадил и сунул ему в руку нож. Черт! Я плохо начал; Перси гадал, кто же мятежник — я или Баркер. Я сорвал кляп.
— Расскажи мистеру Персиваль-Клайву, что происходит, — велел я.
Баркер облизнул губы, его глаза метнулись от меня к мичману. Признаться мне было одно, но те же слова, сказанные офицеру, могли означать петлю.
— Это был не я, — сказал он.
— Говори! — сказал я, крепко сжав ему горло.
— Барки? — раздался громкий голос снаружи. Это был Мейсон. — Ты где, приятель? Еще не закончил?
Я снова засунул тряпки в рот Баркеру и туго их завязал.
— Ни звука! — сказал я ему на ухо и повернулся к Перси. — Пистолеты заряжены?
— Не знаю, — ответил он, бесполезный салага. Он даже этого не знал!
— Лучше дайте мне, сэр, — сказал я, хватая его ящик. — Это мятежники.
— Где мистер Уильямс? — спросил мичман, испугавшись.
— Барки? — снова крикнул Мейсон. — Ты в порядке?
Я распахнул ящик и выхватил пистолеты из их зеленого байкового гнезда. Это было первоклассное оружие, флотского калибра, в комплекте с порохом, пулями, кремнями, пулелейкой — всем, что нужно. Должно быть, дорогая матушка Перси выложила за них кругленькую сумму какому-нибудь лондонскому мастеру, но я вытряхнул все из ящика и для скорости зарядил их служебными картузами, пока приближались шаги. Мне казалось, что у меня на каждой руке по пять больших пальцев.
— Барки? — сказал другой голос, затем уже четверо или пятеро из них кричали. Они все были там, прямо у бака. Мы видели их темные фигуры на фоне неба, но они не могли видеть нас в полумраке внутри.
  
— Флетчер, ублюдок, — крикнул Мейсон. — Что ты сделал с Баркером? Сейчас же отпусти его, слышишь.
— Унгх-унгх-унгх! — промычал Баркер.
— Это ты, Барки?
— УНГХ! УНГХ! УНГХ!
— Я убью тебя, Флетчер! — взвизгнул Мейсон и бросился к люку с обнаженной абордажной саблей, а за ним его пятеро приятелей.