Полукровка

Его слова повисли в воздухе, тяжёлые и неудобные, обнажая ещё один социальный пласт этого города.
«Не знала об этом. Но я никогда не следовала глупым правилам», – пронеслось у меня в голове.
– Ну, я не из здешних, – пожала я плечами, стараясь говорить легко. – И для меня цвет кожи, тип магии или раса – не повод игнорировать того, кто пришёл на помощь, когда наёмные работники лишь смеялись. Тем более я только недавно сама столкнулась с расовыми предрассудками, и это… удручает.
  
На его скулах дрогнули мускулы, и с губ, тонких и выразительных, сорвалась сдержанная, но искренняя улыбка, на мгновение озарив его строгое лицо.
– Редкая и… освежающая позиция, – произнёс Каэлен, и в уголках его губ дрогнула едва заметная улыбка.
Пока мы разговаривали, тролли, наученные горьким опытом, уже вовсю работали. Они молча и сосредоточенно таскали ящики, а старший, стоя на платформе, лишь покрикивал на них деловым, понукающим тоном.
Я наблюдала за этой метаморфозой, чувствуя, как последние остатки напряжения наконец покидают меня.
– Похоже, ваш урок пошёл им на пользу, – тихо сказала я Каэлену, не в силах сдержать лёгкую улыбку.
Он слегка склонил голову, и в его золотых глазах мелькнула искорка тепла.
– Иногда достаточно просто напомнить о субординации. Добро пожаловать в Аэтрин, Эли.
С этими словами он развернулся и ушёл той же бесшумной, плавной походкой. Я осталась стоять на пороге, глядя, как тролли заканчивают разгрузку. Впервые за долгое время я чувствовала не тревогу, а нечто новое – осторожную уверенность.
«Может, всё будет не так печально, как я себе уже надумала.»
 
Глава 7
 
Та уверенность, что поселилась во мне после встречи с Каэленом, оказалась хрупким ростком, пробивающимся сквозь плитку чужого города. Ей предстояло выдержать проверку не мгновенным конфликтом, а медленным, тягучим временем одиночества.
Дни уплывали один за другим, наполненные звенящей тишиной нашего нового дома. Отец с головой ушёл в работу, его возвращения за полночь стали нормой. Я ловила на себе его взгляд за ужином – усталый, отстранённый, уносящийся в лабиринты формул и расчётов. Мы говорили о быте, о доме, но невидимая стена из его молчаливой вины и моей тоски росла между нами, тонкая и прочная, как паутина.
Я оставалась одна в этих прекрасных, пустых стенах. Мои попытки наладить связь с друзьями из Ньюлина разбивались о растущую дистанцию. Голоса Мери и Лекс в коммуникационном кристалле доносились словно со дна глубокого колодца, искажённые помехами и тысячами километров.
– …а Ник, представляешь, – голос Мери тонул в шипении, – он теперь с этой… Алисой…
– С кем? – переспрашивала я, хотя прекрасно расслышала. Сердце на мгновение замирало, но боль была приглушённой, далёкой, как эхо из другой жизни.
– С АЛИСОЙ! – проорала Лекс, её голос врезался в эфир, словно пытаясь пробить стену. – И она, между прочим, терпеть не может историю заклинаний! Как можно быть магом и не любить историю?
Я слушала их, сжимая в ладонях уже остывшую кружку чая. Их заботы – поход, который сорвался из-за дождей, ссора с Ником – казались призрачными и незначительными на фоне моего нового, парящего над облаками одиночества. Они были там, в нашем общем прошлом, а я – здесь. Одна.
Однажды, пытаясь отогнать подступающую тоску, я устроилась в саду с книгами Академии Целительства. Воздух был наполнен сладким, дурманящим ароматом ночных цветов, но их запах не успокаивал, а лишь подчёркивал мою оторванность от земли, от привычного мира. И сквозь этот густой аромат пробился другой – резкий, едкий, пахнущий грозой и опалённой плотью.
Из-за живой изгороди, отделявшей наш участок от соседского, донёсся сдавленный стон, а затем приглушённое, полное ярости и боли ругательство на языке дроу.
Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Потом – снова короткий, резкий выдох, в котором читалось отчаяние.
Любопытство, смешанное с профессиональным инстинктом целителя, пересилило осторожность. Я аккуратно раздвинула ветви плетистой розы.
У стены соседнего дома, прижимая к груди обугленную, дымящуюся руку, стояла высокая девушка-дроу. Её серебристо-белые волосы выбились из строгих кос и падали на лицо, с которого не сходила маска боли и досады. У её ног лежал обгоревший свиток, по пергаменту которого ещё ползали сизые искры. Но страшнее всего было видеть, как по её тёмной, почти фиолетовой коже пробегают судорожные, багровые всполохи магии – дикие, неконтролируемые.
«Импульсный разряд, – мгновенно диагностировала я. – Она не гасит его, а пытается сдержать внутри. А энергия ищет выход. Так нельзя. Сейчас капилляры начнут лопаться».
– Руку нужно обработать, – сказала я тихо, чтобы не испугать её.
Девушка резко обернулась, и её янтарные глаза, пылавшие от боли, метнули в меня подозрительную молнию. Её я без проблем отбила – её магия была хаотичной, не сфокусированной.
– Чего уставилась? – бросила она, но в голосе сквозь агрессию пробивалась всё та же детская досада.
– Ты силу не контролируешь, а запираешь, – сделала я к ней шаг, не спуская глаз с её руки. Она вся дымилась, и от неё исходил жар, словно от раскалённого металла. – Она сжигает тебя изнутри. Дай я посмотрю. Я… я целитель.
Дроу смерила меня долгим, изучающим взглядом, в котором читалось недоверие, но и тень надежды.
– Ты та самая? Новичок? Полукровка? – спросила она, и в её тоне не было оскорбления, лишь констатация.
«Откуда она знает? От Каэлена?»
– Элиана Доутс, – кивнула я. – Но лучше – Эли.
Она медленно, с недоверчивым вздохом, протянула мне руку. Кожа на запястье и ладони была покрыта свежими, страшными ожогами, из которых сочилась магия, похожая на расплавленный металл. Прикосновение к её коже было обжигающим.
Не говоря ни слова, я положила свои ладони поверх её руки, закрыв глаза. Я не стала глушить боль – это было бы бесполезно и опасно. Вместо этого я сосредоточилась на потоке её собственной энергии, на том бушующем, искрящемся вихре, что разрывал её изнутри. Моя магия, спокойная и глубокая, как лесное озеро, мягко обвила её всплески, не гася их, а перенаправляя, давая им выйти не через плоть, а рассеяться в воздухе тонкой, искрящейся дымкой.
Она вздрогнула, когда острая, рвущая боль начала отступать, смениваясь странным, холодным покалыванием.
– Чёрт… – выдохнула девушка, и в её голосе прозвучало неподдельное изумление. – А ты не просто так в Целители собралась. – Она разжала пальцы, которые всё это время судорожно впивались в предплечье. – Меня зовут Лиана. Спасибо. Обычно я просто терплю, пока само не пройдёт. Это… непривычно.
Так началось моё знакомство с Лианой. Взрывной, колкой, гордой до безрассудства, но в её прямоте была какая-то дикая, притягательная честность.
Следующим шагом стало её внезапное появление у меня в саду несколькими днями позже. Она пришла без стука, просто перешагнув через низкую ограду, словно так и было положено.
– Ну что, Эли, – бросила она, запрыгивая на подоконник моего рабочего кабинета без всякого приглашения. – Будешь с нами развлекаться или так и будешь в своём вылизанном саду сидеть, как призрак?
– С кем это «с нами»? – насторожилась я, откладывая перо.
– Со мной и Каэленом. – Она произнесла это так буднично, что сомнений не оставалось: они были частью одного целого. – Он тебя несколько дней так расхваливал, как ты этих троллей поставила на место. Нашим друзьям уже не терпится на тебя посмотреть.
Желанием я горела. Одиночество стало съедать меня изнутри. Но и просто так пойти с малознакомой, пусть и харизматичной, дроу я не могла.
  
– Я подумаю, – осторожно ответила я.
– Думай быстрее, – она фыркнула, спрыгнув с подоконника. – Завтра на закате, на пустыре за Озёрным кварталом. Не заставляй нас скучать.
Именно Лиана, словно проводник в диких землях, стала постепенно вводить меня в свой круг. Она привела меня на тот самый пустырь, где царил творческий хаос. Двое – коренастый парень-гном с огненной шевелюрой и худая, как тростинка, девушка с фиолетовыми прядями в волосах – вели полномасштабные боевые действия, где снарядами служили склянки и свитки.