Правильный лекарь. Том 11 (СИ)

— О чем разговор, конечно! — воскликнул я. — Хорошо, что вы не забыли. Если не возражаете, я с Клавдии Сергеевны начну, хорошо?
— Мне-то вообще без разницы, — усмехнулся Корсаков, разглядывая попутно оснащение манипуляционной. — Я всё равно буду обеих ждать. А у вас тут неплохо, всё новенькое.
— Управа не пожалела средств из городской казны, — усмехнулся я. — Зовите тогда Клавдию, буду смотреть.
  
Что меня удивило и обрадовало, они уже прошли через кабинет Образцовой и предоставили диагностическую карту, где было отмечено несколько мелких метастазов.
— Пётр Емельянович мне сказал, чтобы я сначала её к вашей видящей отвёл, — ответил на мой удивлённый взгляд Корсаков. — Чтобы не терять время. Правильно ведь?
— Идеально, — кивнул я ему, потом обратился уже к Клавдии Сергеевне. — Там кое-что появилось, но я сейчас это быстро уберу. Не забудьте показаться ещё раз через три месяца.
— Конечно не забуду! — заверила она меня. — Мы теперь без вас никуда, Александр Петрович!
Пять метастазов размером с горошину я удалил за несколько минут. В нисходящем отделе ободочной кишки, где изначально появилась опухоль, Образцова ничего не обнаружила, но я на всякий случай проверил состояние рубцовых тканей, не истончилась ли замещённая часть стенки кишки. Всё оказалось в пределах нормы.
У Виолетты Сергеевны новых протрузий и грыж я не нашёл, укреплённые мной диски выглядели хорошо, никаких дополнительных вмешательств не требовалось. На том мы с ними и попрощались.
— Александр Петрович, может соберётесь как-нибудь к нам на пикничок с банькой, как в тот раз? — с надеждой в голосе спросил Корсаков, стоя на пороге.
— Не поверите, сколько раз я об этом думал, Борис Владимирович, — улыбнулся я. — Думаю соберёмся как-нибудь.
— Тогда так же берите с собой Илью и Виктора Сергеевича, — обрадовался он. — И свои прекрасные половинки, естественно, с собой берите, мне ваш отец всё рассказал.
— А куда же мы без них, — рассмеялся я. — Они нас одних не отпустят за город в баню к незнакомому дядьке.
— Вот заодно и познакомимся, — добавил Корсаков, помахал ручкой и закрыл за собой дверь.
Ближе к обеду мне позвонил Обухов и сообщил, что строительство дома для сотрудников утвердили, а министерство здравоохранения кинуло клич по городам и весям, что в новый университет нужны преподаватели.
— Так что скоро жди пополнение, Саш, — бодро сообщил мне мэтр. — Потянутся теперь со всех сторон.
— И где же они будут жить пока доходный дом не построят? — поинтересовался я.
— Градоначальник распорядился все силы бросить на строительство дома, а потом снова переключиться на университет, — сообщил Степан Митрофанович. — Может по началу где-нибудь перекантуются, а потом получат жильё.
— А что там с сотрудниками мединститута, перейдут ко мне?
— Верхушка изволила после закрытия института уехать в Москву, но мы их особо и не держим, от них будет больше проблем, чем пользы. Преподавательский состав больше, чем наполовину перейдёт в университет, все уже наслышаны о тебе и нисколько не против у тебя работать, лишь старшее поколение решило уйти на заслуженный отдых. Но это наверно тоже к лучшему, их будет сложно убедить, что всё должно быть не так, как они преподавали сорок лет и больше.
— Понятно, — ответил я. — Значит нам надо набрать ещё столько же, сколько перейдёт из института, если не больше.
— Наберёшь без проблем, — заверил меня Обухов. — Откуда только люди не откликнулись. А ещё подали объявление по набору студентов в медицинский университет, в том числе на фармакологический факультет. Мне тут доложили, что ты Курляндского к кузнецу сводил?
— К какому кузнецу? — удивился я.
— Ну чтобы подковать его вредный характер, — сказал Обухов и рассмеялся. — Он и правда теперь не боится из дома выходить?
— Мы с ним ездили в торговый центр, чтобы гардероб обновить, потом в ресторан.
— С ума сойти, — пробормотал Обухов. — Я наверно ещё студентом был, когда он в последний раз выходил в свет. Чертила был тот ещё я тебе скажу. А сейчас как себя ведёт?
— Не поверите, нормальный адекватный человек, — ответил я. — Все прибамбасы остались в прошлом. По крайней мере за вечер не было ничего такого в поведении, чем он славился раньше, словно подменили. Но он всё прекрасно помнит, разум никуда не делся.
— Чудеса, да и только. А потом ты его домой отвёз? — с интересом спросил Обухов.
— К Панкратову в гости, — усмехнулся я. — Жаль не видел, как тот дверь открывал. Но Виктор Сергеевич говорит, что где-то в глубине души ждал этого. Сильно удивился, но шока не было.
— Если бы ты его тогда ко мне привёз, я бы наверно дар речи потерял! — снова рассмеялся Обухов.
Мелочь, а приятно, смех продлевает жизнь, значит я продлеваю жизнь хорошему человеку. На этом наш разговор закончился, а я продолжил вести приём и обучать нового практиканта.
Закончив чуть раньше, я решил зайти на третий этаж. Надо поговорить с Лизой по поводу перехода на работу в университет. Там лаборатория будет побольше и в основном предстоит исследовательская деятельность, что для неё будет более интересно, чем штамповать несколько видов таблеток и готовить растворы для капельниц. Если я правильно понял, её работники с этим сами прекрасно справятся.
Когда подходил к лестнице, видел, как кто-то тоже направился туда. Шаги по ступенькам раздавались на один этаж выше меня, когда я начал подниматься, и мне не было видно, кто идёт, но этот кто-то прошёл мимо второго этажа и тоже поднимался на третий. А вот это уже интересно.
Пройдя один пролёт до третьего этажа и развернувшись на лестничной площадке, я был приятно удивлён. На площадке перед железной дверью стоял никто другой, как князь Курляндский. Уже ведь знаю, что он перестал быть домоседом, но не ожидал его здесь увидеть. Как раз в этот момент дверь открылась и на пороге застыла Лиза, открыв рот и выпучив глаза.
— На чай хоть пригласишь, внученька? — ехидным голосом произнёс Готхард Вильгельмович.
Сначала мне почудились едкие нотки прежнего вредного старика, но потом понял, что показалось, нормальный старик.
— Дедушка? — выдавила наконец из себя Елизавета. — Но как?
— Мы его к кузнецу сводили, — хихикнув сказал я, поднимаясь по второму пролёту и неотрывно наблюдая за ситуацией.
— Куда? — не меняя тона и выражения лица спросила Лиза.
— Катенька мне мозги немного подковала, — усмехнулся Курляндский и обернулся ко мне. — Решил вот внучку навестить, а то она ко мне уже несколько дней не приходила.
— Дедушка! — вскрикнула Лиза и бросилась ему на шею, заливая дорогой сюртук слезами счастья.
  
Глава 12
 
Елизавета ещё какое-то время заливала сюртук дедушки слезами, что-то бормоча себе под нос, потом начала потихоньку успокаиваться.
— Ой, что же это мы на пороге стоим⁈ — спохватилась Лиза. — Пойдёмте я чайник поставлю, чаю попьём, поговорим.
— Ты мне, внуча, сначала своё рабочее место покажи, я же не видел ни разу, как ты тут без меня наукой занимаешься, — улыбаясь произнёс Курляндский. — Уверен, что ты не остановилась на этих таблетках.
— Да для науки у меня тут места мало, — скромно заулыбалась Лиза. — Небольшой уголок себе выделила, пойдём покажу.
Она провела нас между рядами станков и дистилляционных установок, резервуаров с расходниками и стеллажами с готовой продукцией и в дальнем углу показала на своё рабочее место. Всё экспериментальное оборудование находилось именно здесь.
— Ух ты, это ты так усовершенствовала установку экстрагирования? — вскинул брови Курляндский, разглядывая замысловатую конструкцию из стеклянных посудин, трубок и спиралей, где всё булькало, переливалось, превращалось в густой туман, потом в капли росы, стекающие в большую бутыль. — Само совершенство!
  
Я смотрел на эту непонятную хрень и мне она казалась красивым, загадочным, но бессмысленным нагромождением. Где здесь совершенство я так и не понял, но работа установки выглядела завораживающе. Можно долго сидеть и наблюдать за движением изменяющей агрегатное состояние подкрашенной жидкости.