Сломанный меч (ЛП)

Моймир подрысил, по-военному отдал честь и доложил королю, что уже давно ищет его. Пришли разведчики с новыми вестями и настаивают, чтобы их немедленно выслушали.
Маробод, помня о владычных обязанностях, коротко простился с Белой и направился к своему двору. Уже отъезжая, он обернулся и крикнул Моймиру, который хотел последовать за ним, чтобы тот проводил Белу домой. Так Моймир остался с Белой. Казалось, однако, что сделал он это лишь повинуясь приказу короля.
  
Суровый взгляд и сжатые губы выдавали, что он ничуть не рад.
Бела ехала самым тихим шагом. Она искоса наблюдала за Моймиром, и когда тот продолжал хмуриться, пошутила:
— Что ты, Моймир, смотришь так, будто у тебя муха в каше утонула!
— Утонула, уж ты-то знаешь! — угрюмо ответил девушке ее названый брат.
— Да что с тобой? Ты совсем другой, нежели был прежде...
— Знаешь, Бела... я так больше не выдержу. Лучше всего будет, если я с этим покончу!
— С чем покончишь? — немного испуганно спросила Бела.
— С тем, что уйду прочь. Оставлю войну и вернусь домой. К тому же я боюсь, что Катуальда когда-нибудь нападет на отца, пока он один. А потом — ты, Бела, такая, что для меня у тебя и минутки свободной нет! — с горечью упрекнул Моймир.
— Что за вздор, уйти? Ведь король так тебе благоволит! Ты уже начальник города — тебя ждут чины, слава и власть...
— Ну хорошо, Бела, скажу тебе все начистоту: без тебя мне не нужны ни чины, ни слава. Мне хватило бы быть простым паромщиком, но чтобы в хижине со мной была ты... Не могу без тебя жить, и все же знаю, что это лишь пустые мечты. Тебя ждет счастье побольше...
— Что ты думаешь, Моймир?
— Ну, ничего иного, кроме того, о чем судачит весь город. Знает об этом твой отец Виторад, знает об этом Пршибина, твоя мать — и, пожалуй, только ты одна не ведаешь... — с горечью в голосе изливал душу молодой человек.
— Как слышат меня вечные боги, верь, Моймир, я ни о чем таком и не помышляла! Я смотрю на... на него — как на мудрого короля, храброго и благородного, но клянусь тебе, мы с ним о любви и словом не обмолвились! Ведь у меня есть только ты... — Бела вдруг осеклась и не договорила. Видимо, испугалась, как бы не выдать себя слишком сильно.
Моймир разом остановил обоих коней и повернулся к девушке.
— Бела, дорогая, единственная Бела! — произнес он горячо, из глубины сердца. — Скажи, чего ты желаешь, что я должен для тебя сделать.
— Скажу тебе, Моймир, чем бы ты мог заслужить мою любовь. Оставайся верен Марободу, защищай его во всякой опасности, береги как зеницу ока в грядущие дни битв с Катуальдой. Когда все хорошо закончится, приходи за мной!
Моймир едва не пустился в пляс прямо в седле. Глаза его заискрились, он громко ликовал, сжал коня коленями и натянул поводья так, что его гнедой взвился на дыбы.
— Бела, моя Бела! — вскричал он, прильнул к шее гнедого и пустил косматого коня в галоп. Люди едва успевали отскакивать перед бешеным всадником, который несся, не разбирая преград.
Бела притихла, смутилась и, словно в тревоге, прижалась к коню. В кудрявой головке мелькали мысли. Возможно ли, чтобы Маробод, могущественный король, повелитель великой державы, противящийся даже Риму, влюбился в нее, простую девушку, выросшую в бедности на берегу Влтавы?
От раздумий ее отвлек отец Виторад. Он спешил со стен, где надзирал за укреплением города.
— Поешь, Бела, у меня для тебя новости. Ты, верно, сильно проголодалась.
Разведчики принесли поистине тревожные вести. Город Маробода хоть и ожидал, что где-то в этом краю произойдет битва, но все же всех удивило, что враг уже так близко. Разведчики рассказывали, что войско готонов сосредоточилось менее чем в дне пути отсюда, а некоторые другие отряды Катуальды были замечены еще ближе.
Значит, битва грядет уже завтра или послезавтра.
Катуальда, вероятно, прознал, что вспомогательные отряды квадов и гермундуров уже в пути, и потому хочет дать решительный бой прежде, чем Маробод получит подкрепление.
Король не скрывал от себя, что его войско значительно ослаблено, на многих командиров он не мог положиться. Потому он уклонился от битвы в открытом поле; он примет ее, когда прибудет подмога. Пока же он стянул свою военную мощь в укрепленное городище. Половину войска разместил в городе, вторую половину выслал в обход против Катуальды, чтобы ударом с фланга в нужный момент решить исход сражения.
В городище в тот вечер царила невероятная суматоха. Воинские отряды спешно перемещались, готовили средства обороны, запасали провиант. Люди, хоть и были убеждены, что Катуальда город не возьмет — может, и не попытается, — но все же страховались на всякий случай и закапывали ценные вещи в землю.
Моймир носился как ветер. Там что-то приказывает, тут же в другом месте проверяет и советует. Еще в сумерках он объехал все городище и убедился, что главные ворота хорошо укреплены и охраняются. Оставшиеся бреши в стене велит наскоро заделать бревнами.
Жители города сегодня поздно ложатся спать.
Спали они недолго и были разбужены страшным грохотом, ревом и лязгом. Хитрый Катуальда предпринял штурм города раньше, чем кто-либо мог помыслить. Под покровом ночной темноты он подошел вплотную к городищу и с первым проблеском рассвета бросился на ворота.
Иначе и быть не могло, кроме как у него были здесь тайные друзья, ибо ворота перед его готонами тотчас отворились. Так, по сути, неприступное и, возможно, даже неодолимое городище было предано в руки врага.
Катуальда хищно ворвался в город и тотчас принялся со своими дикими ордами чинить там разгром. Он посулил всему войску богатую добычу, а потому вынужден был дозволить своим воинам грабить вволю.
Маркоманский гарнизон был так застигнут врасплох внезапным нападением, что, прежде чем он успел опомниться для обороны, городище уже кишело врагами.
Моймир стянул свои верные отряды к укрепленному королевскому дворцу на самой вершине городища. Видя, что об обороне города нечего и помышлять, он хотел хотя бы с честью пробиться сквозь ряды врагов.
Во многих местах свирепые враги уже учинили пожары, и оттого сумятица лишь усилилась.
Король Маробод велел подвести коня и во главе малой дружины геройски бросился в бой. Первым к нему подоспел Моймир, дабы защитить его от наседающих вражеских толп.
— Всё потеряно, светлый король, — молвил Моймир, едва они оттеснили врагов и стало чуть свободнее. — Мы должны покинуть городище.
Запели рога, сзывая королевскую стражу. Кто мог, поспешил под королевское знамя. Подоспел и верный отряд мораван, что как раз остановил готонов, пытавшихся прорваться к самому дворцу.
Моймир вверил оборону дворца моравскому войску, а сам двинулся окольным путем к стенам. По пути сторонники Катуальды нападали весьма яростно, но все же тщетно. Моймир со своим отрядом благополучно достиг вылазных ворот в валу и здесь встал против вражеского натиска, чтобы за его спиной Маробод мог в безопасности покинуть город.
Удалось. Почти вся королевская стража счастливо добралась до долины, были спасены и большая часть коней, и значительное количество припасов.
Чешские отряды сражались разрозненно и по большей части были оттеснены на окраину города, к самым стенам. Тут они прыгали со стен и бежали вслед за королевской дружиной. Также и большая часть мораван спаслась бегством через вылазные ворота.
  
Король в безопасности! Моймир объезжает рассеянные группы и сзывает их воедино. Он ищет семью владыки Виторада. Беглецов много, и когда он спрашивает их, не видели ли они старого владыку, то не получает ответа.
Он полон тревоги. Если Витораду не удалось бежать, он, верно, пал жертвой мести Катуальды.
А Бела?
Страшно подумать...
Охотнее всего он бросился бы снова на штурм городища, чтобы найти смерть в боевой сече. Без Белы жизнь не имеет смысла.