"Фантастика 2024-120". Компиляция. Книги 1-24 (СИ)
Проговорив это, он тут же зашагал ко мне, бормоча под нос, что его за подобное накажут, очень сильно накажут, но может быть, всё-таки прислушаются, всё-таки поймут, что у него не было выбора. Его всё равно покарают за то, что он не убежал, унося с собой знания о моем необычном волшебстве, но он, Ти’лак Кйъен Латсаа Елос, всё-таки войдет в историю как тот, кто поймал разрушителя Хора. Мира, растворяющегося сейчас в неумолимой пустоте, лишенного единственной ниточки, что связывала его с реальностью.
Я дал ему покрепче обхватить собственную голову обеими руками. Дал примериться, ухватиться поудобнее, надежно и плотно, так чтобы можно было уверенно давить глаза ногтями больших пальцев. Тут важно было подгадать момент, подарить этому представителю расы паразитов иллюзию безопасности.
А потом ударить, рассчитав всё таким образом, чтобы человек не отлетел, получив один мощный разряд электричества, а затрясся в судороге, сжимая мою бедную голову руками, над которыми он потерял контроль!
Вот так, сучка! Почувствуй силу моей души! У неё с магией ноль целых хер десятых общего!
— Рррразззмечтался!! — трясомый трясущимся одержимым я оскалился прямо в рожу старика, поджариваемого не магией, не Лимитом, а чем-то кардинально отличным от привычных этому миру энергий, — Сдохни!!
И поддал еще, уже не боясь, что он отлетит и выживет! До треска, до дыма, до вони обугливающихся на моем лице пальцев!
— С-сволочь… — прохрипел я через несколько секунд, прямо в блеклые выварившиеся глазки обмякшего на мне тела, — Мало мне было проблем…
И тут прорезалась Фелиция, тут же изойдя криками, воплями и прочим беспокойством. Под эти женские звуки ворочать поджаренную тушу было сподручнее, как и распутываться из слегка обуглившейся одежды. Кряхтя как старый дед и морщась от боли, я принялся одеваться. Закончив с приведением себя в относительный (очень относительный!) порядок, я обыскал дохлый труп мертвого одержимого, став обладателем небольшого, но очень острого ножа с ножнами, двухста рублей с копейками, и кисета, забитого душистым табаком. Под конец обыска мной был еще обнаружен толстенький засаленный блокнот в потёртом кожаном переплете.
Сунув все это добро в сумку на место вытряхнутых продуктов, большая часть из которых мне так и не пригодилась, я попёрся на станцию, попутно вяло переругиваясь с даймоном, проявляющей воистину демоническую смекалку в процессе выдумывания претензий. Честное слово, она прямо как маленькая молодая капризная жена, с которой ты не спишь…
На обратном пути, выйдя на пересадку, я с вялым интересом узрел там тех же гопников, что хотели подойти вчера, поспрашивать время. Троица, оценив мой внешний вид, внезапно хором заулыбалась щербатыми ртами и даже показали пару одобрительных жестов. Издали. Они что, решили, что я в деревню на дискотеку ездил? И всех там победил?
Пофиг.
Сбросив дома оружие и кое-как приведя себя за пару минут в относительно пристойный вид, я пошёл на занятия с повинной, но добраться до класса не смог. Какая-то молоденькая преподавательница, слонявшаяся по коридору, издала душераздирающий крик «Ухо!!», а затем, схватив меня за рукав, поволокла в медпункт. Ухо было да…
Интерлюдия— Кто он? Откуда? Что известно?
— Ничего, ваше благородие. По собственным утверждениям, явился из Финляндии, какую бы то ни было информацию, кроме чистого личного кристалла, не предоставил. Даже намека. Даже друзьям и одноклассникам.
— И при этом он владелец книги Короля Терний?
— Купчинов в этом сомневается, ваше благородие. Очень громко сомневается. Говорит — не тот характер у юноши. На рожон не лезет, оскорбляет только в ответ, сама чернокнига молчит, саму книгу не читает, даймона никто не видел. Нехарактерно, мол.
— Ну да, он тот еще характерник, наш Купчинов… Ладно, пустое. Не та и не та книга, вообще не моя головная боль. Что по нему еще есть, Никита? Ну, кроме нашего интереса?
— Валинов из Сыскной управы, следователь который. Помните, банду скупщиков у академии грохнули? Вот этот Валинов в служебке и черканул просьбу дело ему передать. Снова. Очень уж нюхачу понравилось то, что наш Дайхард из ревнецового револьвера троих у Каскада положил в ряд.
— Это из «прощай-руки» что ли?
— Да, ваше благородие, из неё. Егеря, те самые, что с ним были, тёртые калачи, самые из самых, можно сказать. Его же с ними на самый край поставили. Так вот, они хором утверждали, что и близко такого не видели никогда. Ни стрельбы, ни… другого. Парень же не знал, что это двоедушцы, он по ним как по людям работал. Да и до леса пару раз вперед егерей пушкой этой страхолюдной громыхнул. По гоблинам. А где одно, там и второе, по мнению Валинова. Кто будет валить пустых скупщиков? Ради чего? Ради денег?
— А что?
— Дайхард в Питере и на приёмке нарисовался чуть ли не в лохмотьях. Однако, чуть времени проходит — и он одет прилично, вооружен даже. Все, конечно, кивают на младшего Азова, только вот сам Константин Георгиевич на своего наперсника отнюдь не как на слугу смотрит. Слушает его, если нужно что — то просит, а не приказывает. Я, конечно, сначала думал, что Дайхарда сам граф нанял, денег заплатив, только отношения сына бы подобное не объяснило. В общем…
— Мутно всё, я понял! Мутный вьюноша у нас. Чернокнига с даймоном, стрелок от Бога, убивец тот еще, глаза зеленые, шерсть черная, Лимит электрический. В общем, мышь он серая, неизвестная… но саблезубая. Одно видим — белая кожа у него, солнышком не траченая. То есть не из Африки нам его подкинули…
— А может и вообще не подкинули…
— Это ты с чего, Никита, решил такое?!
— А вот послушайте…
— …
— …
— Что… правда? Даже не проставился?
— Может, и хотел бы, но наши щенки питерские умом не блеснули. Особенно Ренеев отличился. Решили не сколько себе оторвать, сколько иноземца опустить, а то мол, взлетел высоко.
— Мда… ну, это, наверное, даже к лучшему.
— Прошу прощения, ваш…
— Деньги, Никита Силыч. Деньги. Представь, что все три денежных темы в ряд выстроились? И что сборщиков он хлопнул, чтобы приодеться, и что от Азова что-то имеет на пряники да булавки, и что с призовых каскадных ни копья на сторону не выкинул. А он не выкинул, да? Ни гулял, ни по шлендрам не бегал, новых цацек не покупал?
— Никак нет, ваше благородие! Хотя в веселый дом вроде и ходит постоянно, но…
— Воот, Никита. С этой теорией мы уже можем работать. Её мы можем проверить! И будем проверять!
— Боюсь, я не слежу за вашей мыслью, ваше благородие…
— Потому что жопу наел в кабинетах, Никитушка. Вот представь себе, что ты на месте хлопцев, которые Дайхарда от двоедушников крыть будут? Парень резкий и меткий, без ствола за академию шага не делает. Он не под стол залезет, если что начнется, а гасить будет. Всех. Своих у него окромя Азова нету. Поэтому мы к нему прямо придём и прямо, в меру, поговорим. Я с начала так и хотел, но Купчинов мне всю плешь проел своими осторожностями…
— Так а деньги причем, ваше благор…
— Ты, Никита, себе сейчас курс переподготовки заработаешь такими вопросами. Зачем мне адьютант без мозгов? В общем, ради твоего бати, с которым мы пуд соли выпили, поясняю — этот иноземец присягу давал? Давал. Умный, резкий, принципиальный и, возможно, жадный. Уже редкость. Меткий невероятно? Большая редкость. А если он на самом деле сборщиков положил ради новой обувки, так еще и руки замарать ой как не боится. Такие люди нужны всем, Никитка! Всем без исключения! Но это на будущее…
— …
— Да, на будущее. Пока парень труп ходячий, если мы не встрянем. Этих двоедушцев проклятых еще много, и ненавидят они его пуще всего за порушенный мир. Пролюбим парня — и они затаятся. Так что я сам к нему пойду. И Азова позову. Прямо сейчас и пойдем…
///
Услышав, что иноземец-прогульщик загремел к врачам, Юра досадливо поморщился, но остался ждать в засаде, делая вид, что задумчиво пялится в окно. Ему, конечно, потом сделают выговор, но упускать момент бросить наглому ублюдку вызов на дуэль парень не мог себе позволить.