Страж Ордена 2 (СИ)

Я еще раз окинул взглядом своих новых учеников. Нда-а-а… А ведь любой из них запросто может переметнуться в стан врага, причем в любой момент! Нет, я не могу допустить, чтобы важные знания оказались в руках этого сукина сына Иоанна! Поступлю-ка я так: буду их учить. Всех. И даже Голицына. Они получат основы — фундамент, без которого любой дар становится опасен для своего носителя. Научу их контролировать свою силу, чтобы они ненароком не спалили себя и окружающих. Ну и иные, элементарные, в сущности, вещи.
  
Но главного им не получить. Истинная физика магии, принципы модуляции энергии, позволяющие создавать новые руны, боевые плетения, схемы сложных артефактов — все это останется за семью печатями. Им дадут в руки клинок и научат основам фехтования. Но знание о том, как ковать дамасскую сталь, останется при мне.
— Хорошо, — сказал я, возвращая бумагу Чарторыйскому. — Раз Его Императорское Высочество считает, что из этого… материала… еще можно что-то вылепить, кто я такой, чтобы спорить!
Я обернулся к классу. Лицо мое, должно быть, было похоже на маску.
— Итак, господа. Поздравляю. Вы — первый в истории России класс по изучению прикладной магии. Или, проще говоря, кружок «умелые руки» для тех, в кого случайно ударила молния, но кто еще не успел от этого сгореть. Начнем. Тема нашего первого урока: «Как не взорваться к чертовой матери, пытаясь зажечь свечу». Записывать не нужно. Все равно не поймете. Будем работать руками. И, кто способен — головой.
«Ученики» подобрались, посерьезнели, осознавая, что шуточки кончились.
— Прежде чем вы начнете уверенно управлять своим даром, — начал я свою вступительную лекцию, прохаживаясь перед застывшими учениками, — вы должны усвоить одну простую мысль. Ваша сила — очень опасное приобретение, которое при неверной дозировке сожжет вас изнутри быстрее чахотки. Наша первая и главная задача — научиться контролировать себя.
Я вытащил на середину комнаты свой «учебный стенд» — две медные пластины, подключенные к грибу-аккумулятору. Учебное пособие, конечно, не ахти, но для начала — в самый раз.
— Итак, господа, основа основ — это контроль. Способность чувствовать и направлять поток не грубой силой, а тонким, выверенным усилием. Сейчас каждый из вас ощутит это на своей шкуре. В прямом смысле.
Первым пошел Оболенский. Он был огневиком, и научить его для меня было сложнее остальных. К пластинам я подключил через проволоку небольшой кусок железа.
— Ваша задача, поручик, — сказал я, — положить руки на пластины. Вы почувствуете легкий ток. Вы должны не просто терпеть его, а направить. Так, чтобы вот эта железяка, — я ткнул в нее пальцем, — начала медленно, равномерно нагреваться. Не докрасна, Боже упаси. Просто пусть станет теплой! Дадите слишком много силы — она раскалится. Попробуете взять ее грубо — получите неприятный, но поучительный урок. Контролируйте себя! Приступайте.
Поручик, скрипнув зубами, взялся за дело. Самоуверенность его и сгубила: железяка мгновенно раскалилась, заставляя его с руганью отдергивать обожженные пальцы.
Следующим был Голицын. Для него, «марионеточника», я наскоро приготовил особое, довольно простое задание. Между пластинами я положил кусок сырой, окровавленной говядины.
— Ваша задача, князь, — проговорил я с самой вежливой из моих улыбок, — еще тоньше. Вы должны пропустить через это… мясо… слабейший импульс. Но так, чтобы он не прервался. Мертвая плоть обладает свойством сопротивляться току. Ваша цель — подчинить ее. Ну же! Заставьте этот кусок стать послушным проводником.
Князь презрительно посмотрел на меня, потом на мясо, и в его глазах полыхнула такая ненависть, что, казалось, говядина сейчас зашипит и поджарится сама собой. Но он промолчал. Стиснув зубы, их сиятельство изволил возложить свои бледные, длинные пальцы на медь и начал «пытаться». Конечно, я знал, что Голицын знает и умеет уже намного больше, чем остальные «дошколята», но устраивать ему индивидуальную программу я не собирался.
Остальные получили базовое задание: просто почувствовать и удержать поток. Прыщавый разночинец, решив, видимо, произвести впечатление, с ходу влил в пластины столько дури, что его тряхнуло и отбросило к стене. Он сидел на полу, икая и тряся головой.
— Великолепно, — похвалил я его без тени улыбки. — Первый кандидат на самосожжение. Кто следующий?
Больше желающих выпендриваться не было.
Затем я решил, что пора провести первичную диагностику их способностей, своего рода «вступительный экзамен», чтобы понять, с каким «материалом» я имею дело. Система была проста, отработана в Академии веками.
На первом этапе им следовало почувствовать потоки Силы. Каждый по очереди подходил к моему примитивному тренажеру — двум медным пластинам. Я пропускал по ним слабейший ток. Задача «учеников» была проста: закрыть глаза и, абстрагировавшись от физического покалывания, «услышать» сам поток чужой энергии.
Результаты были… предсказуемы. Оболенский, как уже имевший некоторый опыт, справился довольно быстро, с презрительно улыбкой встав в стороне — ему эти «детские игры» казались унизительными. Агенты Шувалова, привыкшие к дисциплине и концентрации, тоже уловили «гул», хоть и с трудом. А вот дворянчик и разночинец провалились — они чувствовали лишь тепло и зуд в пальцах. Голицын же прошел тест практически мгновенно, процедив сквозь зубы:
— Я это чувствую. Дальше!
На втором этапе им надо было научиться изменять Силу.
— Хорошо, — сказал я, обращаясь к тем, кто справился. — Теперь задача сложнее. Вы не просто слушаете поток. Вы им управляете. Заставьте его течь не прямо, а… по спирали. Вокруг пластины. Если сделаете правильно, создадите слабое магнитное поле. Сложность в том, что энергия — не ваша. Вам понадобится сначала «оседлать» поток, после чего подчинить своей воле и дальше — направить в нужное русло.
Я рассыпал вокруг пластин горсть мелких железных опилок.
— Результат вашей работы вы увидите своими глазами.
Это базовое упражнение необходимо для умения напитывать руны собственной силой. Пусть сам принцип их построения я передавать не собираюсь, но будет странно, если созданные мной руны никто не сможет повторить. Я же позиционирую их — как технические знания по управлению новой энергии. А какой я буду инженер, если мои творения невозможно повторить другим людям? От отца Иоанна я тогда отличаться не буду в глазах начальства.
Оболенский пыхтел, его лицо покраснело. Опилки едва-едва шевелились. Менталист-попович потерпел полное фиаско — его дар был не про это. А вот шуваловский «мастеровой» — металлург, напротив, неожиданно преуспел. Опилки под его руками медленно, но верно начали собираться в едва заметные концентрические круги. Он не просто чувствовал металл — он инстинктивно понимал его. Другое дело, что он захватил своей силой мелкие песчинки, вместо того чтобы создать поток силы лишь в пластинах. О чем я ему и сказал.
Голицын же… Он легонько коснулся пальцами пластин, и опилки в мгновение ока встали дыбом, выстроившись в идеальный, ощетинившийся иглами круг, как шерсть на загривке зверя.
Вот тут я впечатлился. Князь действительно был одарен — высочайший контроль собственной силой на таком уровне! И как же получилось, что их род иссяк…
— Превосходно, князь, — сказал я, игнорируя его вызывающий взгляд. — Теперь — то же самое, но без «костылей».
Я убрал пластины. И положил на стол перед ним простой железный гвоздь.
— Создайте такое же поле. Но не в меди. А в пустом пространстве. Вот здесь, — я указал на точку в дюйме от гвоздя.
  
— Заставьте гвоздь притянуться к себе!
Это было задание не для марионеточника, а для мага металла. Выполнить его Голицын не сможет. А если у него получится, то я очень удивлюсь. Тогда или я чего-то не знаю о магии, или скорее в князе есть неизвестные мне силы. Все-таки «частота» магии металла и «марионеток» сильно различается. Одно дело — использовать физические особенности металла, пустив по нему свою энергию, и другое — повторить их на голом контроле. Я не собирался унижать князя. Моей задачей было показать — что магия не просто так имеет различия на уровне генов. Что у каждой силы есть свои четкие рамки. Ну и необходимо было все же показать всем окружающим, что мне даже такого уникума как князь есть чему учить.