Разводимся! Моя на тридцать дней

– Я бы поспорил, – охает, а на фоне раздается голос матери.
Отключаюсь, виновато смотрю на Ксюшу.
– М, поняла. Тогда пока, – выдавливает слабую улыбку.
– Я постараюсь быстро, дождись, – протянув руку, запускаю пятерню в ее шелковистые волосы.
– Как будто мне есть, куда деться, – бубнит.
– Было бы желание, а направление найдется, – нажимаю на затылок, заставляя ее дернуться ко мне и упереться ладонью в мое бедро, и сам наклоняюсь.
  
– Дождусь.
Съедаю ее рваное дыхание, беру в плен призывно приоткрытые губы. Целую нежно, прощаясь. А потом смотрю вслед уходящей Ксюше. Долго, задумчиво, тоскливо, до тех пор пока она не скрывается в доме.
Мчусь в ресторан. К счастью, на момент моего приезда конфликт почти исчерпан. Светлана рассказывает о ситуации, отчитывается о проделанной работе. Несмотря на некоторые шерохватости, администратор из нее получается отменный. Любую проблему разрулит, всегда на нее можно положиться. Вместе проводим разъяснительную беседу с перебравшим клиентом, после чего отправляем его на такси домой. Убедившись, что удалось избежать жалоб, которые сейчас абсолютно не нужны моему ресторану, я еду в больницу.
Маму замечаю сразу же, узнаю ее сгорбленную фигуру у медсестринского поста. Рядом нервно меряет шагами пол Глеб. Завидев меня, несется навстречу.
– Спасибо, можешь ехать, – говорю то, что он хочет услышать.
– Терпения тебе, – сочувственно похлопывает меня по плечу, а сам охотно сбегает.
Киваю небрежно и шагаю к матери.
– Не надоело? – грубо кидаю, опершись о стойку. Жестом прошу медсестру оставить нас вдвоем. Девушка выдыхает с облегчением и возвращается к своим делам.
– Так и знала, что она настроит тебя против меня, – цедит мама.
– Ты сама прекрасно справляешься с этим, – многозначительно указываю на недовольных медиков. – Что ты тут устроила?
– Здесь ужасный персонал, даже давление нормально измерить не могут.
– Значит, так, – не выдержав, бью кулаком по столу. – Или ты соглашаешься на осмотр, после чего едешь на квартиру…
– Или? – заявляет с вызовом.
– Или мы уезжаем прямо сейчас. Из города, – вынуждаю ее растеряться. – Совсем. Я верну тебя домой.
– Но… у меня лечение, – хватается за сердце.
– Там тоже есть врачи. Которые умеют обращаться с тонометром, – добавляю с сарказмом.
– Ты стал жестоким, когда связался с ней, – надменно щурится, будто ставит на мне клеймо плохого сына.
– Вот мы и подошли к главному, – постукиваю указательным пальцем по стойке. – Еще раз услышу, что ты гадости моей жене говоришь, я оборву с тобой все связи. Буду только деньги раз в месяц на карту бросать.
– Я всего лишь хотела узнать, как у вас дела, и дать ей советы, – капитулирует мать, но поздно.
– Ты много на себя берешь, – произношу четко, чуть ли не по слогам. Чтобы услышала и осознала. – Не лезь в нашу семью. Мы разберемся сами.
– Ты таким не был, Матвей. Она тебя приворожила.
– Последнее предупреждение, – вздергиваю бровь.
– Хорошо, пусть будет по-твоему, – разворачивается и послушно направляется к медсестре. – Попомни мои слова, ты с ней еще намучаешься, – кидает на ходу, не оглядываясь.
В квартиру везу ее молча, игнорирую любые попытки завести разговор. Веду себя как таксист. Доставил – выпустил – уехал. Разочарование сильнее родственных чувств.
Домой возвращаюсь поздно. Ксюша уже спит. Или делает вид, обидевшись на меня. Все равно после душа иду к ней. Обнимаю со спины, зарываюсь носом в волосы, вжимаю изнеженное, жаркое, как печка, тело в себя. Стискиваю под грудью, выбивая томный вздох, и чувствую маленькие ладошки на своих предплечьях. Слышу сонное мурлыканье.
Впервые за весь день ощущаю умиротворение. По-настоящему дома. Правильно говорил отец: что бы ни случилось между супругами, засыпать и просыпаться нужно вместе. Иначе место в постели может занять кто-нибудь другой.
 
Глава 9
 
Ксюша
Просыпаюсь от аппетитных ароматов ванили и жареных блинчиков. Открываю глаза, чтобы посмотреть на часы, – и почти сразу же зажмуриваюсь от настырного солнечного зайчика, бьющего в лицо. Переворачиваюсь на другой бок, устраиваюсь удобнее, закутавшись в одеяло.
Вставать мне еще рано, ведь тренировки после обеда. Зато Мэт наверняка уже уехал на работу. Так что вкусный завтрак существует исключительно в моем воображении. Накрываюсь с головой, собираюсь мирно досмотреть сон. Хотя бы в нем я могу побыть с мужем, тогда как в реальности мы толком не проводим время вместе. А если вдруг пересечемся, то обязательно быть беде, как вчера.
Я даже не засекла, когда Мэт вернулся домой этой ночью. Он же мне не приснился?
Нервно откидываю одеяло. При мысли о вчерашнем сон как рукой сняло, а в груди опять поднялась буря. Обреченно вздыхаю и, потянувшись, не спеша бреду на кухню. Растрепанная и в пижаме. Зеваю на ходу, отчаянно мечтая о кофе.
Подпрыгиваю на пороге и зажимаю рот двумя руками, проглатывая вскрик удивления.
– Мэт? – лепечу одними губами, выдыхая в ладони.
Завожу кисти за спину, сплетаю пальцы в замок и переминаюсь с ноги на ногу, наблюдая за ним. Не верится, что он здесь. Со мной. Настоящий. В домашней черной футболке и смятых шортах. Включает электрический чайник, достает кружки из шкафа, готовит заварник и выбирает чай из трав.
На столе – горячие панкейки, посыпанные сахарной пудрой и украшенные ягодами. Сервировка и подача почти как в ресторане. Мысленно обзываю Мэта педантом и занудой, а сама расплываюсь в улыбке.
На цыпочках крадусь к нему и обнимаю со спины, скользнув ладонями от широкой талии к прессу, который мгновенно напрягается. Забираюсь под футболку, пересчитываю пальчиками кубики.
– И тебе доброе утро, малыш, – хрипло отзывается Мэт, накрывая мои руки своими. – Ты невероятно долго спишь. Я бессовестно опоздал в ресторан, пока ждал тебя.
– Лучше признавайся сразу, где проштрафился и за что извиняешься таким образом, – встав на носочки, тянусь к его уху. – Иначе буду пытать, – жарко шепчу и утыкаюсь носом в ямочку за мочкой.
Делаю вдох. Сегодня он пахнет собой, без примесей чужих сладких духов, без меток от розовой помады. Только мой мужчина. Ничей больше. С привкусом секса и блинчиков. Все остальное уходит на второй план. И мне начинает казаться, что мой воспаленный ревностью мозг вчера придумал весь этот бред.
– Пытать? Жестко? – смеется, разворачиваясь вполоборота. Обхватывает меня рукой за шею, прижимая к своему боку. Чмокает в лоб, склонившись ко мне, и задерживается в такой позе, укачивая меня в объятиях.
– С особым пристрастием, – выдыхаю. Буквально повисаю на его плече, тянусь за поцелуем.
– Звучит многообещающе, – ухмыляется, берет меня под бедра и усаживает на столешницу, предварительно смахнув с нее все лишнее.
– Говори, что натворил, – прищуриваюсь.
– Прости за вчерашнее, – произносит Мэт серьезно. – Я нашел шампанское в холодильнике. Это был сюрприз?
– Романтический ужин, – бурчу, двигаясь назад.
– Я должен как-то реабилитироваться. Поэтому приглашаю тебя вечером на свидание.
Опираюсь на руку и, не заметив, опрокидываю емкость с сахарной пудрой. Белая сладкая пыль рассыпается по поверхности столешницы, взметается вверх клубками, пачкает мне пижаму.
– Опять в твой ресторан? – продолжаю разговор, будто ничего не случилось. И это не я устроила пудровый мини-взрыв на кухне.
Упираюсь ладонью в грудь Мэта, оставляю след от пятерни на темном хлопке. Ойкаю, но руку не убираю. Веду ниже, рисуя кривые узоры сахаром.
– Не-ет уж, – вздыхает муж. – Для меня это место работы. Да и лишних глаз много, – окунув ладонь в горку пудры, поднимает ее к моему лицу. Мажет липким порошком. – Найдем местечко поукромнее.
  
Проводит пальцами по щеке к шее, очерчивает ключицы, спускается к груди, нагло сжимает. Повторяет проложенный путь губами, слизывая сахар с покрытой мурашками кожи.
– Кстати, о лишних глазах, – отклоняюсь от жалящих, голодных поцелуев. – Я не знала, что у тебя новый администратор, – ловлю затуманенный похотью взгляд, устанавливаю цепкий зрительный контакт. – А Миша где?