Принцип Талиона (СИ)
Меры предосторожности, возможно, и излишние — до сих пор никто не обращал на нас и наши действия никакого внимания, — но в том, что касается безопасности, Райан всегда был непреклонен. Да и в нашем деле никогда нельзя расслабляться. Мы не должны оставлять ни улик, ни следов, ни свидетелей. Поэтому наша группа регулярно меняет дома, отели и даже города проживания вблизи от объекта.
В этом деревянном коттедже я оказываюсь впервые — его арендовали только вчера, по поддельным, разумеется, документам. Задания, связанные с общением с невовлеченными в дело людьми — сотрудниками различных госслужб, салонов и агентств по найму, прокату и прочим услугам — мы обычно поручаем Логану. Парень среднего роста с незапоминающейся внешностью, без особых примет и какого-либо заметного акцента, то есть почти невидимка. Описать его внешность точнее, чем общими фразами, практически невозможно, что делало неопасным и потенциальное опознание, если вдруг что-то выйдет из-под контроля. И за те восемь лет, что он в команде, он неизменно доказывал истинность данной теории и правильность нашей ставки на него.
И снаружи, и внутри коттедж еще явно довоенной постройки выглядит маленьким, но обладает весомым для нас преимуществом — подвалом, оборудованным и хорошо звукоизолированным. В котором и ожидает своей участи наш малолетний гость.
Пройдя в дом через внутреннюю дверь, ведущую из гаража, я попадаю в пустую гостиную, где на одиноком стуле восседает Пол. Навстречу мне из двери под лестницой появляется Райан. Равноправный партнер, надежный напарник, бессменный соучастник, голова и сердце всех наших операций. И мой нежный возлюбленный.
Но сейчас в его взгляде не нежность, а деловитость, сосредоточенность и даже некоторая суровость — мы на работе.
— Как прошло? — спрашивает он без предисловий.
— Как по нотам, — в тон ему отвечаю я и, в свою очередь, спрашиваю, как их подопечный.
— Нормально, — хмыкает он и немного расслабляется. — Как только очнулся, начал брыкаться и кусаться, но у Тайлера разговор короткий, ты же знаешь. Никакого пиетета перед ребенком.
— Знаю, стойкий иммунитет и к возрасту, и к полу объектов. Фото, кстати, отличное получилось, — хвалю я. — Она сразу прониклась и присмирела, хоть и не перестала сыпать вопросами.
— Представляю, как тебя это бесило. — Он улыбается.
И я тоже. Почти.
— Ладно, идем к парню. Нужно снять еще одно мотивационное фото. Рыбка наживку заглотила, но слишком она избалована, слишком радужны ее представления о жизни, чтобы мои угрозы так сразу подействовали.
— Так ты и не волосы ей сбрить предлагаешь, — он выразительно пожимает плечами, — отца убить. Было бы странно, если бы она легко на это решилась. Даже будь она профессиональной убийцей, а не… оранжерейным растением.
На этих его словах мой взгляд потухает, и он резко меняет тему.
— Давно хочу спросить, но все как-то… Почему ты вдруг отказалась от первоначального плана самой поквитаться с доктором Франкенштейном, а решила орудием своей мести сделать его дочурку?
Я опускаю глаза и смотрю на его кроссовки. Не потому, что вопрос застает меня врасплох или мне нечего на него ответить — я точно знаю ответ. Я знаю даже дату и время с точностью до минуты, когда со мной случился этот "вдруг", и я приняла решение все переиграть. Я помню до мельчайших деталей всё, что видела в тот момент, всё, что происходило вокруг, вплоть до того, какие люди находились рядом, сколько их было, какой запах витал в воздухе, и даже во что я тогда была одета.
И фейерверком вспыхнувшую в голове мысль "Это должна сделать она".
Тот момент навсегда отпечатался в моей памяти, он был словно выжжен на подкорке моего мозга, и даже через сотню лет я смогла бы воспроизвести его заново во всех подробностях с идеальной точностью.
Да, я знаю ответ. Но то, что я его знаю, совершенно не означает, что я готова делиться своими мыслями и чувствами в тот момент. Что готова открыть то, что было у меня на душе, открыть это кому угодно, даже Райану. А сейчас мы и вовсе были не одни. Поэтому я таращусь на его ноги и молчу.
— Так почему? — упрямо повторяет он свой вопрос.
— Не хочу марать о него руки, — наконец отвечаю я полуправду. — Понаблюдала несколько дней за буднями техасской Барби и подумала, что было бы неплохо ее немного встряхнуть, а заодно и избавить себя от грязной работы.
Он понимающе кивает, но левый уголок его губ едва заметно дергается в сторону, а серые глаза сужаются в недоверчивую щелочку. Но я делаю вид, что не замечаю этого и прохожу мимо него к входу в подвал. Он идет за мной.
Полумрак подвального помещения после яркого дневного света на некоторое время ослепляет меня, и я замедляю шаг, даже останавливаюсь. Но глаза быстро адаптируются к неполной темноте, и я начинаю различать богатую обстановку просторного бункера — мягкие диваны вдоль стен, высокие стеллажи по углам, многочисленные круглые, но негорящие, светильники на потолке и массивный бильярдный стол, который, по-видимому, ранее располагался по центру, а сейчас парни оттащили его к дальней стене. А на место американки поставили металлический стул с высокой спинкой, к которому за плечи и ноги был основательно привязан мальчик, которого я обманула и заманила красивой игрушкой. К чести полученного им воспитания следует отметить, что мне понадобилось немало времени, чтобы познакомиться с ним и заслужить доверие, в итоге позволившее завлечь его в ловушку и положить начало осуществлению своего плана.
Больше месяца я занималась только им, поначалу не вступая в контакт и не проявляя к нему ни малейшего интереса, чтобы заранее не спугнуть, а когда решила, что достаточно ему примелькалась и уже не являюсь незнакомкой, подстроила "случайную" встречу в специализированном магазине видеоигр. Мы оба схватились за оставшуюся последней — для этого Полу пришлось незадолго до нашего появления у стенда с приставками для PlayStation забрать все остальные копии — коробку с недавно вышедшей новой версией Need for Speed. Сопровождавшая его в магазин Викки ждала брата возле кассы, увлеченно общаясь по телефону с подругой, и факт нашего знакомства и недолгий разговор двух единомышленников даже не заметила. Но на всякий случай в соседнем бутике околачивался красавчик Марк, готовый отвлекать на себя внимание блондинки. Он, кстати, немало расстроился, что в тот раз его обаяние не понадобилось.
Тогда и началась наша нежная, стремительно развивающаяся, дружба, что привела его сегодня в этот подвал. Все же родителей надо слушаться…
Я смотрю на подростка, он беспокойно спит, уронив голову на грудь и слегка накренившись вбок. Он до сих пор не упал со стула только благодаря удерживающим его веревкам, а не свалился вместе со стулом исключительно потому, что ножки его заметно расширялись к низу, образуя геометрическую фигуру, подобную основанию Эйфелевой башни.
Подойдя ближе, я негромко говорю:
— Привет.
Роберт резко вскидывает голову, глаза его, устремленные на меня снизу вверх, горят нездоровым блеском.
Глава четвертая. KillWill
— И снова здорóво, — радостно улыбаюсь я, когда передо мной распахивается массивная дверь. — Пригласишь в гости?
После секундного удивления, с которым она быстро справляется, хозяйка дома даже не пытается скрыть недовольство нежеланным вторжением, но все же не решается захлопнуть дверь перед моим носом. После совершенно очевидных внутренних колебаний Викки отходит в сторону и жестом предлагает мне войти. Пропев "спасибо", я переступаю через порог и замечаю, как она быстро оглядывает улицу за моей спиной. Но я знаю своих парней и абсолютно уверена, что она никого и ничего не увидит, и прячу довольную ухмылку.
Следуя за ней в гостиную, я, не таясь, разглядываю интерьер холла, каждая деталь которого тщательно продумана и буквально кричит о неслабом достатке обитателей дома. И об их исключительном вкусе. Витающий в воздухе чуть сладковатый аромат слегка кружит голову, обстановка радует глаз, а то, насколько все гармонично, симметрично и стильно, неожиданно вызывает у меня саднящее чувство зависти. И, вопреки намерениям, я начинаю злиться.