"Фантастика 2026-39". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Хрустнул, ломаясь, хрящ в носу, из ноздрей хлынула кровь.
– Да твою ж налево! – прохрипел Батя. – Уродство!
Уже рукой потянулся к воде и обнаружил под пальцами твёрдый, бугристый лёд.
Вот же подстава! Чем его пробить?
Зашарил по песку вокруг, сам не зная, на что надеется, и вдруг почувствовал острую боль в пальцах правой руки. Аккуратно сжал их и вытащил... нож. Простой армейский нож с сильно иззубренным лезвием и треснувшей рукоятью с эмблемой «Сотни». Обрадовавшись находке, перехватил нож поудобнее и, замахнувшись, принялся разбивать лёд. Тот не поддавался. Скользил, иногда почему-то пружинил, но колоться отказывался категорически.
Не отдавая себе отчёта, что лёд ведёт себя откровенно странно, Батя долбил и долбил его, пока оставались силы. А потом, отчаявшись, просто воткнул лезвие в ту, пружинящую часть, навалился сверху всем телом...
И лёд, наконец, поддался.
Отбросив нож, Батя руками принялся отламывать внезапно ставшие мягкими и эластичными обломки, расширяя лунку. Кое-как зачерпнул пахнущую грибами воду, глотнул – и едва смог сдержать позыв к рвоте, сообразив, что набрал в рот что-то не то.
Субстанция не была водой. Да и вообще жидкостью – тоже. Больше всего она напоминала паутину, прилипшую к щекам изнутри и нёбу. А ещё в ней перекатывался какой-то шарик.
Не сумев выплюнуть дрянь, которую из-за галлюцинаций принял за воду, Батя открыл рот и принялся выковыривать её руками. Но он потратил слишком много сил, вскрывая то, что показалось ему льдом. В глазах стремительно потемнело, и сознание вновь отключилось – в который уже раз за сегодня.
Глава 2
На этот раз Батя очнулся не от боли или жажды, а от яркого солнечного света. Ровно секунду нежился в нём, наслаждаясь почти нормальным самочувствием. Потом вспомнил, где находится, резко вскочил и едва не рухнул с полутораметровой высоты на высушенную до трещин землю.
Оказывается, ночь он провёл на спине дохлого рогатого монстра. Как ни странно, провёл вполне хорошо – тело наполнилось силами, головная боль прошла, сознание прояснилось, раненый бок вообще перестал напоминать о себе. Отступила даже жажда, хотя глотка по-прежнему оставалась сухой, как пески Сахары.
Первым делом Батя выплюнул остатки той паутины, что была во рту. Долго разглядывал её, удивляясь янтарному цвету и каким-то уплотнениям, похожим на узелки. Вчера в ней вроде бы был ещё какой-то гладкий шарик, но то ли он выпал изо рта после того, как комвзвода окончательно отключился, то ли был ненароком проглочен. А возможно, и вовсе почудился – колбасило Батю вечером жутко, так что возможен любой из вариантов. На всякий случай, ради сохранения собственного психологического спокойствия, комвзвода предпочёл поверить в глюки – уж они-то у него вчера точно были. Да и, в конце концов, не особо приятно считать, что, будучи в несознанке, он слопал что-то из внутренностей твари, которая, судя по всему, питается человечиной.
Изучив порядком изжёванную паутину, Батя переключил внимание на тварь. Осмотр начал с нароста на её затылке. Пластины брони закрывали его со всех сторон, и, судя по царапинам, именно их Батя вчера безуспешно ковырял ножом. А вот чуть ниже виднелась небольшая щель, из которой торчали лохмотья точно такой же янтарной паутины с вкраплениями чего-то, похожего на узелки, и давешний нож.
Хмыкнув, Батя вытащил нож и спрыгнул на землю. На это движение бок всё-таки среагировал, но далеко не так остро, как должен был. Громким урчанием его поддержал желудок, напомнив, что последний раз наслаждался пищей слишком, по его меркам, давно.
В воздухе уже ощущался лёгкий душок разложения. Искать его источник не было необходимости – везде валялись обглоданные человеческие кости, на некоторых из них ещё оставались клоки мяса.
Поминутно оглядываясь и стараясь не наступать на останки людей, комвзвода направился к крепости. Вообще-то, ограждённое деревянным частоколом скопище низких глинобитных хижин, крытых пальмовыми листьями, и с завешенными рваными тряпками дверными проёмами правильнее было бы назвать просто туземным поселением, но местные предпочитали более звучное наименование.
Бате вообще-то было глубоко наплевать, кто, что и как называет. Но ему надо было найти воду, еду, оружие, боеприпасы и медикаменты. И он точно знал, что искомое имеется именно в этих хижинах. А ещё Синица, связной взвода, в одной из них, приспособленной бойцами «Сотни» как раз под склад боеприпасов, именно там оставил свою станцию связи. А связь Бате сейчас была ой как нужна.
ЧВК «Адская Сотня» являлась, пожалуй, самой результативной частной армией в мире. Количество бойцов, служивших в ней, держалось в строжайшем секрете. Приказы командирам приходили от так называемых координаторов, более высокое начальство никто из бойцов не знал и в глаза никогда не встречал. Помимо этого, и сами подразделения ЧВК имели определённую специализацию и крайне редко пересекались друг с другом. Иногда, конечно, возникала необходимость задействовать в одной горячей точке сразу несколько подразделений, но в таком случае их командиры в обязательном порядке ставились в известность и получали все необходимые данные для того, чтоб не принять своих за чужих.
У Бати таких данных не было, а значит, на помощь свободолюбивым африканцам отправили только его взвод. Который в полном составе полёг в бою, не успев доложить о внештатной ситуации оставшемуся на аэродроме связному. Исправлять это предстояло чудом оставшемуся в живых комвзвода. Потому что потери потерями, проваленная операция проваленной операцией, а доложить о тумане и странных, крайне опасных тварях он, как единственный оставшийся в живых, был просто обязан.
Внутри нужной хижины царил полумрак и приятная прохлада. Батя постоял некоторое время, давая глазам привыкнуть к полумраку – окон тут не было, и свет проникал только сквозь прорехи в тряпке, закрывавшей вход. Но, даже не различая пока деталей, комвзвода уже понимал – тут побывали до него. Цинки с патронами и ящики с прочими припасами, раньше аккуратно расставленные вдоль стен, теперь были вскрыты, смяты, словно какие-нибудь картонные коробки, и валялись посреди хижины вперемешку с изувеченными запасными стволами штурмовых автоматов и винтовок. Причём было хорошо заметно, что оружие выводилось из строя намеренно, а не случайно. И сделали это явно не люди, а те твари.
Почему Батя так решил? Да потому что людям, во-первых, было не свойственно ломать то, что могло пригодиться в хозяйстве, и особенно это касалось местных аборигенов, возжелавших независимости от мирового гегемона. А во-вторых, они просто физически не смогли бы такое провернуть.
Так что нет, погром точно устроили не они, а чёртовы твари. Но это ж, какая, итить её налево, должна быть силища, чтоб так искурочить цинки и завязать в грёбаные узлы стволы автоматов? Нет, крупные твари и танк, словно игрушку, способны по запчастям разобрать – уж это-то Батя своими глазами успел увидеть. Но тут явно похозяйничал кто-то с габаритами, не особо превышающими обычные человеческие.
Стационарную рацию Батя нашёл в дальнем углу и сразу понял, что воспользоваться ею уже не сможет – корпус был разломан, электроника вырвана с корнем. Зато каким-то чудом уцелел спутниковый телефон, предназначенный исключительно для экстренных ситуаций и звонков напрямую в штаб, прямому координатору подразделения, к которому относился и батин взвод. Но обрадоваться командир не смог – телефон после включения уверенно продемонстрировал отсутствие какой-либо связи со спутниками.
Вздохнув, Батя смирился с тем, что ему всё-таки придётся в одиночку, раненому и, похоже, без оружия тащиться тридцать километров до аэродрома по жаре, чтоб доложить о ситуации. При его подготовке задача не такая уж и сложная, но, во-первых, не надо забывать о тварях, которые могут вернуться в любую минуту или выловить его где-нибудь по пути. А во-вторых, с учётом ран к такому марш-броску следовало серьёзно подготовиться.