КаМаЗ и Ч.М.О. (СИ)

— И его еще немножко полицейские побили дубинками, но это только потому что он вёл себя недостойно и обижал хорошего педагога. Только поэтому, — убедительно кивала Лена. — Бюджетники за бюджетников горой! — сжала она воинственно кулак.
— Я ничего не понимаю, — опешив, я села рядом с Леной на стул и обалдело уставилась на пачку денег. — Здесь… сколько здесь? Очень много!
— Всего-то триста кэсиков. На новогодний подарок тебе хватит, — легкомысленно ответила Оля.
— Триста?!
— Я сейчас рифму ляпну, — пригрозила мне Лена.
— Девочки! Триста! — не унималась я. — Вы с ума сошли?! Ну-ка, заберите! Уберите! Вы что?! Так нельзя!
— Мы, вообще, требовали пятьсот, но он смог найти только триста.
— Да и за шесть лет он из тебя вытряс гораздо больше. Считай это компенсацией морального вреда, — безапелляционно сказала Лена. — И налей нам уже чай. Жрать хотим. Я столько о тебе думала и переживала, что почти не ела ничего.
  
Глава 25. Маруся
 
Первый раз в жизни я взяла больничный. Первый раз в жизни я симулировала, что простыла. Хотя, не очень сильно я и симулировала. По большому счёту, я действительно чувствовала себя плохо, но болезнь моя была больше связана с психоэмоциональным опустошением нежели с физической болью.
Поэтому после ночёвки девчонок, которые меня очень поддержали и помогли не упасть на дно, я просто сидела дома на диване и читала всё, что попадалось под руку. Потому что всё, что попадалось под руку, как раз, было отложено на чтение на потом. А еще после девчонок осталось куча вкусняшек. Ночью мы больше разговаривали, чем ели. Полностью съеденной была только курица, облизывая пальцы после которой Оля и Юля объявили меня своей доброй бабулей, у которой всегда всё вкусно.
Это было мило. Спать вчетвером на полу тоже оказалось весьма мило. Я боялась, что кому-то может быть неудобно, но нет, утром все проснулись довольные и счастливые. Особенно я. В школьные времена и студенческие я почти ни с кем не дружила. По крайней мере, до ночевок не доходило. Я сегодня ночью я восполнила этот, как оказалось, достаточно большой пробел. Если у меня будет дочка, я буду всеми руками и ногами за то, чтобы она приглашала домой подруг или сама ходила к ним с ночевкой. Оказалось, что это не пустая трата времени, а очень даже весело. Почти терапия.
Не глядя, нырнула рукой в пакет и вынули из него леденец. Леденец-писюнец — как назвала его Юля. Проще говоря — фиолетовый член на палке, который, кстати, был не очень сладким, так как был приготовлен исключительно из натурального ягодного сока без добавления сахара. На вкус он именно таким и казался.
Сняла с леденца фантик и зажала его край между зубами. Девчонки на работе до вечера и вряд ли ко мне сегодня заглянут снова, так что можно, не краснея, сосать фруктовый член. Как мне будет угодно. И никто мне ничего не скажет и не осудит. Именно так и выглядит жизнь взрослой и независимой женщины, у которой есть ипотека.
Вынула одну ногу из-под пледа, слегка сползла вниз по дивану и удобнее переместила подушку. Леденец языком перекатила из-за одной щеки за другую. Не жизнь, а малина. Совсем скоро я доберусь до яиц… основания леденца.
В дверь кто-то позвонил. Мысленно прикинула, кто бы это мог быть, но не придумала. Возможно, кто-то из девочек приехал за своими перчатками, которые остались на полке в прихожей.
Скинула с себя плед, книга положила на журнальный столик. Оправив края теплой кофты, пальцами прочесала волосы и машинально поправила очки. Открыла дверь и удивленно вскинула брови, увидев за порог Михаила Захаровича — привычно хмурого, сурового и будто чем-то обеспокоенного.
— Ну, привет, — выдохнул он и пристально оглядел меня с ног до головы.
— Здравс… — торопливо вынула изо рта леденец-писюнец и запрятала его за спину. Поздно. Михаил Захарович уже всё увидел и теперь безуспешно пытался скрыть улыбку. — Здравствуйте.
— Развлекаешься? — бросил он короткий взгляд туда, где я за спиной прятала леденец.
 
— Ну… да, — ответила я растеряно.
— Тёмка сказал, что у него биологию на неделю отменили. Больничный взяла?
— Да.
— Болеешь?
— Нет.
— Пострелять хочешь?
— Да, — ответила я, не задумываясь и только потом поняла, о чем он спросил. — Что?!
— Корпорат у меня. Загородом. Нужно составить компанию. Ты же всё равно не занята? — мужчина смотрел на меня так, словно одним взглядом давал понять, что отрицательный ответ не принимается и услышан не будет.
— Ну… не занята, — несколько опешила я от такого натиска.
— Тогда досасывай, и поехали.
  
Глава 26. Михаил
 
Боковым зрением вновь посмотрел на Марусю. Сидит, тревожится, помпон на макушке трясется. Наверное, нужно было уточнить, что стрелять в лес мы едем не по ней, а по другим мишеням. Но так даже забавнее. Пусть поволнуется еще немного перед неизвестностью, покусает губы, посмотрит по сторонам. В любом случае, всё это куда интереснее, чем ее протухание в четырех стенах с цветным хуем во рту.
— А нам долго еще ехать? — не выдержала Маруся. — Просто, город давно позади, а мы всё никак не приедем.
— Почти приехали. У тебя кроме варежек еще что-нибудь с собой есть?
— Я только варежки с собой взяла. А что нужно было?
— Лучше перчатки. В них стрелять удобнее. Ну да ладно, что-нибудь придумаем.
— Мы на улице будем стрелять? — вот теперь Маруся, впервые за всю дорогу решила посмотреть на меня прямо, а не исподтишка.
— Конечно. А ты думала, как в пейнтбол играют?
— Я думала, если в слове есть «бол», то там будет мяч. Вы говорили про пострелять, и я подумала, что я просто буду выдавать мячи из какой-нибудь пушки. Как у теннисистов, знаете?
— Ты и будешь выдавать мячи. Из пушки, кстати. Только очень маленькие мячи с краской.
— С краской?! Это, получается, и в меня тоже будут стрелять краской? Она отстирывается? Мне жалко эту куртку, она новая.
Бегло глянул на ее голубую дутую куртку. Хоть по погоде оделась, а не в осеннее пальто.
— Ты в колготках, надеюсь? — спросил я и увидел, как по веснушчатым щекам растекся румянец.
— Вы же сказали, одеться потеплее, — отвернулась от меня Маруся.
Можно подумать, что я спросил, какого цвета на ней трусы.
— Так в колготках или нет?
Доебись до нервного, подъеби ранимого, выбей Марусю из равновесия.
— Да, Михаил Захарович. Да! Я в колготках. В очень теплых, толстых колготках, — вспылила Маруся и сложила руки на груди, еще сильнее отвернувшись от меня к боковому стеклу.
Улыбаясь уголком губ, заехал на парковку. Судя по количеству машин, все уже здесь.
Кивком головы показал Марусе, что мы приехали и пора вытряхиваться из авто.
Всю нервозность и злобу мгновенно сдуло с лица девушки, когда она поняла, что мы добрались до места назначения. Растеряно на меня посмотрев, Маруся вышла из машины вслед за мной и сразу подошла ко мне, едва я обогнул капот машины. Она разве что за руку меня не взяла — так сильно боялась незнакомого для нее места и людей, что махали нам из-под крыши беседки. Но, стоило им понять, что я иду не один, а веду с собой девушки, как радостные вопли утихли и сменились любопытствующими шепотками и улыбочками.
Еще бы! Событие! Впервые за семь лет Камаз привел с собой девушку, а не ему привели ее. Лучше уж пусть со мной будет Маруся, чем те мокрощелки, которых под меня пытаются подложить друзья.
— Я здесь точно к месту? — спросила Маруся шёпотом и, всё-таки, взяла меня за руку.
Трусливая зайка.
— Расслабься. К месту, — заверил я ее я аккуратно сжал руку в белой мягкой варежке.
— Ну, ладно, — бросила Маруся неуверенно и натянула на губы улыбку, когда с нами начали здороваться жены моих сослуживцев.
Для них моя пассия, о которой они еще никогда не слышали, — большое событие, и его нужно оценить в первых рядах.