Любовь Дракона

Делалось это во внутреннем дворе теремка (так я называла наше жилище), поэтому особо лишних глаз здесь не было. Ну и отлично. Одна сумка стояла у моих ног, ожидая переезда во дворец дракона, вторую я перекинула через плечо.
День выдался пасмурным, а к вечеру стал еще пасмурнее, и, несмотря на лето, колючий ветерок забрался под мое легкое платье. Платье в стиле алых сирин, с широкими рукавами, присборенными на запястьях, такое, в старославянских традициях.
  
А вот по чему я точно скучала – так это по джинсам и футболкам! Одна из них до сих пор лежала в моей сумке, и я бы скорее побрилась налысо, чем с ней рассталась.
– Люба! Люба! – услышала я голос ба.
Она бежала ко мне по широким деревянным ступенькам, а маги как раз открыли портал. Переливающееся искрами пространство разверзлось, оттуда полыхнуло теплом и жаром драконьей страны. Чтобы не «провожаться», я быстро пнула одну сумку в портал, а следом прыгнула туда сама. Но не рассчитала, что я с утяжелителем, поэтому вылетела из портала рыбкой.
Аккурат в мощную грудь и руки Миранхарда Дьелльского.
Глава 3. Отборная чушь
От такого столкновения во мне что-то хрустнуло. Судя по всему, последняя надежда на счастье вдали от всего магического мира.
– Ай! – выразительно сказала я, оказавшись в драконьих руках. Или лапах.
– Больно? – неожиданно встревоженно поинтересовался дракон.
– Вы когда-нибудь с разбегу влетали в скалу? – поинтересовалась я ответ.
– Если честно, да, – Миранхард неожиданно улыбнулся. – Мне было три, и я только учился летать. Меня собирали по частям, а моего ментора по полетам уволили или казнили, не помню.
Я поперхнулась от неожиданности. Хотя, скорее, больше от откровенности: даже не знаю, что на меня произвело самое невероятное впечатление. То, что Миранхард Дьелльский чуть не убился, когда был маленьким драконенком, или участь его ментора.
– Так уволили или казнили? – буркнула я, выворачиваясь из сильных драконьих лап. Не сказать, что мне не понравилось, как он меня сейчас держал, я бы даже сказала, понравилось. В этом-то и заключалась основная опасность происходящего – Миранхард Дьелльский умел быть очаровательным. Как спящий дракон. Но когда он просыпался…
В общем, лучше сразу держаться от него подальше. Пока ничего лишнего не произошло.
– Вас это правда интересует, Любовь?
Любовь гораздо больше интересовало, как она докатилась до жизни такой. Читай, до спокойного разговора с Миранхардом. Когда-то я его назвала Хрен Ахар (от первого драконьего имени, Рен А’Хар, данного ему при рождении), и это как нельзя точно описывало сущность стоявшего передо мной мужчины.
Тем временем дракон уже кивнул слугам, которые подхватили мои вещи, следом – ба, которая взволнованно взирала на нас из портала, кивнула в ответ, и Дьелльский галантно подал мне руку.
– Позвольте вас проводить.
– В последний путь? – уточнила я.
Дракон вздохнул, я улыбнулась. Никогда и никому не обещала, что будет легко.
– Вы все еще можете отправить меня домой, – подсказала кратчайший путь завершения неудобной коммуникации.
– Я не меняю своих решений.
– Простите, забыла.
– Вам простительно, вы девушка.
Я подавила желание укусить его за… что-нибудь. Единственное, что спасло дракона от членовредительства с моей стороны – так это осознание того, что им подобное может быть воспринято как заигрывание. В том, что мне такое не надо, я была уверена на все сто, поэтому и сдержалась. Наступать Миранхарду на ногу было неудобно: мы шли параллельно, пришлось ограничиться мысленной местью и представить дракона в шотландском килте. А что, внешность у него соответствующая, ему бы пошло.
Не сдержавшись, я фыркнула. В тот самый момент, когда мы поднимались по ступеням дворца – роскошного, напоминающего о красоте дворцов Эмиратов и Индии. Такое ощущение, что он вобрал в себя все самые шовинистские культуры нашего мира (на характерах правителей, разумеется, это тоже отразилось). Еще место обитания драконов вобрало в себя всю жару магического мира: пара минут, а я уже вся потом обливаюсь с головы до ног.
– Вас что-то развеселило? – уточнил дракон.
Да. Вы. В килте. Так отвечать я не стала: все равно не поймет. Вместо этого пожала плечами:
– Мысль о том, что мне простительно, потому что я девушка. Значит, я могу говорить и делать все, что хочу.
Снисходительно-радушное выражение сбежало с его лица, а я почувствовала себя отмщенной. На этот раз даже не виртуально.
– Не настолько простительно, – поспешил исправить ситуацию Миранхард.
– О, даже так?
Мы как раз прошли через широкие двери, где нам поклонились стоявшие у них слуги и направились к очередной широкой лестнице, на протяженности любой ступени которой можно было воплотить тройной объем высказывания «интересно девки пляшут по четыре сразу в ряд».
– В моем дворце, в моем городе и моей стране существуют определенные правила, – произнес Миранхард. Голоса он не повысил, но от огненно-драконьих интонаций внутри заклубился дымок. Этот дымок растекся по мне, проступая на коже мурашками. – Я требую неукоснительного их соблюдения ото всех. Вы не станете исключением.
– Душнила.
– Что, прошу прощения?
Прощения надо было просить за то, что вы тут устроили, шейх Ахар.
– Душно мне, говорю.
– Это из-за открытых дверей.
Один взмах драконовой руки, и двери, через которые мы прошли, захлопнулись. Темнее во дворце не стало: белый камень впитывал льющийся через огромные резные окна, а вот прохладнее – мгновенно. Такой резкий контраст добавил на коже мурашек, и я поежилась. Но, прежде чем успела справиться с ощущениями, на плечи мне лег драконов мундир и лишил меня возможности мыслить здраво. Сначала с мурашками законтактировала грубая ткань, потом с обонянием – его запах. На этом меня основательно перетряхнуло, потому что вся моя нервная система как-то очень неожиданно стала ну очень нервной.
Из головы исчезли все связные мысли, я забыла все языки двух миров, а еще мне не к месту захотелось почувствовать его ладони на своих плечах. Когда он будет снимать с меня… гм, свой мундир, разумеется.
Тут воздух чем-то пропитан, что ли?
– Контраст температур, – произнес дракон, как ни в чем не бывало. – Вы привыкнете.
– Угу, – буркнула я.
Надеясь, что к остальному я тоже привыкну. Например, к перепадам своего отношения к этому чешуйчатому.
Миранхард выразительно посмотрел на меня, но ничего не сказал. К счастью, мы уже пол-лестницы прошли и свернули по ее раздвоенному языку налево. Повторяя ее изгиб, по стене протянулась невероятной красоты мозаика – пейзаж драконьего города, обласканного заливом. Такого цвета вода, бирюзовая, напитанная солнцем, сразу навевала мысли об отдыхе где-нибудь на Мальдивах. Я там не была, разумеется, но овеваться мыслями мне это никогда не мешало.
– Нравится? – спросил дракон, проследив мой взгляд.
– Нравится, – честно призналась я. Я не из тех, кто оскорбляет настоящую красоту, чтобы позлить оппонента.
– Я рад, – на удивление глубоко произнес Миранхард, а я решила быстренько сменить тему.
– Расскажите мне про отбор, – попросила я. – Ну, чтобы случайно не нарушить ничего из ваших правил.
Точнее, чтобы побыстрее нарушить их все и вылететь… на Землю. Дракон прищурился:
– Что вы задумали, Любовь?
– Почему сразу что-то задумала? – почти искренне огорчилась я. – То есть ничего хорошего во мне вы вообще не видите?
– Я вижу в вас очень много хорошего, – выдал дракон и тут же резко продолжил: – Отбор начнется через несколько дней. До этого у вас будет время, чтобы познакомиться с дворцом, городом и другими участницами. Заказать себе наряды.
  
– У меня есть майка…
– Исключено, – отрезал Дьелльский.
Так и отметим: явление на отбор в майке способно спровоцировать вылет.
Лестница закончилась, начался коридор. Один из. От площадки, на которую мы поднялись, являвшейся по сути огромным балконом, лучи таких коридоров расходились во все стороны. Если бы я смотрела на этот дворец сверху в разрезе, наверняка увидела бы полукруг-солнце. Правда, лучи от него шли бы не наверх, а вниз.