Мексиканский сет

– Я прошу, чтобы нам заплатили за то, что мы нашли Эриха Штиннеса.
С этими словами она взяла блокнот, лежавший возле телефонного аппарата, и занесла в реестр разбитого чашку с блюдцем. Я посмотрел на Вернера, но он сделал такое непроницаемое лицо, что отвечать пришлось мне.
– Не знаю, кто вам сказал, что за обнаружение Эриха Штиннеса положено денежное вознаграждение, но только не я, это точно. На самом деле, миссис Фолькман, наш департамент никогда не отваливает больших денег. По крайней мере, я никогда не слышал о таких вещах. – Она смотрела на меня с таким спокойным и бесстрастным интересом, что я мог бы подумать, будто мой кофе был отравлен. – Но, пожалуй, я мог бы подписать пару поручительств, на основании которых вам могли бы компенсировать расходы на авиабилеты первого класса в Европу.
  
– Не нужно мне милости, – наседала Зена. – Отдайте мне положенное.
Я сразу обратил внимание, что она не сказала «нам».
– А как вы полагаете, какое вам положено вознаграждение? – полюбопытствовал я.
– Это должно стоить шестнадцать тысяч американских долларов, – тут же выпалила Зена.
Значит, она уже решила, сколько ей нужно. Вначале я удивился, каким путем она пришла к столь точной цифре, но потом понял, что это вовсе не вознаграждение за некое количество вложенного труда, а просто сумма, необходимая ей для какой-то определенной цели. Вот так работала голова Зены: каждый шаг, который она делала, был частью пути к другой, следующей цели.
– Это очень большая сумма, миссис Фолькман, – сразу сказал я и посмотрел на Вернера.
Вернер в этот момент наливал себе кофе и был полностью поглощен решением этой задачи, забыв обо всем другом на свете. Он не возражал против того, чтобы Зена показала мне, где раки зимуют. Полагаю, она выражала то негодование, которое накопилось у Вернера за годы страданий от лицемерия умников из нашей службы. Но не хватало еще мне терпеть капризы этой Зены. Я крепко рассердился на Вернера, и он это чувствовал.
– Я позабочусь, чтобы ваша просьба была передана в Лондон, – добавил я.
– И не забудьте сказать им следующее, – наставляла она меня пока еще спокойным голосом и даже с улыбкой, так что со стороны могло показаться, будто мы очень мило беседуем. – Обязательно скажите, что если я не получу денег, то Эрих Штиннес не поверит ни единому вашему слову. Я уж позабочусь об этом.
– И как вы этого добьетесь, миссис Фолькман? – заинтересовался я.
– Не надо, Зена… – попытался было остановить ее Вернер, но поздно.
– Я расскажу ему все, что вы собираетесь делать, – спокойно заявила она. – И скажу, что вы обманете его, как обманули меня.
Я рассмеялся, и довольно пренебрежительно, чему Зена немало удивилась.
– Вы столько времени принимаете участие в нашей беседе и до сих пор не возьмете в толк, о чем мы с Вернером говорим. Ваш муж зарабатывает на авалях. Он берет деньги взаймы в западных банках, чтобы авансировать оплату товаров, поставляемых в Восточную Германию. Эта деятельность предполагает, что он много времени проводит в Германской Демократической Республике. И это естественно, что британская сторона могла воспользоваться услугами такого человека, как Вернер, чтобы предложить Штиннесу побег на Запад. КГБ это не понравится, но они это проглотят, как и мы сносим тот факт, что сотрудники их торговых миссий устанавливают контакты с нашими внутренними противниками и снабжают их кое-какими идеями.
Я взглянул на Вернера. Сейчас он стоял за спиной Зены, скрестив руки на груди и нахмурившись. Он собрался было перебить меня, но передумал и решил дослушать меня до конца. И я продолжал:
– Всем нравится этот нейтральный человек, который выходит на середину футбольного поля, обмениваясь шутками с боковыми судьями, и подбрасывает монетку перед двумя капитанами команд. Но вербовка разведчика – это нечто другое. Это не только предложить деньги другой стороне, это может означать и ударить человека по голове, упаковать в ящик и вывезти. Я не говорю, что именно это должно произойти, но мы с Вернером знаем о такой вероятности. И если такое случится, то я хотел бы, чтобы на той стороне знали, что Вернер был простым зрителем, который купил билет и смотрел за игрой. Потому что если они заподозрят, что Вернер вылезал за ограждение поля и швырялся пивными банками во вратаря, то могут сильно рассердиться. А если КГБ рассердится, оно бывает очень грубым. Так что я самым искренним образом советую вам не начинать со Штиннесом такого разговора, из которого можно будет сделать вывод, что Вернер тесно связан с нашей конторой, иначе возникнет серьезная угроза того, что вам обоим потом не поздоровится.
Вернер понимал, что я собирался рассказать ей, но ему не хотелось, чтобы я вдавался в подробности последствий ее шагов. Ему не хотелось волновать Зену.
Я взглянул на Зену. Она кивнула.
– Раз Вернер хочет поговорить со Штиннесом, не буду мешать вам, – пообещала она. – Но моей помощи не просите.
– Не попрошу, – пообещал я.
Вернер подошел к Зене и, чтобы успокоить жену, обнял ее за плечи. Но не похоже было, чтобы она волновалась за него. Зена выглядела здорово рассерженной из-за того, что от нее уплывают денежки.
 
Глава 6
 
– Если Зена когда-нибудь бросит меня, я не знаю, что сделаю, – сказал Вернер. – Думаю, что умру, честное слово.
Он отмахнулся своей соломенной шляпой от мухи. Сейчас Вернер был в том мрачном настроении, которое с ним иногда случалось. Я кивнул, но мне очень хотелось напомнить ему, что Зена уже бросала его несколько раз, однако он все еще жив. Он выжил даже после недавнего случая, когда она обосновалась в доме Фрэнка Харрингтона – женатого мужчины, который и для отца-то был ей староват, – и всем своим поведением показывала, что это навсегда. Однако Зена ничего не делала навсегда, за исключением, возможно, того, что навсегда сделала Вернера несчастным.
– Но Зена очень амбициозна, – произнес Вернер. – Думаю, ты понял это, да, Берни?
– Она так молода, Вернер.
– Хочешь сказать, слишком молода для меня?
Я ответил, тщательно выбирая слова:
– Слишком молода, чтобы понимать, что из себя представляет реальный мир, Вернер.
– Да, бедная Зена.
– Бедная Зена, да, – в тон ему ответил я.
Вернер взглянул на меня, почувствовав подвох в моих словах. Я улыбнулся ему.
– Красивый отель, – заметил Вернер.
Мы сидели с ним на балконе и завтракали. Было еще рано, и воздух веял прохладой. Город расположился по другую сторону отеля, а нам открывался ровный ряд зеленых холмов, убегающих за туманную пелену утра. Это могло бы быть и Англией – если бы не жужжание насекомых, тяжелый запах тропических цветов и бесконечное кружение грифов в ясном голубом небе.
– Это Дики отыскал, – сообщил ему я.
Зена на день освободила Вернера от своего попечительства, и он приехал в Куэрнаваку, что находилась на расстоянии нескольких минут езды от Мехико, чтобы рассказать мне о встрече в клубе «Кронпринц» с Эрихом Штиннесом. Это Дики решил «разбить штаб» в этом курортном городке, пристроившемся под боком у Мехико. Здесь коротали свой век и тратили дешевые песо многие пожилые американцы.
– А где сейчас Дики? – осведомился Вернер.
– У него рандеву.
Вернер кивнул.
– Молодцы, что остановились здесь, в Куэрнаваке. С этой стороны гор прохладнее, и потом, – вам не приходится и днем и ночью дышать смогом.
– Но, с другой стороны, за стеной живет Дики, – невесело заметил я.
– Да, что верно, то верно, – согласился со мной Вернер. – Но, я смотрю, он у тебя что-то нервничает.
  
– Нервничает? А я при чем?
– Как же, ему нелегко, – пояснил Вернер. – Ты знаешь германские дела лучше, чем он когда-нибудь будет знать их.
– Но они у него, – буркнул я.
– Чего же ты ждал – что он откажется от такой работы? – рассудил Вернер. – Ты должен дать ему передохнуть, Берни.
– Это Дики и без нас с тобой умеет, тут ему помощники не нужны. Он в данный момент очень хорошо проводит время, – пояснил я.