Бесполезный попаданец (СИ)

И это не равнодушие, вот такое сейчас время. Верят, что все будет нормально.
В реальности, не все так радужно. Есть и хулиганы, которые могут пристать на автовокзале и мелочь отобрать. Почему мелочь? А откуда у ребенка большие деньги?
Есть и "нехорошие" взрослые. Но дома я получил множество инструкций "с чужими никуда не ходи" и тому подобных. А со шпаной можно и в родном городе встретиться. Так что привычны и отработаны методы борьбы с ними. Самый основной - идти рядом с кем-то из взрослых, делая вид, что вместе. Тогда побоятся подойти. Но и просто соседство взрослого остановит хулигана-малолетку. Люди не пройдут мимо беспредела и вмешаются, если увидят, как обижают рядом ребенка. Память подсказывает, что в прекрасном далеко будет хуже.
  
О таких мелочах, как хулиганы-малолетки, родители и не знают. Как и о маньяках, убивающих детей на просторах страны. Но слухи доходят, вот и инструктировали на полном серьезе. Волнуются конечно, но сейчас так все живут. Информация дойдет через неделю - и это нормально, оперативно. На телеграммах разоришься, если использовать их как СМС-ки. Да и до телеграфа от деда добраться проблематично.
Размышляя я ехал от города к городу. Место хорошее у окна и пусть на улице сыро, в "Икарусе" тепло и спокойно.
Проехали небольшую деревню с названием "Красный Бор". Что-то знакомое. Из будущей жизни. Память усиленно работает, и я вспомнил!
Это же то, что через два года будет назваться людьми не иначе как "Кровавый Бор". Воспоминания пошли волной. То ли в сорок первом, то ли в сорок втором, здесь разгромили немецкую колону. Бывали у нас успехи в тяжелые дни начала Отечественной. Фашисты попали в танковую засаду. Немцы спешно прятались в окружающем дорогу, лесу, том самом Красном бору. Большая часть телег и автомобилей смогла уйти, но и наши не подкачали. Лес перепахали орудия и подоспевший полк тяжелой авиации. Сколько там полегло немцев не знает никто. Говорили, что потом похоронили сотни непогребенных скелетов. Но не из-за немцев получил свой новое название этот лес. В те, военные годы, то ли наши начали наступать, то ли немцам стало не до остатков колонны, но они бросили все как есть, лишь заминировали подходы к месту трагедии и сам лес. Шли годы. Нашим тоже некогда было заниматься этим местом, благо от ближайших сел много километров. Но в конце войны случилось несколько подрывов мирных людей и место трагедии... обнесли колючей проволокой, выставили знаки. Война еще шла и разминирование леса отложили. Потом о нем почти забыли. Все кроме местной ребятни, которая пусть и редко, но наведывалась сюда, не за грибами. И вот в семьдесят пятом году здесь произойдет трагедия. Погибнет сразу шестнадцать детей и еще пятеро выживут, но останутся калеками. Они подорвутся не на мине. Разведут костер, в который положат большой снаряд. Он не взорвется, дети после долгого ожидания в укрытии, подойдут к погасшему костру и тронут снаряд. Эта трагедия не будет освещена в прессе и на телевидении, но слухи о ней разойдутся по стране. В школах будут рассказывать ученикам о ней не таясь, чтобы избежать повторения в будущем. Так что в памяти о ней есть все. И даже то, что интересно еще больше. После трагедии лес прочешут саперы вдоль и поперек. По слухам, вывезут несколько грузовиков снарядов и оружия в хорошем состоянии. Похоронят безо всякой почести останки немцев. А бор получит новое название - кровавый.
Что еще интересно, поисковики двадцать первого века тоже любят это место. Несмотря на мощную саперную операцию, и на их долю осталось немало "вкусного". Память подкинула разговор с одним из них, что в этом месте можно найти очень хорошо сохранившиеся экземпляры оружия в заводской смазке. Они и в двадцать первом веке выглядят как новые. А уж если за семьдесят с лишним лет не пострадали, то сейчас, с времен войны, только тридцать прошло. А оружие нам нужно. Это говорит и моя взрослая память, но и детская еще больше. Да и детей стоит спасти, и за два года постараться выбрать отсюда вещичек по максимуму.
******
- Ой, совсем забыл!
- Что такое? - Разволновалась тетка, сидящая рядом со мной.
Ее стоит успокоить. Едем мы рядом, с самого начала и предположительно до конечной. По пути немного пообщались, познакомились. Хорошо, что она моих не знает, а то бы пришлось тяжелее. Но если я не сяду на следующей остановке в автобус, может поднять панику.
- Да я же хотел к дядьке заехать, он по дороге, в Колодезе живет. А я чуть не забыл.
- Чего волнуешься, мы еще не доехали. Колодезь - это следующая.
- Да? Хорошо. Но теть Маш, если вдруг меня приедет дедушка встречать и будет спрашивать, скажите я к дяде Вите заехал. Через два дня приеду.
*******
Пока добрался пешком, вымотался. От трассы сюда около десяти километров, грунтовки и тропинок. Это еще хорошо, что знал куда идти, из памяти будущего. Долина этого "кровавого бора" расположена ниже окружающей местности, на несколько метров. Ее можно рассмотреть почти всю с высокого дерева у холма, который на краю ложбины. Видны остатки той самой дороги, где немцы попали в засаду. Большей частью она заросла лесом. Но на месте дороги деревья пониже, поэтому она выделяется. Где-то по дороге была деревенька, сожженная немцами при отступлении. И насколько помню, все заминировано. Тем не менее, следы людей видны. В одном месте свежесрубленные деревья. Кто-то заготавливал дрова. На строительство эти деревья не пойдут. Стволы кривоватые, покрыты мхом. Близко болота. Вот воронка явно от какого-то боеприпаса.
Подошел поближе, видны остатки тонкой, блестящей проволоки. Мина. Видимо с тех еще лет. Но вокруг нет никаких остатков одежды. Скорее всего подорвался зверь. Или кто-то из местных, обнаружив растяжку, ее разминировал. Живут здесь не саперы, забросили издалека веревку с крюком и потянули. Взрыв никто не услышит. Ближайшие дома за несколько километров. Окружающий лес и холмы поглотят звуки самых сильных взрывов. Даже тот взрыв, что через два года унесет многие жизни никто не слышал в округе. О нем узнали от прибежавшего домой, раненного мальчишки. И то еле выудили информацию. Боялся, что заругают. Так что тут можно взрывать, стрелять. Услышит только такой же отмороженный любитель гулять в опасном лесу. Судя по вырубке, такие есть.
С опаской, внимательно смотря под ноги, я прошел километров пять. Ушло на это четыре часа. С физической точки зрения - отдых. Иду медленно. Но постоянное напряжение, поиск подозрительных мест, выматывают не меньше, чем долгий переход.
Энтузиазм пропал, как только вступил на опасную территорию. До того казалось все просто. Как я могу подорваться? Ведь это же я! Но на месте отношение изменилось. Найти под землей мину не могу. Длинной палкой разгребаю листву, высматриваю опасности. Но в основном стараюсь пройти по тем местам, где кто-то ходил или ехал. Да и если оторваться от мин, результат плачевный. Земля все надежно скрывает. Рассказы о лежащих прямо на поверхности снарядах не подтвердились. Сильно копать я не решился. Да и нечем. Подозрительные бугорки аккуратно ворошил, но ничего не нашел. Вот грибов здесь видимо не видимо. В итоге на обратном пути набрал полный рюкзак, снял майку, завязал ее узлом и всю ее наполнил тоже.
Обратно выбирался по своим следам. Дело пошло быстрее, но все равно к ближайшей деревне пришел уже в сумерках. Опыт взрослого и детства противоречив. По будущему, на то, что удастся "вписаться" на ночевку не сильно наделся. Молодость же не понимала - почему? Прав оказался я молодой. Довольно легко пустили в первый же дом. Даже отнекивались от половины грибов, но я настоял о своей доле "в котел". Сытный ужин с намечавшимся долгим разговором... я заснул прямо за столом. Спокойные мирные люди. Добрые. Ночевать меня определили на одной койке с мальчишкой, своим сыном, чуть младше меня.
  
Утром за завтраком поговорили подольше. Хозяева не сильно интересовались моей историей, им хватило краткого рассказа, что мол заехал к дядьке, того не оказалось дома. Ждал, ждал, пошел грибов насобирать, да вот так и проходил до вечера. Утром поеду дальше, к деду. То, что маленький ребенок путешествует один вопросов не вызвало. Единственно предостерегли - не ходи мол в ту сторону.