Леди Ведьма (СИ)

— Какие планы на сегодня? — бодро поинтересовалась я, пока мы шли длинными коридорами.
— То есть, тебе нужно не только наблюдать, но и участвовать в моей жизни? — спросил Амаэль в ответ.
— Могу молчать, — обиделась я.
— Просто делай свое дело, ведьма Яна, — посоветовал король.
— Я, между прочим, и делаю. Наблюдаю и от своих слов не отказываюсь. Должно быть какое-то условие. Может, твой отец оставил где-то записку?
  
— Нет.
— Может, мама оставила?
— Нет.
— Сама ведьма?
Амаэль посмотрел на меня с явным раздражением.
— Что? Мы, ведьмы, слишком тщеславны, чтобы делать гадости анонимно. Нам подавай всемирную известность, толпы фанатов.
— Понимаю. По себе судишь.
— Я настолько популярна?
Это можно было посчитать флиртом, но меня действительно интересовало, насколько Шаенна была плохой. Хотя, наверное, на нее точило зуб много народа, если она решила сменить место жительство на другой мир.
— Именно так я тебя нашел. По следам твоих злодеяний.
Значит, наследила и назлодеянила Шаенна знатно. Меня интересовал еще один вопрос.
— Почему ты сказал, чтобы я в тебя не влюблялась, если проклятие касается тех, кого начинаешь любить ты?
Амаэль помрачнел.
— Это касается двух сторон. Я долго, с самого детства учился быть равнодушным ко всем, кто меня окружает. Но у меня есть сердце и, как у любого разумного живого существа в этом мире, желание любить и быть любимым. Иногда это происходило незаметно даже для меня. Я просто влюблялся. Но проклятие настигало только того, кто влюблялся в меня в ответ. Как Юриэль.
Юриэль, конечно. Я кисло улыбнулась.
— А если ты ее вдруг разлюбишь?
Вопрос Амаэлю не понравился, он даже отнял руку и отступил в сторону. Убийцу демонов не достал, но мигом стал каким-то опасным.
— Если ты каким-то образом попытаешься повлиять на мои чувства, околдовать меня или опоить зельями, я сразу об этом узнаю, ведьма. Если захочешь как-то навредить моей невесте, тоже. На этом наш договор завершится.
Возможно, будь я ведьмой Шаенной, я бы так и подумала. Но я Шаенной не была, и вот сейчас мне по-настоящему стало обидно. Потому что несмотря на те волшебные способности, которые мне обещала ведьма, Амаэль действительно меня заинтересовал как мужчина. И я хотела заинтересовать его. Не магией, а своей харизмой, красотой, умом. Отвагой и тем, что спасу его и его королевство!
— Зачем мне вредить твоей невесте? — окатила я его сарказмом. — Не думал, что я хочу ее спасти?
У короля был такой скептический взгляд, что я уже не просто обиделась, а серьезно разозлилась. Сложила руки на груди и посмотрела ему прямо в глаза.
— Давай сразу договоримся, король Амаэль. Или мы работаем в команде, вместе, или не работаем вовсе. Потому что я взялась за твой случай, решила помочь. Если ты будешь мне мешать или сомневаться в каждом моем слове, каждом моем предложении, тогда непонятно, зачем ты вообще решил заключить этот договор. Ты не доверяешь ведьмам, но проблема в том, что, возможно, только ведьма сможет тебя спасти. Так ты хочешь снять проклятие или не хочешь сотрудничать с ведьмой? Реши это прямо сейчас, чтобы мы больше не возвращались к этому разговору.
Выражение лица короля менялось с каждой секундой моего длинного монолога. От гнева до раздражения, от удивления до какого-то восхищения. Когда же я закончила, по нему было сложно сказать, что он чувствует, о чем думает. Он стал холодным, отстраненным, расслабленным и в то же время твердым, как скала.
— Я давно все решил, ведьма. Иначе бы тебя здесь не было. Но, ты права, мы союзники, и тыкать прошлым друга друга недостойно. У каждого из нас есть темные стороны, возможно, именно они помогут нам разобраться с проклятием.
Он не сказал «прости», но так классно извинился, что весь мой гнев сошел на нет. Как можно злиться на мужчину, который признает свои ошибки? Я наоборот поймала себя на мысли, что, кажется, уже влюбилась, и с грустью пришлось признать, что проклятием меня не накрыло исключительно потому, что Амаэль ничего такого ко мне не чувствовал.
Он по-прежнему хотел быть с Юриэль.
  
Глава 16
 
План все время быть с Амаэлем двадцать четыре на семь и «даже в спальне» изначально казался мне идеальным. Я буду рядом, мы получше узнаем друг друг, я разблокирую это проклятие, он в меня влюбится… Что могло пойти не так? Как оказалось, многое. Во-первых, это я была в гостях, то есть занималась проклятием, а вот у эльфийского короля его эльфийско-королевских дел был воз и маленькая тележка. Поэтому сначала мы отправились на всякие встречи. Он поговорил с одним из своих генералов о нападениях на границы с демонами. Ладно, это было интересно! Я слушала и обалдевала. Демоны существуют, они такая же раса, как эльфы. Дальше было еще парочка разговоров: первый о финансировании, второй об обучении молодых эльфов воинскому делу. После этого Амаэль вернулся в свой кабинет и закопался в бумагах, а мне предложил диван и развлекать себя саму.
— Здесь все, что известно о проклятии, — кивнул он на полку с одиноким фолиантом и свитками, — но вряд ли эльфы знают о темной магии больше ведьм.
— Посмотрим, — ответила я, взяв книжище и направляясь к дивану.
Чем я думала, когда брала книгу, написанную на языке, которого не знала? Видимо, в тот момент желала показать свою полезность Амаэлю и надеялась на картинки. Картинки здесь и правда были, но стоило заглянуть на страницы, как ровный ряд букв волшебным образом перестроился на родную кириллицу. Я чуть талмуд не выронила себе на ноги от шока, а вот король все заметил.
— Что-то не так? — поинтересовался Амаэль из-за спины, заставив меня подпрыгнуть.
— Нет-нет, все в порядке, — замотала я головой. — Занимайся своими государственными делами.
Амаэль посмотрел на меня скептически, но, видимо, дел у него было действительно много, раз спорить не стал.
Книга была интересная, эдакий сборник известных проклятий-страшилок, и как их «лечить». От мелкого сглаза до «режь веревку, ты умрешь», везде с пометочкой: «использовать темную магию категорически запрещено». Трюки исполняются профессиональными ведьмами, не повторять. В первые пару-тройку часов было правда забавно, я читала как фэнтези. Потом затекла спина, заболели глаза (все-таки свет тут был тоже не дневной, а от кристаллов) и я вспомнила, что вообще-то не ела с тех пор, как сюда попала. Вечером не хотелось от усталости, а утром у меня аппетита в принципе не бывает, кофе — мой максимум. Но тут, видимо, дело приблизилось к обеду. Я потерла глаза и поняла, что полностью обессилена.
— А кормить меня будут? Или тоже скажешь использовать темную магию?
Амаэль оторвался от своих бумажек и посуровел.
— Хочешь сказать, до этого тебе не предлагали еды?
Я удивленно моргнула.
— Вообще-то нет.
Оказалось, что завтрак мне должен был принести Конор, но как раз он решил, что ведьмам еда не нужна. В итоге, хотел напакостить мне, а получилось, что себе. Амаэль вызвал его для разъяснительной беседы, а двое других эльфов отвели меня в уютную комнату с небольшим столом, на котором уже стояла корзиночка с булками и блюда с маленькими плошками с разными соусами и намазками. Еще мне принесли овощной суп, а потом какие-то запеченные клубни. Все вкусное, в меру острое. Незнакомое. Но я чувствовала себя туристом, который пробует новую кухню. Обед я запила горячим отваром, похожим на мятный чай, и поняла, что мои глаза слипаются еще больше. Вернуться бы на диванчик и там хорошенько подремать. А что? Учитывая, что я пережила перед начавшейся казнью, мне нужен небольшой отдых. Время на восстановление. Но в кабинете мои глаза снова открылись, да еще и широко-широко.
  
Потому что вместо Конора там почему-то оказалась Юриэль. Они с Амаэлем стояли у окна. И ладно бы, просто стояли, так еще и целовались!
  
Глава 17
 
Вид хрупкой эльфийки в сильных объятиях, на минуточку, моего мужчины вызвал у меня острый приступ изжоги или чего-то подобного. Мое тело словно прошило молнией: сначала сверху вниз, а затем снизу вверх, сконцентрировавшись в середине груди, в желудке, но я предпочла более поэтичный вариант — в сердце. Хотя испытываемое мной больше напоминало обострение гастрита. Или гнева. Мне стало сложно дышать, руки сами собой сжались в кулаки, в сознании будто бы растеклась кислота. Ревновала ли я когда-нибудь Рому? Было дело. Но таких ужасных, сметающих все на своем пути чувств никогда не испытывала.