Ретро Бит (СИ)
Вот тут мне обижаться смысла нет. Я привык к машинке-автомат и вручную даже носки последний раз стирал еще в славные времена студенчества.
— Но курицу она сварила хорошо. Я и мясо, и бульон в начинку пустила, — закончила Елена и мне стало чуточку печально.
Запланированный борщ отодвинулся немного дальше. Но ничего! Завтра после школы заеду в супермаркет к Ральфу и накуплю новых окорочков и всего другого, что потрачено. Я ведь ныне богатенький Буратино. И молока нормального!
Остаток дня потратил, как и полагается приличному школьнику, на торчание у телика. Больше ничего не хотелось, полный упадок сил после всех переживаний и встряски. Щелкая ручкой, наткнулся на канал для гиков, транслирующий повторы старых серий Звездного Пути. Каюсь, грешен, так на нем и остался до самого отбоя, отвлекшись лишь на вечернюю прогулку с собакой. Ни о чем не жалею! Очень даже интересный сериал. В первой жизни я смотрел старые сезоны лишь частично и сегодняшних эпизодов не видел.
Утром болело всё тело. Вот казалось бы, только в руку разрядом шибануло, а плохо чувствую себя весь целиком. Хотелось остаться в уютной кроватке или перебраться на диван, но его макароншество послал мне сил. Собрал нам с Кимом перекус на обед — вчерашние тако, они хорошо зайдут. Вышел прогулять Дюке и чуть не околел. Градусов пять, наверное. Наших, нормальных, Цельсия, а не их упоротых Фаренгейтов.
Захотелось забить и прогулять. Но нельзя. Гектор весь упахивается, вон, несколько суток дома не ночевал, чтобы я-Крис имел возможность жить бедно, но почти нормально. Пришлось порыться в своих вещах и отыскать в шкафу яркую толстовку с капюшоном и тем же тигриным логотипом на спине. Сойдёт. Теперь я, словно по заветам мистера Джонсона, то самое красное пятно, которое все в Америке ненавидят. Я как СССР!
Выпил кофейку, жаль, опять без молока. Коротко дал погулять Дюке и погнал в школу. У меня сегодня важный день — Миллер вернется из присяжного отпуска, где он наверняка отправил какого-нибудь невиновного бедолагу на электрический стул и надо пользоваться его возможным хорошим настроением.
— Колон! Мне передали в администрации школы, чтобы ты живо бежал к миссис Крэбтри! — рявкнул Джонсон сразу после торжественной клятвы флагу, какую он приносил с неизменным энтузиазмом. — А ну ноги в руки и в главное здание! Вопрос касается того, что ты уже почти второгодник!
В классе послышались ехидные смешки.
— Я работаю над данной проблемой, сэр.
— Ногами работай, давай-давай, шевелись. Узнаю, что не дошел до Ханны — будешь у меня отжиматься вместо каждого урока. Понял?
Вообще, я бы и правда был не прочь заняться физкультурой вместо того, чтобы слушать, как завтра злобный русский Иван украдет мою сестру, дабы обменять на бутылку водки у парторга. Не знаю уж, зачем тому гипотетическому советскому солдату горластая латиноамериканская чикита, когда в Союзе со времен Великой Отечественной войны по-прежнему на десять девчонок девять ребят.
В здании администрации спросил у толстушки-секретаря, где находится консультант — миссис Крабапл. То есть Крэбтри. Вслух я сказал правильную фамилию, а у себя в голове имею право коверкать, как душе угодно.
Миссис Ханна Крэбтри — бойкая сорокалетняя леди. Светлокожая блондинка, с по-мужски короткой стрижкой, она выглядела как та самая дружелюбная двоюродная тетушка, какая имеется, быть может, у каждого. Вроде как вы с ней седьмая вода на киселе, но поздравляет она тебя с каждым праздником, причем не открыткой в мессенджере, а звонком, активно интересуется личной жизнью и вообще за любой кипиш. Обаятельная такая зажигалка, несмотря на не самое красивое, по-лошадиному вытянутое лицо и чересчур крупную челюсть, а также широкий рот. Небольшой кабинет женщины весь заставлен всякими геранями, фикусами и прочими алоэ с кактусами. Этакая баба-ягодка среди цветочков. Красная кофточка поверх белой блузки в мелкий горошек только подчеркивает сложившееся впечатление.
— И снова вы у меня в гостях, мистер Колон, — лучезарно улыбнулась мне мисс Ханна, демонстрируя крупные белые зубы. — позвольте вас поздравить с блестящими результатами по английскому языку и литературе.
— Благодарю, мэм. Вы ведь для другого меня вызвали?
— Прекрасно поработали над речью, юноша. Не знаю, кто ваш репетитор, но он совершил чудо — карибский акцент практически не ощущается. Но вызов я вам отправила в действительности по совершенно иному поводу, вы угадали. Герман Миллер клянется, что ни за что не исправит вам оценку — слишком взбешен. Моя задача в том, чтобы помочь вам выпуститься из школы. Мистер Колон, вы обязаны извиниться перед учителем и погасить конфликт. Я не должна так говорить, но засуньте свою гордость латиноамериканского вато себе в задницу! Хоть на колени вставайте.
— Я уже приносил свои извинения, мэм, и мистер Миллер их отказался принимать. У меня есть идея — доказать свои знания математики другому учителю. Или комиссии из нескольких преподавателей. Я уже предлагал данный вариант мистеру Скиннеру, но не нашел понимания. Поверьте, я и по математике с физикой очень много занимался с репетитором. Наша новая соседка, мисс Джулай, настоящее чудо, а не преподаватель.
— Ну надо же! Совсем другой юноша! Может быть, вы брат-близнец Кристобаля Колона, учившийся последние годы в Оксфорде? Выговор у вас чуточку подходящий.
— Я должен признаться, мэм — я с самого начала умел говорить правильно. То, что вы видели ранее — глупый подростковый бунт против системы. Примите мои искренние извинения.
— Понятно, почему Герман так сильно взбесился — мне и самой захотелось вас стукнуть. И, судя по вашему лицу, не одной мне. Кристобаль, я обязана спросить. Вас бьют дома?
— Нет! Мой брат даже пальцем меня не трогает, мэм. Так что вы скажете насчет моей идеи сдать долги другому преподавателю?
— Учительский профсоюз сожрет администрацию школы вместе с ботинками, если вас заберут у мистера Миллера без его согласия. Ваши знания важны, но кроме того, имеют значение дисциплина и положительный баланс оценок. Никто не поставит вам проходной балл, зная, что вы не трудились на уроках. Вы получите другого учителя, только если останетесь на второй год. И скажу честно — у нас дружный коллектив и Германа поддержат все коллеги. Извинитесь перед ним еще, столько раз, сколько потребуется! Предложите помогать с отстающими, он оценит. Подойдите сразу после урока, на парковке, да хоть в его шахматный кружок заявитесь… ой нет, не надо, только хуже сделаете.
— Спасибо, мэм, очень полезный совет. Будьте уверены, я сделаю все от меня возможное.
— Нет, ну вы посмотрите! Если бы не та же заштопанная толстовка, что и перед рождеством, я бы не поверила, кто сидит передо мной.
Ханна Крэбтри и сама не поняла, насколько хорошую идею мне подсказала. Главное, чтобы Герман Миллер оказался азартным. Хотя бы на том же уровне, что и препод по электротехнике из нашего родного российского политеха.
— Мне пришлось повзрослеть, изменить своё поведение и стать серьезным, мэм. На то есть причины.
— Девушка, да? — подмигнула мне мисс Ханна.
— Это личное, мэм, — постарался специально смутиться, спрятать взгляд и покраснеть, для чего представил на месте консультанта Мисс Июль в фривольной позе, развратно мне подмигивающую. Ух, что за женщина!
— В таком случае вы свободны, Кристобаль. Буду держать за вас пальцы скрещенными.
На уроке английского миссис Уайт перешла к другому классику американской литературы — Эдгару Аллану По.
Уважаемый мной товарищ, на самом-то деле. Писатель, придумавший формулу современного детектива, между прочим. Конан Дойл, Агата Кристи и остальные Рексы Стауты шли по сюжетным тропам, проложенным для них основоположником темного романтизма.
Но миссис Уайт, отдавая должное фигуре По, сосредоточилась не на криминальной прозе, а на его стихах, и даже зачитала классу «Ворона». Того, что каркает «Невермор!». Я не большой любитель буржуйской поэзии, но про Эдгара Аллана По читал в целой куче фантастики. Он для буржуинов литературная икона того же порядка, что и Пушкин в России.