Олимпиец. Том VI (СИ)
— Вот уж не ожидал, что этот день настанет, — более напряженно, чем хотел сказал он. — Прямо не верится.
— Ха! Понимаю тебя, братец. Так и хочется ущипнуть себя, да? — деланно веселый голос слева принадлежал богу вина.
Ради случая Дионис приоделся. Как и брат, он шел в развевающемся красном плаще, без доспехов, но с узорчатым посохом, разукрашенным письменами на древнеарамейском. Голый торс бога испещряли татуировки рун, а свой извечный венок из винной лозы Дионис сменил на спартанский шлем с V-образным вырезом и красным гребнем сверху.
Он скосил глаза на Гермеса, и его красивые полные губы исказила напряженная усмешка.
— Не могу поверить, что мы идем убивать отца. Действительно идем. Ну или хотя бы планируем это сделать, хех. Ох уж и надерусь я после, если выживу.
Спереди раздалось насмешливый, каркающий звук, будто смеялась ворона.
— «Если». Да… Какое замечательное слово это «если».
Деметра шла — нет, вышагивала — первой, опережая остальных более чем на десять шагов. Старуха не изменила привычке и громоздким доспехам предпочла тяжелую шубу с мехом лисы и горностая на шее. В качестве оружия богиня выбрала огромный, едва ли с нее саму ростом, посох. Древний и пошарпанный, как и она сама, посох дрожал от переполнявшей его силы, изредка вырывавшейся наружу кристаллами снежинок. Те, весело кружась, опускались на землю в форме овалообразного купола, оставляя за собой на траве пожухлые и промёрзшие следы.
Деметра довольно зарычала как сытая львица, заметив на дороге к храму первых мертвецов.
— Славно, славно. Хоть что-то полезное совершил мой братец, — богиня хмыкнула и пнула носком валенка один из трупов.
Догнав старуху, Гермес пристроился рядом, походя оглядывая трупы. А тут было на что посмотреть. Первое — без лица. Совсем, только тело осталось. Голова снесена молнией. Второе — скорее всего принадлежавшее женщине — сгорело дотла. Одежда обуглилась, диадема на лбу расплавилась и потекла.
— Варварство. Просто варварство, — Гермес склонился, коснувшись лица, искорёженного посмертной гримасой боли. — Они даже не сражались.
— Эй! Нам же лучше, — икнул Дионис, нервно прикладываясь к бутылке. — Больше силы потратит на них, меньше достанется нам.
— Это все еще люди, — возразил Гермес.
— Не люди. Хуже. Хотя, казалось бы, — поправила его Деметра. Старуха переступила через останки и, не задерживаясь, пошла дальше. — Это были дети титана. Пусть проклянет меня Хаос за такие слова, но я согласна с Дионисом. Меньше их — меньше головной боли для нас.
Гермес покачал головой и хотел возразить, но понимания у старухи не встретил:
— Хватит думать о трупах, слизняк. Есть дела поважнее. Время идет. Я не могу прикрывать нас вечно. Братец не будет рассматривать свой новый храм весь день. Скоро он нас почует. На мертвых даймонов еще насмотришься, вон они все лежат. Рядком.
Богиня говорила правду. Чем ближе боги подходили к храму, тем больше видели тел. Они лежали повсюду, сломанными, искалеченными куклами. Кожа сгорела и чадила, а в глазах мертвецов стоял первобытный ужас.
— Брр, — поморщился Дионис, с легкой брезгливостью обходя очередной безголовый труп. — Ладно. Признаю. Даже для меня это как-то слишком. Хорошо отец развлекся. Кстати. А что он тут делает?
Гермес с трудом оторвал взгляд от мертвых тел.
— Ты про Зевса?
— Ну да. Что он тут вообще забыл? Я думал, мы поймаем его на Олимпе. Почему Афина призвала нас сюда?
Еще один каркающий смешок.
— Мальчик, думай, что говоришь. На Олимпе? В самых чертогах божественной силы? — не скрывая насмешки сказала Деметра, плотнее закутываясь в шубу. — Ну уж нет. Лучше уж тут.
— Да ну? А Это что? Не его чертоги, чтоль? — Дионис многозначительно ткнул пальцем в рекламный баннер.
Тот слегка покосился и оплавился от жара, но надпись «Первый храм Зевса скоро будет открыт. Закажи билет, окажись среди первых!» читалась безошибочно.
— Уел он тебя, старая, — рассмеялся Гермес, радуясь возможности отвлечься от жуткой картины мертвых даймонов. — Что скажешь на это?
— Что, что. Храм разрушили еще во время первой войны с Тифоном, дурак. В нем больше нет силы, — беззлобно выругалась Деметра. — Вам повезло, сосунки, что вы не застали того времени. Мы дрались без оружия, руками, когтями, зубами… Голыми, как матушка Рея нас создала.
Молодые боги недоуменно переглянулись.
— Ты? Голая? — Дионис задумчиво оглядел старуху с головы до ног и расхохотался. — Кошмар какой.
— Теперь я рад, что родился позже. Я бы этого не пережил, — вторил ему Гермес, заставив старуху окончательно разъяриться и злобно зашипеть:
— Глупцы! Сосунки! Молокососы! Зачем вас только позвали на это дело? Что вы вообще будете делать?
— Это хороший вопрос, тетушка, — демонстративно серьезно ответил Дионис, хотя губы все еще предательски дрожали. — Эй, сестренка? Каков план?
Идущая позади Афина не ответила. Все это время она не обращала внимания на перебранку богов, предпочитая их обществу своего избранника.
Одиссей шел рядом с Афиной, не отставая ни на шаг. Длинную жреческую хламиду сменил серый, почти черный костюм директора, с алым галстуком на груди. На нем не было оружия или доспехов, только тугие кожаные наручи, скрывающие руки по локоть. Лицо спокойно и сосредоточено, отросшие волосы собраны в тугой хвост.
— Так что? — спросила Дионис, когда они наконец подошли к массивной колонне и остановились внизу. От входа в храм их теперь отделяла только длинная вереница ступеней. — Что делаем-то?
Афина незаметно поморщилась.
— Мы же это уже обсуждали. Ты опять все забыл?
— Да? — Дионис нервно хихикнул и приложился к вину. — Прости меня, о благоразумная из богинь, вылетело из головы.
— Я тоже что-то не помню, — улыбнулся Гермес.
— Все в порядке, я повторю, — чувствуя раздражение богини Одиссей предпочел вмешаться. — Я иду первым, вы — следом. Остальные держатся позади. Дионис зайдет с правого фланга….
— Право, Одиссей, выражайся проще. Ты теперь директор, а не военачальник, — поморщился Дионис и тут же нарвался на убийственный взгляд Афины. — Хотя чего это я, продолжай, конечно.
— Благодарю, светлый бог, — терпеливо продолжил Одиссей. — Дионис зайдет с правого фланга, не давай Громовержцу сбежать…
Дионис удивленно уставился на смертного.
— Ты правда думаешь, что отец попытается сбежать? Но он же Зевс! Он…
— Оставаться одному против четырех богов неразумно, — Одиссей проигнорировал смешки Гермеса, который жестами показывал насколько он верит в «доблесть» Зевса. — Даже для правителя Олимпа. Потому вы с Гермесом помешаете ему, тем самым выиграв остальным время.
— О да, — потер руками вестник и многообещающе сощурился. — Еще как помешаем. Не боись, дружище.
— Ну если ты так уверен, — протянул Дионис и снова приложился к фляжке. — А что дальше?
Одиссей картинно закатил глаза и, мысленно помянув добрым словом молодых богов, продолжил:
— Загнанный в угол, он будет сражаться отчаянно. С силой Ареса для нас это не очень важно, но для удара мне придется подойти вплотную. Это обеспечит Афина, — Одиссей отвесил богине поклон. — Вот и все.
— А Деметра? — простодушно удивился Дионис.
— Деметра…
— Деметра делает то, что посчитает нужным! — не дала ему закончить фразу богиня урожая, с кровожадным выражением оглядывая устроенное Зевсом побоище. — Не волнуйтесь, мальчики, я уничтожу каждого, кто встанет у меня на пути.
Гермес с Дионисом тут же заспорили, кого из них она заденет первым. Афина отошла в сторонку и замерла, собираясь с мыслями. Сердце богини билось ровно. Она слишком долго шла к этому моменту, слишком долго готовилась, слишком многим пожертвовала и собиралась пожертвовать, чтобы сомневаться. Но сомнения все же пробивались, хотя Афина не понимала почему и сейчас пыталась разобраться. Интуиции своей она доверяла.
Так что это? Волнение из-за союзников? Что вели себя как дети и постоянно спорили? Да нет. От своих божественных родственников она другого и не ожидала. Озвученный Одиссеем план? Тоже нет. План вообще роли не играл, хитрый грек придумал его только что, чтобы успокоить старуху да Диониса. Реальный план и реальную цель знали только те, кому она доверяла. Нет, тут что-то другое…