Сомнительные (СИ)
Иван что-то пробормотал, но послушно откатил дорожку. Зазвучал тягучий, давящий бит, в который ворвался искаженный вокал — сдавленный крик, который Алисе вдруг физически ощутимо напомнил ее собственные пробежки на износ, когда легкие горят огнем.
Она молча наблюдала. Это был уже не тот избалованный юноша, что играл в протест. Это был работающий профессионал, и разница была разительной. Его пальцы летали над кнопками и фейдерами с точностью и уверенностью, которых она не ожидала. Лена ловила каждый звук, ее уши, казалось, видят малейшую фальшь.
— Стоп! — Лена резко подняла руку. Музыка замолкла. — Здесь. Слышишь? Вокал должен проваливаться, тонуть в шуме, а потом вырываться. Как приступ паники. Ты играешь его слишком ровно. Словно боишься по-настоящему испугать публику.
— Я не… — начал Иван.
— Не боишься? Тогда докажи, — Лена откинулась в кресле и впервые прямо посмотрела на Алису. — А ты что молчишь, продюсер? Твое же шоу. Как по-твоему, он должен пугать приличных людей или нет?
Алиса почувствовала, как на нее устремляется два взгляда: оценивающий — Лены и вызывающий — Ивана. Ее спросили не о бюджете или графике, а о сути. О том, в чем она, как она сама признавалась, не разбиралась.
Она медленно поднялась и подошла к пульту.
— Я не знаю, как это должно звучать, — сказала она честно. — Но я знаю, как это должно ударить. Вы говорите — «как приступ паники». Верно. Но паника — это не просто хаос. Это гипер-фокус. Мозг выхватывает одну деталь, самый пугающий звук, и ты зацикливаешься на нем. Вот этого и не хватает. Не общей тревоги, а одного, вот этого… — она ткнула пальцем в график волны на экране, — …одинокого, пронзительного звука, который врежется в память, как заноза. После которого невозможно уснуть.
В студии повисла тишина. Иван смотрел то на нее, то на экран, его лицо было искажено интенсивной мыслительной работой. Лена медленно, одобрительно ухмыльнулась.
— Ну наконец-то, — хрипло прошептала она. — Кто-то говорит с ним на одном языке. Только не про «бренд», а про «занозу». Браво, Рейн. Не думала, что ты способна на такое.
— Я всегда говорю о результате, — парировала Алиса, но внутри ее будто пронзила та самая заноза — странное чувство удовлетворения от того, что ее не деловой, а почти инстинктивный совет был услышан.
Иван, не говоря ни слова, снова погрузился в работу. Через десять минут он проиграл отрывок заново. И это было уже другое. В середине трека, в нарастающей стене звука, возник один-единственный, чистый и леденяще-одинокий синтезаторный сигнал. Он повторялся, как навязчивая мысль, и от этого становилось не по себе. Идеально.
— Вот, — обернулся Иван к Алисе. В его глазах горел не знакомый ей по прежним встречам огонь сарказма или гнева, а короткое, яркое пламя созидания. — Достаточно «занозливо»?
— Эффективно, — склонила голову Алиса, скрывая внезапный приступ чего-то, что отдаленно напоминало гордость.
Лена громко хлопнула себя по коленям.
— Ну, я все. С тебя торт, Рейн. И кофе покрепче. Такими темпами мы его засветим раньше, чем ты скажешь «стратегическое партнерство».
Когда Лена вышла, в студии снова остались они вдвоем. Иван вытер лицо и повернулся к Алисе.
— Спасибо, — сказал он неожиданно просто, без подтекста и вызова.
— Не за что. Я просто делаю свою работу.
— Нет, — он покачал головой. — За «занозу». Это… точное слово.
Он смотрел на нее, и ей вдруг стало не по себе от этого прямого, незащищенного взгляда. Ей было проще, когда он бунтовал. Это она умела обрабатывать. А как обрабатывать его искреннюю благодарность?
— Ладно, — он отвел взгляд, словно поймав ее дискомфорт. — К квартирнику готов. Осталось только придумать, как мне представить моего гениального продюсера толпе анархистов и хипстеров. Не думаю, что твой костюм от Диор будет им понятен.
— Не беспокойтесь обо мне, — Алиса уже восстановила контроль, ее голос вновь стал ровным и деловым. — Я позабочусь о том, чтобы я была там, где нужно, и выглядела так, как требуется для проекта.
Она собрала вещи и направилась к выходу, чувствуя его взгляд на своей спине. У двери она остановилась.
— И Иван… Тот трек. Он будет в сет-листе?
— «Молчание по расчету»? Да. А что?
— Ничего. Просто… удачи.
Выйдя на улицу, она почувствовала легкую дрожь в коленях. Не от страха. От адреналина. Процесс пошел, и он был куда более живым и непредсказуемым, чем любая из ее предыдущих сделок. И самой большой непредсказуемостью, как она начинала понимать, был не Иван Воронцов. А ее собственная реакция на него.
Глава 12. Нержавеющая сталь
Поездка в спортзал к Михаилу не принесла привычного облегчения. Отрабатывая очередной подход, Алиса с удивлением поймала себя на том, что вместо техники она анализировала сегодняшнюю сессию в студии. Мускулы горели знакомым жжением, но сознание было занято другим — в нем засел чужой, навязчивый ритм, отказывавшийся уходить.
— Кто-то вывел тебя из равновесия, — констатировал Михаил, подавая ей бутылку с водой. Его опытный взгляд видел сквозь мышечное напряжение напряжение ментальное. — Ты не концентрируешься. Держишь в голове посторонний шум.
Алиса лишь мотнула головой, смахивая соленые капли со лба. Он был прав. Она пыталась вышибить силой то, что требовало не физического, а совсем иного решения.
Вернувшись домой в свою стерильно-чистую квартиру, она попыталась погрузиться в отчеты. Но цифры и графики плясали перед глазами, упрямо складываясь в паттерны треков, которые она слышала сегодня. Она встала, подошла к окну и уперлась лбом в холодное стекло. Город горел внизу огнями, таким же далеким и непостижимым, как внутренний мир того, с кем она теперь была связана контрактом. Этот мир оказался куда сложнее, чем она предполагала. Он не поддавался линейной логике, его нельзя было разложить по пунктам. Он врывался в сознание хаосом настоящих, невыдуманных эмоций.
«Что вы хотите на самом деле, Алиса Сергеевна?»
Вопрос Ивана висел в тишине, настойчивый, как басовая нота. Она хотела порядка. Контроля. Победы. Но что скрывалось за этими правильными, выверенными словами? Старый, как мир, страх когда-то допустить ошибку, оказаться недостаточно сильной, не идеальной. Тот страх, что годами гнал ее вперед, заставляя быть лучше, быстрее, жестче.
Ее телефон разорвал тишину резким звонком. Не Катя. Не коллега. Неизвестный номер.
— Алиса Рейн? — голос в трубке был молодым, нагловатым и чуть взвинченным. — С вами говорит Алексей, менеджер «Вечернего шума». Мы слышали, вы курируете новый проект IVAN V. Хотим предложить ему слот на нашем закрытом сейшене послезавтра. Второй в сет-листе, сразу после «Кислотного Мотылька», если это для вас аргумент.
Алиса замерла. «Вечерний шум» был не просто одной из точек в ее списке. Это была легенда московского андеграунда, место, куда не пускали по блату, только своих. Попасть туда значило получить печать одобрения от самых ярых снобов электронной сцены. И самое главное — она сама лишь вчера вечером, в полной уверенности, что ее никто не слышит, проговорила это название вслух Кате, составляя стратегию. Информация не успела даже осесть в ее плане, не то что утечь.
— Это неожиданно, — ответила она, включая холодный, деловой тон, но внутри все сжалось в ледяной комок. — Откуда вам известно это имя? Материалов в открытом доступе пока нет.
— О, мисс Рейн, у нас тут своя рация работает, — засмеялся тот, и в его смехе слышалось удовольствие от ее настороженности. — Слухи ползут быстрее, чем вы успеваете нажимать «сохранить». Говорят, Воронцов-то откопал себе не просто очередного модного продюсера, а кого-то, кто умеет слушать. Ну что, вас заинтересует? Место теплое, публика благодарная, но капризная. Не каждый выдержит их взгляды.
В его словах сквозило не просто деловая предложение, а вызов. И тест. Он проверял не только артиста, но и ее саму — выдержит ли она давление этого мира, куда она так уверенно пыталась войти со своим прайсом и графиками.