Ледяная Галатея для снежного дракона

Начальник личной стражи и городской охраны, глава егерей, несклоько разведчиков, представитель от магического университета и еще множество людей и нелюдей, которые так или иначе за что-то отвечали, дожидались меня в просторном зале, как и сказал Филипп.
Они расступались передо мной, склоняли головы. Обычно они делали это из почтения, но сегодня – единственный день в году – они прятали во взглядах надежду на то, что, как мы все знали, не осуществится.
  
– Ваше Величество, охрана границы будет усилена через тридцать дней в соответствии с обычным планом. В этом году маги предсказывают очень раннее потепление. Мы уже готовы уводить снежных эльфов выше в горы, – отчитывался капитан охраны, пока его ординарец – еще совсем юный кудрявый блондин с яркими голубыми глазами оголтелого энтузиаста – сверлил меня взглядом то ли со злобой, то ли с раздражением.
– Ваше Величество, для снежных эльфов уже подготовлены временные летние жилища. В соответствии с обновленным планом, они в обмен на помощь будут следить за местами спячек белых медведей. Старые егеря выражают опасение, что в этом году они могут снова проснуться из-за слишком теплой температуры. Мы готовы к тому, что придется вести их и остальных животных в горы выше, чем обычно, – шепелявил старый, но хорошо знающий свое дело друид.
– … температура этой зимой выше, чем обычно. Согласно результатам исследований есть все основания предполагать, что эта зима и последующее за ней лето будет теплее предыдущего…
– … заготовка охлаждающих кристаллов идет с перевыполнением плана, однако если ко дню перемены года температура не опустится, наше оборудование может начать портиться: температура слишком высокая. Чтобы это предотвратить, понадобится перенастройка, но на нее придется потратить от нескольких дней до двух недель…
Я выслушивал доклады, вносил изменения, задавал вопросы. В общем, делал все то же, что делал последние лет сто. Все шло по плану. Кроме одного: зимы северного края становились теплее.
Еще двадцать лет назад разница в одну-две десятых градуса казалось незначительным колебанием, но когда через десять лет счет достиг целой единицы, мои маги-ученые забеспокоились. К сегодняшнему дню уже всем очевидно, что с самим севером что-то происходит.
Никто не высказывает опасений вслух, но все ждут, что я что-то предприму. И я предпринимаю, еще как: приходится тонко лавировать между потребностями самых разных моих подданных, чтобы жизнь продолжала течь как прежде. Однако я прекрасно понимаю, что надо устранить суть проблемы. Вот только знать бы, в чем она заключается: никто пока не смог дать мне ответа на этот вопрос.
Беседа вышла долгой и утомительной. Когда она наконец закончилась, я привычно обвел взглядом тех, покму привык доверять.
– Еще вопросы? – спросил холодно, чувствуя, однако, обреченность.
Я знал, что они скажут, по их обреченным взглядам. Они просили об одном и том же каждый год, и эта просьба невероятно раздражала.
– Ваше Величество. Простите за дерзость, но в этом году вы объявите празднование перемены года?
– Нет, – в сотый – я не шучу, считал эти мерзкие моменты – именно в сотый раз ответил я.
Перед нами стоит множество самых разных задач. И на моих, и на их плечах лежит ответственность за благополучие страны. Мы не можем позволить себе праздность целых десять дней, как это делали наши беспечные предки.
– В ночь перемены года и после работа продолжится в обычном режиме, – добавил я, окончательно рассеивая их и без того несуществующую надежду.
 Глава 4 
Галатея
“Удобно ли мне?!” Урод! Он еще спрашивает?
Конечно не удобно! Я сижу как кукла на полке: ни спиной на кресло не облокотиться, ни даже рукой на подлокотник. Тело застыло во льду, но от этого я не перестала ощущать дискомфорт.
И холод. Вездесущий холод, который въедался в кожу. Казалось, если проведу так несколько дней, эта мерзкая изморозь доберется до самого сердца, и я вовсе перестану хоть что-нибудь чувствовать.
Надо что-то с этим делать. Срочно!
Может, у меня получится двигаться, когда этот гад далеко?
Я попыталась дернуть хотя бы пальцем, но увы, сколько бы сил не прилагала, тело не слушалось, будто чужое. Хотя оно и есть чужое.
Какой же, мать его, мерзкий сон.
– Госпожа? – тихий и мягкий голос раздался над ухом очень неожиданно.
Я бы может вздрогнула, если бы могла, но увы.
– Не подкрадывайся со спины, – машинально потребовала я, но осеклась, когда худенькая девчушка на вид лет шестнадцати встала передо мной и испуганно замерла.
Глядя на хрупкие запястья, тонкость которых подчеркивали плотные манжеты форменного светло-голубого платья, на опущенные ресницы и бледную кожу я невольно вспомнила свою работу в общепите. И устыдилась.
Когда-то и меня шпыняли, и я не могла ничего ответить, но это вовсе не значит, что я буду поступать так с другими. Пусть даже во сне.
– Прости, если нагрубила. Но пожалуйста, не пугай меня больше, – стараясь звучать как можно мягче, добавила я.
Но судя по взгляду девушки, ее мои слова испугали еще сильнее. Наверное, неудивительно: я ведь сказала их с ледяным во всех смыслах лицом.
– Как тебя зовут? – решив, что разыгрывать добренькую смысла нет, перешла к делу я. – И что ты здесь делаешь?
Осознав, что кричать на нее и уж тем более наказывать никто не будет, девушка осмелела. Подняла наконец глаза, которые оказались светло-серыми, и, будто спохватившись, присела в реверансе. На удивление элегантном, кстати. Я бы в жизни ничего подобного проделать не сумела, с моей-то грацией.
– Я Николь, миледи. По приказу Его Величества буду исполнять ваши поручения, а также заботиться о вашей одежде и прическе, – пропела она, не поднимая головы.
Горничная, значит. И когда этот паршивец только успел?
Раздражает, но надо признать, он тщательно следит за сохранностью своего имущества. Это мне пожалуй на руку, главное не принимать его заботу за искренность: он вряд ли будет думать обо мне больше, чем о чистоте собственной одежды или блеске начищенных сапог.
– Вам что-нибудь нужно? – так и не дождавшись от меня ответа, спросила Николь.
Я задумалась и немного смутилась при мысли, что кто-то рядом специально для того, чтобы оказывать мне мелкие услуги. Я всю жизнь все делала сама, и сейчас даже придумать не могла, чем девчонка может быть полезна.
Хотя одна идея все-таки есть.
– Расскажи мне про это место и про Его Величество… – я хотела назвать его имя, но в последний момент передумала. Много чести. – И сядь. Не стой надо мной.
Мое распоряжение немного смутило Николь, но она все же послушно села, подобрав юбку. Я заметила, что каждое ее движение выверено и почти идеально. Либо у нее очень строгие родители, либо горничных в этом замке муштруют похлеще, чем солдат. И судя по тому, что я успела узнать об Инатане, второе гораздо вероятнее.
Мы беседовали долго. Я, поддавшись нетерпению, часто перебивала горничную и задавала вопросы. Она не злилась и рассказывала о стране, в которой я оказалась, с большой любовью. И даже о холодном, бесчувственном Инатане говорила, с уважением понизив голос.
По итогу почти двухчасового разговора выяснить удалось следующее: мы в замке, который возвышается над столицей северной горной страны, носящей название Ворэос. Это государство входит в содружество из пяти, занимающих весь местный континент. Еще три страны располагались на окраинах континента: на западе, востоке и юге. Одна занимала центр.
“Окраинными землями”, к которым относился и Ворэос, правили драконы.
  
Услышав об этом, я тут же прервала Николь:
– Погоди, какие еще драконы? Хочешь сказать, что Инатан может превратиться в огромного крылатого ящера с ледяной чешуей и дыханием, похожим на снежную бурю? – я шутила, но горничная кивнула вполне серьезно.
– С тех пор, как Его Величество сто лет назад взошел на трон, мы не видели, чтобы он принимал драконий облик. Но пока он был принцем, часто и надолго мог улетать из замка. Особенно зимой. Говорят, там, куда он отправлялся, стояли лютейшие морозы, но сейчас… – тут девушка поджала губы и замолчала. – В общем, каждый из драконов – хранитель одного из времен года.