Ювелиръ. 1809. Поместье (СИ)

Свесив ноги на кровать, я яростно потер лицо. Сюрпризы в моем лексиконе числились в графе «риски»: они предвещали либо визит тайной канцелярии, либо очередной каприз монарших особ с готовностью на «вчера». Правда в голосе Варвары тревоги не слышалось.
— Куда в такую рань-то? — уточнил я, касаясь ступнями ледяного пола и нащупывая рукой сорочку.
— Увидите. Утепляйтесь основательно, на улице холодно.
  
Штаны и рубашка заняли свое место в рекордные сроки, а порция ледяной воды из кувшина, плеснувшая в лицо, окончательно разбудила организм. Быстренько приведя в себя в порядок, я вгляделся в свое отражение. Из зеркала на меня смотрел человек, готовый к любым вводным.
— Готов, — крикнул я. — Входите.
Дверь распахнулась. Собранная и строгая Варвара, одетая в дорожное платье, шагнула через порог. В руках она держала мой дорожный сюртук из плотного английского сукна, которому были безразличны петербургские ветра.
— Позвольте, — развернув ткань, она пригласила продеть руки в рукава.
Рука застыла на полпути. Варвара Павловна, моя «железная леди», расчетливый партнер и совладелица, вдруг сменила амплуа — так оруженосец подает рыцарю доспех перед турниром или жена провожает мужа на войну. От неожиданности я даже растерялся.
— Варвара Павловна, пуговицы пока еще входят в список моих компетенций, — пробормотал я, пытаясь скрыть неловкость за ехидством.
— Знаю, — она невозмутимо расправила складки на плечах, на секунду задержав пальцы на лацкане. — Но сегодня день особый. Хочу, чтобы вы чувствовали себя… во всеоружии.
Спорить расхотелось. В этом ритуале сквозило доверие — она впускала меня в свою игру, правила которой пока оставались в тумане. Что ж, принимается.
— Готов, — повторил я, перехватывая трость.
Во дворе Петербург досматривал последние сны перед рассветом. Влажный воздух, пропитанный дымком первых растопленных печей, бодрил. У крыльца черным монолитом застыла карета, а на козлах возвышался Иван — мой возница и телохранитель в одном лице.
— Доброе утро, Ваня, — бросил я, ныряя в салон.
Иван обозначил кивок, поправив шляпу. Его спина выражала абсолютную готовность к телепортации хоть на край света. Молчаливость этого гиганта успокаивала — слова он экономил так же, как и движения в бою.
Варвара устроилась напротив. Дверца захлопнулась, и экипаж, качнувшись, тронулся с места. Колеса застучали по брусчатке.
Направление приходилось угадывать по инерции на поворотах — шторы были плотно задернуты. Варвара сидела, сложив руки на коленях, загадочная полуулыбка не сходила с ее губ. Она откровенно наслаждалась моментом.
— Интригуете, Варвара Павловна, — буркнул я. — Едем брать банк?
— Банки нам без надобности, — парировала она.
Вот же интриганка.
Грохот брусчатки усилилвался.
В голове крутились мысли, перебирая варианты. Секретная встреча? Новое месторождение?
Наконец экипаж замедлил ход.
— Прибыли, — объявила Варвара.
Толкнув дверцу, я выбрался наружу, щурясь от яркого солнца, прорвавшего облачную блокаду.
— Хм… Поместье… — вырвалось у меня.
Вместо хлипких, почерневших створок, запомнившихся мне при покупке этого богом забытого имения, путь преграждал настоящий фортификационный узел. Периметр опоясывал добротный кованный забор. Ворота, висящие на массивных петлях, внушали уважение своей монументальностью, а на угловых вышках, сканируя сектор обстрела, двигались силуэты.
За оградой просматривалась крыша главного дома. Свежая черепица ловила солнечные блики, а дымок из трубы обещал тепло.
Реальность слегка поплыла. Я покупал это место как «базу на вырост», запущенный актив, требующий колоссальных вложений, времени и нервов.
— Варвара Павловна… — я обернулся к спутнице. — Каким образом? Когда успели?
Она встала рядом, с гордостью осматривая результаты своей тайной деятельности.
— Зима была долгой, Григорий Пантелеич. Пока вы очаровывали императриц, мы строили.
— Но бюджет… Это же стоит…
— Не так уж и много, — отмахнулась она. — Самое интересное внутри. Открывай, Иван!
Спрыгнув с козел, Ваня толкнул створку. Ворота бесшумно распахнулись, открывая доступ в мои новые владения. И открывшаяся панорама заставила мгновенно забыть о расходах, политике и даже о визите в Зимний.
Передо мной развернулся идеальный инженерный плацдарм. Рай для мастера, где любой, даже самый безумный технологический замысел мог обрести плоть, скрытый от лишних глаз.
— Я благодарна вам за все, что вы для меня сделали. Добро пожаловать домой, мастер, — тихо произнесла Варвара.
Я промолчал, не находя достойных слов.
Двор вымостили на совесть. Варвара уверенно взяла курс вглубь территории, к границе того самого участка, что покупался «на вырост». Опираясь на трость, я поспешил следом, пытаясь унять нетерпение.
За флигелем пришлось замереть.
Там, где осенью чернели жалкие фундаменты, теперь высились три приземистых кирпичных корпуса. Склады — настоящие промышленные казематы: стены в два кирпича, узкие зарешеченные бойницы под самой крышей и ворота, способные пропустить тройку лошадей. От построек тянуло запахом сырой извести.
— Склад сырья, — Варвара указала на первый корпус, извлекая из складок платья увесистую связку ключей. — Сухой, по заданию. Полы подняты, продухи в фундаменте работают — плесени не будет. Второй — под готовую продукцию. А третий… третий пока пуст. Ждет вашего вердикта.
Проходя мимо, я коснулся рукой шершавого кирпича. Масштаб впечатлял. Это была база не для ремесленника-кустаря, а для заводчика.
— Идемте, — поторопила она. — Десерт мы спрятали подальше.
Путь лежал к искусственному холму в дальнем конце участка. Земляной вал скрывал под собой нечто массивное, и лишь в склоне темнела тяжелая, окованная железом дверь, утопленная в гранитный портал.
— Помните тот вечер, когда вы изрисовали углем всю скатерть? — спросила она, загоняя ключ в скважину. — Вы тогда рассуждали о месте, где можно работать с огнем и ядами, не рискуя отравить половину Петербурга.
Помнил ли я? Мечты уставшего попаданца, тоскующего по нормальной лаборатории. Я тогда чертил схемы принудительной вентиляции, рассчитывал толщину сводов и бредил изолированными боксами, будучи уверенным, что она пропускает эти технические фантазии мимо ушей, занятая сведением баланса.
Замок щелкнул, дверь подалась тяжело, открывая зев прохладного подземелья.
— Прошу, — приглашающий жест рукой. — Ваша нора.
Стоило переступить порог, как Варвара высекла искру. Пламя масляного фонаря выхватило из темноты сводчатый коридор, облицованный красным кирпичом, а легкие наполнились прохладным воздухом. Никакой сырости.
Через пару метров коридор влился в просторный зал, и дыхание сбилось с ритма. Она запомнила и реализовала всё.
Монолитные столы, вмонтированные в пол для гашения вибраций. Ниши с вытяжными колпаками вдоль стен, трубы от которых уходили сквозь толщу земли. Желоба для стока в полу.
— Те самые «отдушины», — пояснила спутница, заметив, как я задрал голову к потолку. — Печники ругались страшно, уверяли, что тяги не будет. Но мы вывели трубы высоко, по вашему чертежу. Теперь там такой сквозняк — шляпу срывает.
Подойдя к столу, я провел ладонью по полированному граниту. Идеально.
— А здесь, — она толкнула боковую дверь, обитую войлоком, — «тихая комната». Ни пыли, ни тряски.
Я бродил по залам, словно по храму науки. В молчании Варвары читалась гордость, и вполне заслуженная. Она построила это для меня, поверив в мои безумные идеи больше, чем я сам.
— Но это еще не все, — прервала она мое благоговейное оцепенение. — Идемте.
  
Миновав лабораторию, мы вышли через другую дверь. Впереди, уходя во тьму, тянулся тоннель, зашитый в кирпич.
— Триста метров, — отчеканила Варвара. — Как в аптеке. Ваша «труба».
Тир. Баллистическая лаборатория, где можно пристреливать образцы, не пугая ворон и соседей.