Росомаха. Том 3 (СИ)

Вот такую клятву я не хотел давать категорически. Да, у меня была в знакомствах тощая трёхсотлетняя девочка Лиза с грудью четвёртого размера, которая могла, в теории, вылечить малявку. А могла и не вылечить. А других подобных знакомств у меня и не было.
— Я обещаю, — наконец решился я. — Что сделаю всё, что в моих силах. Возможности есть, но это не гарантии, понимаешь? Дети не должны умирать.
  
Я опять полыхнул белым светом, Росс принял клятву, чего я не хотел. Но и отступать не буду. Это был редчайше крутой боец. А мне нужна своя армия, теперь, после того как многие узнали об огромных деньгах моего рода. Я хотел себе подобного бойца! Он будет началом моей гвардии.
— Меня устраивает подобная формулировка, — просипел несостоявшийся убийца. — И я, Альфред Безымянный, клянусь жить и служить роду Росомахи. Защищать в меру сил, не отлынивая и не филоня. Действовать в интересах рода, возвышать и обогащать его. С оговоркой на клятву господина. Клянусь!
Он полыхнул белым, чрезвычайно удивив меня. Это же Росс принял клятву! А через секунду оказался на поляне, той самой. Напротив меня было моё божество в виде зверушки. Ой, прости, Росс, в теле росомахи. А рядом я увидел этого Альфреда. Вот это номер! Я почему-то был уверен, что Росс призывает к себе только членов семьи. А тут вот так странно.
— Андрей, не удивляйся! — сказал он. — Нам в род нужна его сестра. Разбейся, но спаси её. К сожалению, именно в этом случае я вмешаться не могу. Спасать тебе придётся самому, полностью, даже подсказок не дам. Да они и не понадобятся. И дай ей честь стать слугой рода ни за что, просто так, с первого дня. Говорю вам это обоим, чтобы кривотолков не было, потому вы оба здесь. А теперь ступайте!
Я вновь стоял на обочине ночной дороги, пытаясь проморгаться и вернуть засвеченное зрение в норму. Напротив меня тем же занимался Альберт. Ремня на нём не было, он стоял на ногах, свободный от пут. Блин, а ведь неплохой ремень был, явно недешёвый. Меня как будто кто-то услышал, поскольку эта деталь гардероба плюхнулась на дорогу между нами. Я усмехнулся, Росс ещё и немелочным оказался, красавчик!
— И что теперь? — устало шёпотом выдохнул несостоявшийся убийца. — У меня предсмертный бред, или я вживую увидел Бога?
С его ладони капала кровь, не долетая до земли, она загоралась и исчезала. Кровь тоже подтвердила клятву, хотя руку он точно не резал. Опять проделки зверушки, ой, Росса?
— Всё так и есть, — я устало плюхнулся на землю. Силы полностью покинули меня. — Мы были в гостях у тотема моего рода. И он считает, что твоя сестра очень важна, и даже готов взять над ней ответственность просто так. Без заслуг. Так что у меня теперь, помимо клятвы и сочувствия, появился третий стимул. И да, добро пожаловать, надеюсь, мы сработаемся.
А ладонь мужчины на глазах исцелилась. В этот момент раздалось ржание, в нашу сторону скакала лошадка Альберта. Морда в мыле, бока мокрые. Она явно от кого-то убегала, телегу мотало во все стороны, непонятно, как она ещё была цела. Нас она или не видела, или просто не считала преградой, но пёрла просто сквозь нас. До удара оставалось секунды три.
Переглянувшись, мы улыбнулись. На слова и обсуждение времени не было. Но я был уверен в его реакции почти как в своей. И он не подвёл.
Одновременно расступившись, пропуская лошадь, мы дружно вцепились в поводья, каждый со своей стороны, пригибая голову бедолаги к самой земле и вынуждая остановиться от боли во рту от уздечки. Она протащила нас метра три, после замерла, кося глазами во все стороны. Явно пребывая в панике.
— Ну, Бурка, ну, девочка! — захрипел мужчина, хлопая по крупу. — Я здесь, ты в безопасности! Всё хорошо.
Лошадка действительно начала успокаиваться, и тут раздался многоголосый вой, от которого кобыла вновь начала паниковать. Шакалы, бич Кубани. В некоторые года их появлялось настолько много, что сюда присылали войска, которые прочёсывали побережья, нещадно уничтожая «плохих собачек».
Ростом с большую кошку или среднюю собаку, по колено в холке, они были страшны и опасны только в стае. От одного шакала мог отбиться даже ребёнок. А вот полсотни этих тварей остановить было почти невозможно.
Их любимый приём — карусель. Они по очереди подскакивали и вырывали кусок из тела. И даже если ты их убивал, некоторые атаки проходили. И на десятой твари ты просто истекал кровью. Потому я напрягся и достал клинок. Это будет славный бой!
— Господин, вы живы! — раздался крик позади меня. А я даже не заметил за мыслями приближения людей. — Пригнитесь, у меня арбалет, я его застрелю!
Кого паренёк собрался стрелять, я понял сразу. Моего нового союзника, моего слугу. Нет, лишнее это. Я спокойно обернулся.
— Это друг, — улыбнулся я, глядя на воинственность водителя.
Следом с обрыва выползал такой же мокрый и явно замученный Василий. Дышал он очень тяжело. Купание и альпинизм явно не были его развлечениями.
— Но арбалет не убирай, враг только приближается, вой слышишь? — добавил я.
— Но это точно тот, кто пальнул по нам файрболлом! — не унимался молодой. — Я же видел, поверьте, господин!
— Отчего же не поверить? — хмыкнул я. — У нас другая проблема. Вась, на тебе лошадка. Не знаю как, но она должна не сбежать. А ты держи болты наготове. Можешь наверх залезть, отстреливай дальних.
Паренёк согласно кивнул, с сомнением поглядывая на Альберта. Но всё это было неважно. Я перебирал площадные заклинания, что мог выпустить безопасно для нас. Их было всего два. Я остановился на обледенении.
И когда большая стая голов в тридцать показалась в поле зрения, «спустил курок». Круг леденящей стужи начал расширяться, замораживая зверей, создавая причудливые, но почти каждый раз очень красивые скульптуры. Выжило меньше десятка, и все они сейчас с сумасшедшей скоростью драпали обратно, битвы не состоялось.
После недолгого обсуждения, вопросов, мы решили отправиться в путь. Я собирался по дороге рассказать все детали, почему убийца живой едет с нами. Я не надеялся, что неприязнь пропадёт по щелчку пальцев, но на понимание рассчитывал. Впрочем, это не горит, в такой ситуации моё слово — закон.
Я с Василием уселись в коляске, водитель сел спереди на козлы, убийца запрыгнул в багажное отделение. Места там было очень мало, но поместился. До дома оставалось километров пятьдесят, часа четыре на подобном транспорте. Осознав это, я закрыл глаза, велев беспокоить только в крайнем случае. И уснул.
Когда я проснулся, уже светало. Солнышко ещё не взошло, но видимость была приличной. Птицы ожили, как и многие насекомые, наполнив окружающую красоту звуками. Одуряюще пахло амброзией, кошмаром для аллергиков. И почему-то горькой полынью.
Оглядевшись, я понял, что мы уже свернули на узкую дорожку, отходящую с основной дороги и ведущую к моему особняку. До дома оставалось минут десять такой скорости. Лошадь выглядела не просто уставшей, она явно едва переставляла ноги. Интересно, почему у всех зверей лапы, а у лошадей — ноги? Даже у пауков и мух лапы, точнее, лапки! Забавно.
Объяснений по дороге я не дал, так как уснул. И сейчас у меня было единственное желание — доспать! Поручив Василию разместить гостя в любых гостевых покоях, я рванул в сторону спальни. Как дошёл до неё, я не помню, но проснулся только к обеду, солнышко было в зените.
С неудовольствием рассмотрев грязь на простынях, я скинул испорченную водой и прочей гадостью вчерашнюю одёжку, которую так и не снял, и встал под душ. Вскоре сознание вернулось окончательно.
Свежий, благоухающий мылом я добрался до малой столовой, в животе уже дикие кошки битвы устраивали, надо было срочно подкрепиться. Учитывая подарок Росса и вчерашнюю нагрузку на тело, которое уже вслух требовало калорий для восстановления.
  
— Ваше благородие! — непонятно откуда возник Василий. Точно какая-то его личная магия. — Гостя разместил, покуда почивать изволят. А вас хотели видеть Антон Антонович, ваш брат новоявленный, Бродислав, и глава Росомаховки, Иван-кузнец.