После развода. Вернуть семью

– А не должен был? Здесь моя семья, и я собираюсь забрать её.
Мама цокает языком и насмешливо смотрит на него.
– Очень пафосно, Игоряш. Да только зря ты время тратил. Там вон у тебя любовница беременная тоже внимания требует. Не до семьи тебе.
Я не вижу лица мужа, но даже так ощущаю, насколько он напрягается и злится.
– Так вот кому надо сказать спасибо за побег Ирины, да? Вы ее надоумили?
  
– Бог с тобой, – легко отмахивается мама. – У моей дочери своя голова на плечах. Я просто на стороне своего ребенка.
Глядя на перепалку двух самых близких людей, я все никак не могу отделаться от ощущения, что попала в какой-то параллельный мир. Всего неделю назад мама прибежала к нам на семейный ужин. Мы обсуждали, как отметим день рождения дочки, подгоняли даты, чтобы смог приехать еще и дядя Игоря из другого города. А теперь мы втроем стоим фактически на пороге войны.
– Так, может, вы своей мудростью просветите Ирину и объясните, что воевать со мной слишком опасно?
Мама, совершенно не стесняясь, обходит его и поднимается ко мне на ступеньку. Вертинский разворачивается вслед за ней и теперь смотрит уже на нас обеих.
– Ты, получается, угрожаешь матери своей дочери? – снисходительно интересуется мама. – И как? Чувствуешь при этом себя победителем, а, Игоряш? Хорошо бравировать своими возможностями перед той, которая тебе ребенка родила, дом содержала, тебе стирала-готовила и по вечерам с ужином встречала?
– Мария Владимировна, – угрожающе цедит мой муж.
Чувствую, что обстановка уже чересчур накаляется, и мне кажется, что все вот-вот рванет.
– Разве я сказала что-то не то? Так ты поправь меня.
Игорь прищуривается, смотрит теперь уже только на маму.
– Я вам никогда не нравился, и вот теперь какой удобный повод надоумить Иру развестись, да? Может, и Туманова вы ей сосватали? Раз уж я вам так не угодил?!
Мама вздыхает, а я все жду, что муж выйдет из себя, и случится что-то плохое.
– Пока моя дочь была с тобой счастлива, я вовсе не была против тебя. И уж тем более не искала никого тебе на замену. Но теперь… – она выразительно фыркает. – Ты, Игорь, забыл, что такое семья, раз спокойно перепихнулся с крестной матерью своей же дочери, – ее голос начинает звенеть от злости.
– Мы с Ирой сами разберемся в наших отношениях,. А вы…
– Вижу я уже, как ты разбираешься. Раз сильный, значит, можно давить! Но и на тебя найдется управа, понял? А дочь свою я в обиду не дам.
– Как и я свою, – мрачно цедит муж. Отступает немного, затем переводит взгляд на меня. – Подумай, Ира. Пути назад потом не будет.
А после разворачивается и, наконец, уходит. Как только дверь за Вертинским закрывается, на меня такая слабость накатывает, что ноги подгибаются.
– Ириш, ты как? – обеспокоенно спрашивает мама.
– Держусь, – слабо улыбаюсь, хватаясь за поручень.
– Ох, дочка, твой, конечно, – цокает она языком.
– Да не мой он уже, мам, – горько возражаю. – Ты почему не рассказала про Кирилла? Я сегодня перепугалась жутко.
– Ой, Ира, я была уверена, что успею еще утром. Но… – она вздыхает. – Ладно, чего уже теперь. Ты, главное, не переживай, развод ты свой получишь.
– О чем это ты? – растерянно спрашиваю. – Я же еще не подавала.
– Но ведь будешь? – я киваю. – Ну вот. Тебе помогут, чтоб этот кобелина не смог задействовать свои рычаги.
Вот теперь я окончательно теряюсь.
– Мам, ты что имеешь в виду? У тебя какие-то знакомые есть?
– Ну, допустим, не у меня, у твоего отца. Остался кое-кто. Вот, будет очень к месту.
Обалдеть. Я даже не думала, что у меня такая решительная мама. Она вообще-то никогда так себя не вела. Папа – да, а она – нет.
– А Кирилл? Он нам комнату приготовил, с игрушками и прочим. Как будто… Как будто мы с ним долго будем жить. А я не могу так. Не хочу никого из мужчин после всего…
Мама смотрит странно.
– Ох, Ира, у Кирилла вообще-то в личном плане… – Она замолкает, будто слова подбирает. – В общем, даже и не знаю, как сказать-то…
– Все так плохо?
Мамины слова вызывают у меня не только любопытство, но и настороженность.
– Что это значит? Он женат или…
В этот момент радионяня оживает – похоже, Лиза проснулась и испугалась. Так что я бегом несусь наверх, к дочке. Все мысли мгновенно концентрируются на Лизе.
Туманов выходит в коридор вместе с моей булочкой, которая так горько плачет, что у меня все внутри переворачивается.
– Тише-тише, моя хорошая, – приговариваю, забирая кроху на руки. – Все, я тобой, Лиза, с тобой.
Кирилл выглядит растерянным и слегка смущенным. Это довольно забавно, учитывая, что с момента нашего знакомства он был весь из себя крутой и деловой мужчина.
– Прости, я, похоже, что-то сделал не так.
– Все в порядке. Она не очень любит новых людей, – успокаиваю его. – Ты не виноват. Спасибо, что посидел.
Хозяин дома переводит взгляд мне за спину.
– Мария Владимировна, – говорит он. – Как добрались?
– Спасибо, Кирилл, хорошо.
Туманов снова смотрит на меня.
– Вы поговорили? Мне сообщили, что Игорь уехал.
– Да, можно и так сказать, – отвечаю, укачивая дочку. – Спасибо, что приютил нас.
Кирилл недовольно хмыкает.
– Давай я уложу ее, – предлагает мама. Но я уворачиваюсь и только крепче прижимаю дочь к себе. Ловлю непонимающий взгляд мамы и осознаю, что перегнула.
Однако при первой же попытке мамы забрать ее Лиза устраивает настоящую истерику. Так что разговора с Кириллом у нас в итоге не получается.
– Мария Владимировна, я провожу вас в комнату. Ваши вещи принесут.
Мама кивает, а я, извинившись, возвращаюсь с малышкой в комнату и следующие полтора часа хожу с ней на руках, напевая ее любимую колыбельную.
Мыслей в голове слишком много. Есть над чем подумать – и над словами мужа, и над тем, что мама рассказала. Да и Туманов добавил поводов для раздумий.
Я до сих пор растеряна, до сих пор не вижу того, как жить дальше. Умом понимаю – наша семья распалась. Но не могу ничего конкретного решить, кроме того, что я должна развестись.
Информация от Кирилла меня напугала. Я бы хотела задать эти вопросы мужу, но сначала его обвинение в том, что Туманов мой вроде как любовник, а затем появление мамы…
В итоге я так и не знаю – правда ли это? Я готова подписать любые бумаги, лишь бы Вертинский оставил меня и дочь в покое. Мне так больно его видеть, что я едва держалась те минуты, что он был рядом.
– Уснула? – тихо спрашивает мама, когда заглядывает к нам.
– С трудом, – вздыхаю я. – Ты устроилась?
– Да, все отлично. Комната справа от вашей.
Мы молчим и какое-то время смотрим на Лизу.
– Как ты? – тихо спрашивает мама.
– Держусь, – пожимаю плечами. Что тут ещё скажешь? Начну себя жалеть, и все. Погрязну в этом. А мне нельзя. У меня Лиза.
– Кирилл сказал, что можно найти нового врача. Кажется, ей поставили ещё один диагноз, но Игорь заблокировал мне доступ к почте, так что я не знаю, что там за письмо.
Мама цветисто матерится, отчего у меня разве что глаза на лоб не лезут.
– Мам…
– Прости, – она передергивает плечами. – Но цензурных слов нет.
– Видимо, думал, что я вернусь.
– А ты можешь?
Поворачиваюсь к ней.
– Ты бы простила отца, если бы у него на стороне кто-то был?
Она вздыхает и качает головой, а затем обнимает меня.
– Не плачь, Ириш. Если Кирилл сказал, значит, найдёт.
– А что ты имела в виду про его ситуацию?
– Слушай, дочь, это не моя тайна. Если он захочет, то сам расскажет.
– То есть ты не ответишь? – удивляюсь я.
– Кирилл не в курсе, что я знаю. Случайно стала свидетельницей их разговора с отцом, так что… Ты не волнуйся, он надежный, и не обидит.
  
– Папа правда его спас?
– Правда. Но ты мне лучше скажи – ты точно решила с разводом?
– Точно.
– Хорошо. Тогда завтра и поедем.
Лиза снова просыпается, и я опять забираю ее на ручки, чтобы укачать. В таком режиме мы и проводим всю ночь. Мама подменяет меня, чтобы я приготовила дочке смесь. В общем, утром я больше похожа на зомби, чем на живого человека.