Руководство по соблазнению сестры лучшего друга

Я поднял руку и показал ей свой телефон.
– Я бы с радостью, но мой сдох несколько часов назад.
Лала прикрыла рот рукой и хихикнула.
– О боже, Холден. Если я не буду смеяться над этим днем, я расплачусь.
Я улыбнулся.
– Сегодняшний день – просто жесть, не находишь?
– Я сказала копу пойти пососать и обозвала его дебилом!
Мы расхохотались, и я кивнул в сторону двери.
  
– Идем ко мне. Я возьму зарядное устройство, чтобы мы нашли твой телефон, а ты возьмешь нам холодного пива из холодильника.
– Звучит божественно. Спасибо.
Но едва мы вышли из апартаментов Лалы в холл, как я понял, что до божественного нам все-таки еще далеко. Перед моей дверью стояла женщина – женщина, о которой я совершенно забыл, а ведь несколько часов назад я должен был пойти с ней в кино.
Анна посмотрела на меня, потом на Лалу, и ее губы скривились.
Вот дерьмо. Ничего хорошего это не предвещало.
– Засранец. В голове не укладывается, я проделала весь этот путь, ведь волновалась, вдруг с тобой что-то случилось, раз ты меня продинамил и весь день не отвечал на звонки. – Она посмотрела на Лалу. – Наслаждайся веселой ночкой, – выпалила она и умчалась.
– Анна, подожди! Прости! Кое-что случилось, и мой телефон разрядился, а потом…
В ответ она жестом показала мне «бла-бла-бла» через плечо и продолжила идти.
– Мне так жаль, – сказала Лала. – Я не знала, что у тебя были планы.
Я покачал головой.
– Это моя вина. Я напрочь забыл, что договорился встретиться с ней в кино.
– Что ж, ты хотел как лучше. Может, я угощу тебя ужином? Это меньшее, что я могу сделать после того, как устроила из твоего дня неразбериху и испортила тебе свидание.
– Только если с меня пиво и вино.
– Договорились, – улыбнулась она.
Мы с Лалой заказали китайскую еду и решили есть прямо из коробок. Несмотря на все хлопоты, сегодня я почувствовал близость с ней – такую, как много лет назад.
– Можно тебя кое о чем попросить?
– Конечно. Если у меня будет возможность спросить кое о чем тебя. – Она протянула мне контейнер с курицей с брокколи. – Хочешь доесть? Я сыта.
Я покосился на нее.
– Ты в него плюнула?
Она выглядела шокированной.
– Что?! Нет!
Я усмехнулся и забрал коробку у нее из рук.
– Шучу.
Лала закатила глаза, но улыбнулась, открывая канцелярским ножом последнюю коробку со своими вещами.
– О чем ты хотел меня спросить?
– Почему ты позвонила Оуэну, чтобы узнать, свободны ли апартаменты, а не мне?
Лала замерла.
– Гм-м… Не знаю. Думаю, он оказался первым в моих контактах.
Это было лишено всякого смысла, ведь и мое имя, и фамилия по алфавиту стояли перед именем Оуэна. Она вдруг стала избегать зрительного контакта, а я не хотел, чтобы между нами возникло напряжение, поэтому сменил тему.
– Твоя очередь… – напомнил я.
– А? – Лала наморщила нос. – Моя очередь для чего?
– Ты сказала, что разрешишь мне спросить тебя кое о чем, если ты тоже меня кое о чем спросишь. Теперь твоя очередь.
– Ох, – она достала из коробки стопку полотенец и пошла в ванную. – Ладно, есть кое-что, что я хочу узнать, – вернувшись, заявила она.
– Выкладывай, – сказал я и закинул в рот кусочек курицы.
– Со сколькими женщинами ты спишь в месяц? Я имею в виду… это уже вторая, которую я вижу в твоей квартире.
Я закашлялся и едва не подавился. Округлив глаза, Лала побежала за бутылкой воды и поднесла ее к моему лицу.
– Пей. Или хочешь, чтобы я применила прием Геймлиха?
Я прокашлялся еще несколько раз, но, прослезившись, сумел-таки проглотить кусочек курицы.
– Не в то горло кусок пошел, – объяснил я и взял бутылку.
Лала смотрела, как я пью.
– Слава богу! Я не использовала прием Геймлиха с урока физкультуры в восьмом классе. Я даже не помню, как это делается.
Потребовалась еще минута, чтобы унять жжение в горле, но, по крайней мере, я снова мог дышать.
– Извини, – пробормотала она. – Не следовало задавать столь личный вопрос.
– Нет, все в порядке. Ты можешь спрашивать меня о чем угодно. – Хотя я понятия не имел, как ответить на ее вопрос. Со сколькими женщинами я переспал за месяц? Я их не считал, но какую бы цифру я ни назвал, она бы все равно решила, что я мужчина-шлюха. – Наверное, количество варьируется из месяца в месяц. Иногда ни одной, а иногда несколько.
– Ты… приводишь девушку домой каждый раз, когда тусуешься где-нибудь?
Черт. Я сделал только хуже.
– Нет, не каждый.
Потому что однажды четыре месяца назад я почувствовал себя не очень хорошо и рано ушел из бара один.
Она покачала головой и подняла руки.
– Я не хотела нарушать границы или обидеть тебя своим вопросом.
Я пожал плечами.
– Все в порядке.
Она несколько секунд смотрела на меня.
– Держу пари, значит, ты и правда неплох в…
Мои брови взлетели вверх. Лала прикрыла рот ладошкой. На ее щеках расцвел румянец.
– Господи. Даже не верится, что я только что это сказала. Но… знаешь, практика ведет к совершенству.
Я улыбнулся.
– Мне нравится, что ты все еще краснеешь, когда смущаешься. Как в детстве. Ты это не переросла.
– А еще я, видимо, не переросла говорить вслух неловкие вещи. Прости, я веду себя так неуместно. Не знаю, что на меня нашло.
– Все в порядке.
Лала закончила распаковывать последнюю коробку, и я ее разобрал. Мы все сделали, но заканчивать на этом я был не готов.
– Не хочешь бокал вина? У меня есть белое и красное.
– Конечно, – подумав, произнесла Лала. И улыбнулась. – Было бы здорово.
– Красное или белое?
– Белое.
Я кивнул.
– Я только отнесу эти коробки в мусорный контейнер – и вернусь.
– Ладно.
Сбегав вниз, я вернулся в свою квартиру и прихватил бутылку пино гриджио и два бокала. Но вместо того, чтобы пойти в соседние апартаменты, я открыл окно на своей кухне и выбрался на пожарную лестницу.
– Эй, Лала! – Я наклонился к окну ее квартиры и крикнул. Она не подошла, и я сложил ладони рупором и заорал: – Эй, Эллисон! Открой окно!
Через несколько секунд она приоткрыла окно в своих апартаментах и высунула голову наружу.
– Я не могла понять, откуда ты кричишь.
Я помахал ей рукой.
– Выбирайся по своей пожарной лестнице.
Она посмотрела вниз.
– Это безопасно?
– Безопаснее, чем сидеть на крыше родительского дома, когда все остальные спят, как мы делали в детстве.
Лала улыбнулась и выбралась наружу. Между моей пожарной лестницей и ее было всего около фута. Я налил два бокала вина и протянул ей один через металлические балясины.
Она взяла его и взглянула на небо.
– Боже, я все время забиралась на ту крышу и смотрела на звезды.
– Знаю. А я присоединялся к тебе всякий раз, когда оставался у вас ночевать и Райан засыпал раньше меня. У тебя всегда был с собой учебник астрономии и несколько цветных ручек.
Она пригубила вино.
– Мне нравилось записывать звезды, которые у меня получалось идентифицировать, и выделять их цветом в зависимости от созвездий, к которым они принадлежали.
– Большая Медведица, Кассиопея, Орион, Большой Пес, Центавр и Карина, – подхватил я. – Твоей любимой была Карина. В какой-то момент тебе даже захотелось сменить имя на Карину.
Лала посмотрела на меня.
– Неужели ты до сих пор это помнишь?
– Я многое помню о тех ночах, когда мы разговаривали… – Мне следовало на этом остановиться, ведь уже сказал больше, чем следовало, но я всегда плохо чувствовал границы дозволенного. – Знаешь, ты была первой девушкой, с которой я почувствовал, что могу быть самим собой. Когда мы сидели там, на крыше. Например, я мог рассказывать тебе какую угодно чушь, о которой мечтал, и ты ни разу не заставила меня почувствовать себя идиотом. Ты всегда выслушивала меня и давала понять, что все возможно.
  
Лала кивнула.