Меч некроманта

Крысиному королю стало не по себе.
Жизнь его была богата приключениями, и ему, конечно, не раз приходилось искажать факты, слегка преувеличивать, выкручиваться, наводить тень на плетень и просто врать. Однако, если на тебя смотрят такими любящими, такими наивными и готовыми верить каждому твоему слову глазами…
– Хм… – промолвил крысиный король. – Ну хорошо… Давай эту игру прекратим, если она тебе не нравится. Однако мы к ней вернемся, не так ли?
  
– Вернемся?
– Ну да, некоторое время спустя. Когда настанет благоприятный момент.
– А ты еще хочешь в нее поиграть?
– В общем… да, хочу. Мне нравится в нее играть. И могут возникнуть разные дополнительные обстоятельства, делающие ее интереснее. Думаю, нам даже удастся сыграть в нее в компании.
– Да? И кто еще будет в нее играть?
– Мне кажется, некто большой и зубастый. В общем, ты его узнаешь.
– А сейчас его пригласить к нам нельзя?
– Нет, еще рано, – сказал крысиный король. – Но думаю, он к нам скоро присоединится. Если у него хороший нюх и если он… точнее – она… умеет читать следы.
Тут он задумался.
Что будет, если мать тиранозаврика и в самом деле появится? Ну конечно, первым делом она пожелает забрать своего сынка. А вторым? Может быть, наказать его спутника? Если решит, что его похитили. А что любая мать на свете, даже не такая зубастая, как самка тираннозавра, с радостью проделает с похитителем своего единственного и ненаглядного чада? Погладит его по головке? Скажет спасибо?
– Как скоро? – спросил динозаврик.
– Не знаю, – признался крысиный король. – И лучше бы… гм… я подумал, что может быть, это случится нескоро. Мне так кажется. Точнее – я думаю, что это случится нескоро. Да и случится ли? Ну а если все-таки произойдет…
– Да? И что тогда?
– Н-у-у-у… как тебе объяснить…
– Но это будет интересно?
Крысиный король еще раз встретился с малышом глазами и заверил его:
– Кончено. Это – будет интересно.
Он не врал. У него была полная уверенность, что так и будет. По крайней мере, в отношении тиранозаврихи. Вот будет ли это интересно лично ему? Тут его одолевали сомнения.
Впрочем, одернул он себя, любые неприятности несут в себе и возможность их избежать. Не стоит трусить раньше времени. Иначе так всю жизнь и проведешь в страхе, в дурных предчувствиях. В то время, когда жизнь… И вообще, может, стоит отвлечь малыша от этого разговора? Вот только, как это сделать? Поговорить о чем-то не опасном? О чем?
– А теперь мне снова захотелось есть, – заявил тиранозаврик. – Голоден я очень. Понимаешь?
 
15.
 
Щепотка знаний об окружающем мире, огромное, просто непомерное любопытство, несокрушимая вера в лучшее будущее, и… ну да, вот она – любовь к маме. Неиссякаемая, что хуже всего. Этот камешек с места не столкнешь. Не по силам.
Джинн приуныл.
Ничего себе, объект воздействия. Неужели придется отступить и здесь? Неужели ему не по зубам даже такая кроха, как этот тиранозаврик?
Ну уж нет. Тут он своего добьется, во что бы то ни стало. Должен. Иначе окончательно утратит остатки самоуважения и никогда-никогда не выберется из этой лампы.
Джинн взглянул на ближайшую, выпуклую, сияющую желтизной свежесбитого масла, стену лампы и содрогнулся. Впрочем, пришел он в себя быстро.
Рано сдаваться! Что-нибудь обязательно придумается!
Итак, что у него имеется? Знания? Они настолько ничтожны, что их можно не учитывать. Да и кто пытался завладеть чьим-то сознанием с помощью знаний? Эмоции, только эмоции. Вот его настоящее оружие. А знания… Может, это неплохо, что их так мало? Возможно, это даже удастся как-то использовать?
Он придумает это немного погодя, после того как еще раз закончит ревизию. А пока – любопытство. Как его можно пустить в дело? Будь оно у владельца лампы, у этого самого крысиного короля, уж это было бы просто замечательно. А так… Хотя, хотя… Не слишком ли он разбросался? Как-нибудь любопытство к делу приспособить удастся. С его-то опытом и умением…
Вот вера в будущее и в самом деле для его целей совершенно бесполезна. Она никак не пригодится. Правда, она и не мешает, а значит, сейчас о ней стоит забыть.
Что там осталось? Любовь к матери?
Джинн огорченно покачал головой.
Вот это, уже ни в какие ворота не лезет. С этим надо бороться. Это помешает ему с помощью тиранозаврика загнать крысиного короля в такое положение, в котором он будет вынужден воспользоваться волшебной лампой. А может, сделать так, чтобы он ее потерял? Ну, не получается с одним владельцем… кто мешает его сменить и попробовать с другим? Он наверняка окажется более внушаемым.
Мысль была достаточно интересная.
Обдумывая ее, джинн снял халат и погрузился в прохладную, пахнущую фиалковой эссенцией воду бассейна. Тотчас рядом с ним появились две гурии и принялись его массировать. Одна была белокурая, а другая – шатенка. Сидя по шею в ароматной воде, нежась под умелыми руками гурий, джинн настолько пришел в себя, что решил вариант с потерей лампы пока не рассматривать.
Только в самом крайнем случае. Не раньше.
А любовь к матери, направленная на этого проходимца крысиного короля… Ничего, ничего… Цыплят по осени считают. Если разрушить ее невозможно, то почему бы не попытаться использовать в своих интересах?
И кажется, у него на этот счет появилась одна, очень перспективная идея.
 
16.
 
– Направо или налево? – спросил Широкая Кость.
– А какая разница? – ответил вопросом на вопрос Хромоногий.
– Наверное, ее и в самом деле нет. Но все-таки, куда мы свернем?
– Спроси у старшого, он скажет. Кому знать, как не ему?
Проломленный Череп сделал вид, будто ничего не слышит. Он рассматривал огромный замшелый камень, на котором было выбито: «Направо пойдешь… » На этом надпись обрывалась. Судя по следам на камне, ее кто-то старательно стесал. Правда, значительно ниже была другая, сделанная корявыми буквами густой красной краской. «А стоит ли идти хоть куда-то? Не лучше ли вернуться туда, откуда пришел? Спартак – победит, вольфрам и ванадий.»
Что-то эта красная надпись наверняка должна была означать. Вот только как догадаешься? Загадка, настоящая загадка.
– А если не скажет? – промолвил Широкая Кость. – Откуда ты знаешь? И вообще, почему ты раздаешь за него обещания?
– Ничего я не раздаю. Просто если он командир, то должен, обязан отвечать на наши вопросы. А иначе какой из него начальник? Если же на вопросы не отвечать… Таким старшим быть и я. Запросто.
– Неужели? – наконец подал голос Проломленный Череп. – Запросто?
– А что в этом трудного? Не отвечая на вопросы, может каждый.
– Хорошо, – Проломленный Череп взмахнул топором так, что загудел воздух. – Я отвечу на твой вопрос. Мы пойдем направо.
– Почему? – тут же поинтересовался Широкая Кость.
– А вот на такие вопросы я отвечать не обязан. Ни один начальник на такие вопросы отвечать не обязан.
– С чего… – начал было Широкая Кость.
– Он прав, – оборвал его Хромоногий. – Тут он прав. Не должен он тебе это объяснять. Помню, прежде чем стать таким, какой я сейчас, мне как-то пришлось идти в логово черных гусатов за толстым карадоном для стен. Вот они свою королеву слушают беспрекословно. На это стоит поглядеть. Конечно, и она в достатке оделяет их хмельным молочком…
– Помолчи, – рыкнул на него Проломленный Череп. – Хмельного ему захотелось… Все, отпился хмельного. Больше тебе ничего подобного не обломится.
  
– Да, это так, – сокрушенно помотал головой Хромоногий. – Не будет.
– Почему? – запротестовал Широкая Кость. – Вот мне один знакомый говорил, что если искупаться в котле, наполненном известковой водой, то…
– Чушь, – буркнул Проломленный Череп. – Пробовал я эту штуку. Никакого эффекта. И кстати, пойдем мы дальше или нет? Напоминаю – направо. Марш за мной!