Эклер с ядерной пылью

– …Знаешь, я что не пойму? Почему это видео не перезапишут? Оно же нудное, – начал было Паркер, но тут же, обшиканный напарницей, вернулся к катанию мятной конфетки по нёбу.
«Не выбрав ни одну из реализаций…» – тут диктор стал серьёзнее, его веки сузились так, что глаза стали напоминать миндалинки, да и сам он подался вперёд, – «… ты ставишь крест на жизни в нашем обществе. Ссылка на остров пустоши без права возврата.»
  
Паркер мельком поглядывал на паренька, зная, что он уже отбросил двух медиаторов, и у него осталась лишь одна попытка… закрепиться в этом расчудесном месте.
«Не подведи меня, родителей и общество! Я верю в тебя!» – ещё одно подмигивание, и видео остановилось, скрывшись на рабочем столе.
– Знаешь, он же совсем не боится.
– А ты разве боялся?
– Я выбрал профессию копа с первой попытки – поводов для испуга не было. Но он же… хм… – Паркер потянулся к стакану напарницы, но та, не глядя на него, всё отодвигала и отодвигала стакан… – он же, считай, на краю.
– Вот именно поэтому тебе нужно проводить его и дать напутственную речь.
Губы Паркера сделали звук «пррр».
– Что? Я? Нет, я молоток, а молотки могут забивать только гвозди! Какой из меня толкатель речей?
Паркер подошёл к невидимой перегородке и, почесав затылок, уставился на волнистые медные кудряшки пацана. Волосы, отдалённо похожие на гребни волн. За уши его, что ли, оттянуть?..
«Ладно» – подумал про себя Паркер. Отвести-то он отведёт, но только потому, что ему по пути… и он будет молчать. С детьми только так: либо переходишь на рык, отвешивая подзатыльники, либо игнорируешь их.
Взявшись за ручку, Паркер, владеющий острым нюхом на неприятности, на этот раз ничего не учуял.
А зря…
Буквально за поворотом в его понятном, привычном распорядке добросовестного стража образовалась трещина.
 
Глава 2
 
– На выход, разбойник.
Мальчуган качнул головой в сторону Паркера, облокотившегося на стык двери. Встал… Из-под балахонистого костюма мышиного цвета выпирали ключицы, а из рукавов торчали тонкие ручонки. Доходяга… Пройдя мимо Паркера, тот еле доставал до высоты его плеч. И что с ним, спрашивается, делать? Эх…
Паркер шёл позади, разглядывая неуклюжую, но такую напряжённую фигурку пацана. Устав запрещал использовать силу по отношению к неопределившимся подросткам. Тогда что? Цацкаться?
Паркер цокнул языком, решив, что лучше просто промолчит, а он сам как-нибудь… Да и прыти, честно говоря, поубавилось.
По-настоящему свободно Паркер чувствовал себя только в кабинете. В месте, где он мог быть собой, а не натягивать маску, скалясь белозубой улыбкой членам общества. Не попадающие в ритм шаги по металлическому полу отдаляли от его личной крепости. Как рак-отшельник, покинувший свою скорлупу, он нехотя выходил в мир, оставляя позади истёртые, тёмные, оббитые жестью стены. В мир, где каждый занят своим делом.
Паркер под скрип двери, разделяющей отдел правосудия и внешний мир, вспомнил рассказы попечителей. О том, как раньше, до рождения нового мира, люди страдали одиночеством даже в громадных городах… Паркеру не верилось, что были места, где жило 2… 3… или 5 миллионов человек, не говоря уже о большем количестве. Что за муравейник…
Сейчас же, когда каждый занят своим делом, МЫ (да, попечители часто использовали МЫ в своих рассказах) счастливы. Что ж, если это счастье… Паркер готов его принять. Смириться с ним, но в глубине души он чувствовал себя немного лишним, как сломанная игрушка, по случайности попавшая в магазин.
Может, так и должен себя чувствовать прирождённый страж закона? Коктейль из раздражительности, мнительности и ярости? Что ж, вот такой уж Паркер, ничего не поделаешь. Однако на своём месте.
После отдела правосудия следом шёл отдел бессмертных знаний. Полки с книгами создавали ощущение лабиринта, в котором непосвящённый обязательно заблудится…
Надо сказать, запах и суета, вечно царящие в секторе знаний, Паркеру нравились. Тут жизнь словно искрилась любознательностью, оставаясь при этом упорядоченной. Книги были разделены по секциям, и к каждой полке была приставлена складная лестница. Это позволяло, так сказать, получать вертикальные знания. Выбрав профессию, ты имел право взбираться по лестнице и оттачивать своё мастерство.
Паркер вспомнил, как он сам около трёх дней изучал запутанную планировку книжного хранилища. Даже таблички с указателями не всегда помогали.
Врезавшийся в живот шалопай уронил книгу и, подтянув съехавшие на переносицу очки, вывел Паркера из воспоминаний.
– Простите, – смущённо проблеял малец, увидев яркий жетон на груди стража.
Паркер помог ему встать, и, передавая книгу мальчику, успел прочитать на обложке: «Основы изобразительного искусства». Да, выпадает же кому-то живопись. Что ж, если это сделает его счастливым – почему нет?
Подростки колониями слонялись вдоль полок и жадно тащили приглянувшиеся книги.
Развернувшись, Паркер вспомнил, что кое-что упустил. А точнее – кого-то. И этот кто-то уже незаметно улизнул, растворившись в книжном лабиринте. Выругавшись, Паркер поспешил к библиотекарю, знающему каждый закуток, как свои редкие волоски на почти лысом черепе.
Но библиотекаря на месте не оказалось. Что было совсем странно. Тогда, самостоятельно проходя лабиринт, Паркер вышел за угол очередного книжного прохода и столкнулся с библиотекарем. Увидев его растерянный, испуганный вид, Паркер напрягся. В лице библиотекаря, сколько он его знал, обычно не было ничего, кроме безмятежности.
Воровство и порча книг карались законом. А значит, самое страшное, что могло произойти, – это…
 
Глава 3
 
…исчезновение книг.
– Где? – угрюмо спросил Паркер.
Следовать за юркой фигурой библиотекаря в пыльном книжном лабиринте всё равно что пытаться угнаться за рыбой в месте её обитания. Повороты, повороты, повороты… Мантия библиотекаря водопадом складок сползала до самых пят. Герб змеи, клубком лежащей на раскрытой книге, был символом. Доблестным знаком, переходящим от одного библиотекаря к другому.
Случайных людей в этих отдалённых катакомбах не встретить. Здесь полки предназначались для самых редких профессий. Знахари, шаманизм, мануальные терапевты… для Паркера это были фрики, не принимающие устав и расхаживающие в цветастых одеждах. Пылинка, попавшая в глаз чистого, незамутнённого глаза общества.
– Пришли…
Переведя взгляд от запыхавшегося библиотекаря к пальцу, указывающему на большой промежуток на стеллаже, Паркер присмотрелся… Речь шла не об одной пропавшей книге, а о целой полке. Словно её никогда здесь не было. Исчезла, оставив пустое пыльное пятно.
– Когда вы обнаружили пропажу?
– Сегодня утром.
Законник придавил его взглядом:
– Почему не доложили раньше?
– Я как раз это и собирался сделать… мне необходимо было проверить, были ли ещё пропажи…
Паркер уже не слушал. Весь фокус внимания был сосредоточен на складной лестнице, которой мог воспользоваться только носитель профессии. Ученикам воспрещалось не только изучать смежные знания, но и приближаться к ним. Не говоря уже о том, чтобы подняться так высоко и что-то выкрасть.
  
Кому… а главное – зачем потребовались эти книги?