Прости, я буду подонком

– Ладно. На правах его соседа по комнате ставлю на то, что все-таки поцелует, – хмыкает Шах.
– Вы задрали. Я в этом участия не принимаю! – рявкаю на них, поправляя белую футболку, обтянувшую торс.
Парни переглядываются и, посмеиваясь, бьют по рукам. Шах поднимается со своей кровати, идет к моей тумбочке, вытаскивает флакончик «Kenzo» и брызгает на меня.
– Я хочу выиграть, – широко улыбается он.
  
– Оу! Это запрещенный прием, – наигранно возмущается Дёма.
Раздраженно закатываю глаза. Выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью. И только в коридоре позволяю себе подумать, что Ляся может и не пойти со мной. У меня, конечно, есть доступ в ее комнату, и я им непременно воспользуюсь, но хочется, чтобы пошла. Возможно, это поможет разобраться в том, чего во мне больше в ее адрес: раздражения, симпатии или желания. А может, это природный азарт – чем больше нельзя, тем сильнее хочется.
Засунув руки в карманы тонких летних брюк, дохожу до их барака. Поднимаю взгляд на второй этаж и, отогнав странное, тупое волнение, подбираю с земли мелкие камушки.
Кидаю в окно один, затем второй, третий.
Ну же. Выгляни. Давай. Ты должна мне, в конце концов.
Собираюсь бросить еще один камушек, но Ляся все же появляется между раскрытых створок.
Да!
Довольно улыбаюсь, пожирая взглядом мягкие черты лица, необычные глаза, наполненные волнением, и румянец, вспыхнувший на щеках. В естественном вечернем свете ее кожа похожа на бархат. Кончики пальцев покалывает от желания прикоснуться.
– Чего тебе? – недовольно спрашивает она.
– Ты как будто не рада меня видеть, – хмыкнув, дразню ее.
Ляся очень плохо скрывает эмоции. Весь их спектр отлично читается по ее глазам и жестам. Мне нравится!
– А должна? – ведет темной бровью.
Обязана!
– Естественно, – улыбаюсь шире. – Спускайся, разговор есть.
– С ума сошел? Я не могу.
– Ну тогда отойди, я сам зайду.
Знал же, что придется это сделать, но все равно нацепил брюки.
Размявшись и дернув штанины выше, подпрыгиваю. Упираюсь ладонями в подоконник окна на первом этаже. Подтягиваюсь, встаю на него обеими ногами. Между этажами балка. Забираюсь на нее, надеясь, что и в этот раз она выдержит мой вес. Цепляюсь за подоконник Лясиного окна, подтягиваюсь, отталкиваюсь от стены и оказываюсь в комнате.
– Ты сдурел? Если Зоя Марковна тебя увидит… – Она и пугается, и теряется, и смущается еще сильнее.
Кайф, а не девочка. Нет таких в нашем окружении. Мы обычно не усложняем себе жизнь. Но сейчас мне вкусно смаковать все ее реакции до единой.
– Не увидит, – самоуверенно ухмыляюсь. – Помнишь, я говорил, что приду за наградой? – надвигаюсь на нее, украдкой вдыхая приятный, очень особенный запах.
– Опять какие-то твои гадости?
Ляся-Ляся, знала бы ты, какие эти гадости на самом деле приятные. Но ты не знаешь. И в этом тоже есть своя прелесть.
– Никаких гадостей, – заверяю ее, стараясь не вздыхать с сожалением. – Пойдем, погуляем?
– Я не могу.
Да что же это такое?
Ладно, выдыхаем, набираемся терпения. Случай тяжелый, но шансы еще есть. Приходится выслушать кучу сомнительных аргументов и на пальцах объяснить, что я вроде не дурак, все понимаю. Да и не маньяк, чтобы сразу тащить в кусты. Простого общения со мной в ее очаровательной головке не предполагается изначально? Это даже немного обидно. Репутация, конечно, скачет впереди нас, но странно делать выводы о человеке, даже не попытавшись хоть немного этого человека узнать.
Придумываем план, и я сваливаю из ее комнаты тем же путем, через окно. Встаю за угол здания, чтобы не попадаться на глаза дежурному тренеру, и жду. Сколько там девочкам надо, чтобы собраться?
Она выходит ко мне в том самом белом платье, на котором отлично смотрелась моя футболка. В прошлый раз, намокшее, оно так красиво ее облепило, но и сейчас смотрится очень круто. Ляся в нем похожа на облако. Такая легкая, воздушная, чистая.
– Тоже в белом, – улыбаюсь ей.
Она пожимает узкими плечами и смотрит мимо меня.
– Куда мы пойдем?
– Нарушать правила, конечно, – киваю ей на ограждение лагеря.
– Так и знала, что тебе нельзя верить. – Она тут же вспыхивает, упиваясь своей правотой, будто надеялась на подставу и от того теперь радуется, что была права.
Но она не права. Точнее, не совсем права. А без риска жить скучно.
– Нам же не по семьдесят, чтобы соблюдать правила. Пойдем. Я обещаю, тебе понравится. Смелее. Я же вижу, ты хочешь. – Шагнув к ней, случайно касаюсь пальцами тыльной стороны ладони. Ляся вздрагивает, прячет руку за спину. – Извини, – произношу тише. – Так и будем терять драгоценное время?
– Мы должны вернуться до отбоя, – напоминает она.
– Нет в тебе ни духа авантюризма, ни романтики, – заявляю я, направляясь прямиком к забору.
Слышу, как шуршит подол ее платья. То-то же. Стоило ли ломаться, если все равно пошла?
Все местные знают про лазейку, через которую можно легко оказаться за пределами лагеря.
– Тут осторожно. Не поцарапайся, – раздвигаю кустарник и кивком указываю Лясе на широкий проем в заборе.
Она снова смотрит на меня как на врага народа, но проскальзывает через него. Я аккуратно выбираюсь следом за ней и показываю направление.
Узкая дорожка уводит нас через высокие деревья, мимо старого, исписанного бетонного забора прямиком к морю. В это время людей на берегу гораздо меньше. В основном гуляют и тискаются парочки разного возраста. Слышится шум волн, разбивающихся о берег. С воды дует мягкий солоноватый ветер. Он подхватывает Лясино платье, прижимает его к стройным ногам, треплет подол.
– Как красиво … – Ее голос едва слышен, но мне хватает, чтобы понять: я все сделал правильно.
Забегаю вперед, заглядываю в ее восторженные глаза и ловлю теплую улыбку. Делаю пару быстрых снимков под ее забавное сопение. Ну красивая же. Как такое не сохранить?
Чуть дальше на берегу стоит палатка с вареной кукурузой и холодными напитками. Уверен, она ни разу не ела ничего подобного.
– Подожди меня здесь, – прошу ее и убегаю к сворачивающемуся торговцу.
– Парень, я закрываюсь, – разводит руками мужчина.
– Мне нужно всего две кукурузины. Уверен, у вас еще остались. Пожалуйста, – стреляю взглядом в Лясю.
– А-а, понял. Ладно, сейчас, – понимающе ухмыляется торговец.
Копается в своих сумках. Достает пакеты, соль и вынимает для нас молодую, ароматную кукурузу. Заворачивает в пакет, солит, хорошенько растирает.
– С моей кукурузой тебе ни одна девушка не откажет, – подмигивает мужчина.
Перевожу ему деньги через приложение банка и бегом возвращаюсь к Лясе. Отдаю ей кукурузу. Она удивленно на меня смотрит.
– Море без этой штуки и не море, – смеюсь я.
– Да? – Она разворачивает пакет и смешно принюхивается.
Я откусываю от своей кукурузины. Сок течет по пальцам, а во рту взрываются сладость и соль. Ляся повторяет за мной.
– М-м-м, – зажмуривается и снова вгрызается зубками, собирая желтые зерна. – Это… это необычно, – прожевав, комментирует она. – И правда вкусно.
Доедаем, разуваемся и подходим ближе к воде. Подол Лясиного платья намокает. Она поднимает его, оголяя икры и впервые не задумываясь о том, что ей там можно, а что нельзя. Искренне смеется, чуть запрокинув голову и глядя в небо.
Я смотрю, как двигаются ее губы, как тонкие пальцы сжимают ткань платья. С трудом гашу в себе желание касаться. Просто касаться ее. Даже не целовать. Ощущать мягкость кожи, вдыхать ее запах.
И это у нас будет. Я не сомневаюсь. Только пришедшая уверенность никак не помогает мне понять, что я при этом чувствую, кроме желания обладать, трогать, целовать. Мне нравится просто находиться с ней здесь. Нравится смотреть, как она улыбается.
  
– Егор.
– М? – отмираю.
– Не смотри на меня так, – смущенно просит она.
– Как? – склонив голову к плечу, смакую ее эмоции.
– Не знаю. Так, как сейчас смотришь.