Энола Холмс и Леди с Лампой
— Я думала, вы поехали туда, чтобы помочь раненым?!
Она печально улыбнулась:
— Разумеется, но врачам и офицерам не нравилось мое вмешательство. Они видели в моем появлении угрозу их привычному образу жизни, полному пикников, игры в поло, скачек, развлечений добрых старых времен. И были правы. Я считала, что офицеры обязаны заботиться о солдатах, а не отдыхать, а врачи — приглядывать за ранеными и больными.
— Они этого не делали?
— Врачи — хирурги — не гнушались отпиливать конечности раненым, но к заразным не подходили никогда, из страха подхватить инфекцию. Они старались по возможности снять с себя все обязательства. Порой больных даже оставляли без еды. Они лежали в одиночестве — грязные, завшивленные... — Мисс Найтингейл резко осеклась, и ее взгляд снова сфокусировался на мне. Она вернулась из трагического прошлого к не менее печальному настоящему. — Так скажите, моя безымянная подруга, что стало с посланием, которое я адресовала лорду Уимбрелу?
— Лорду Уимбрелу? — эхом отозвалась я.
— Да, Сидни Уимбрелу, настоящему патриоту и моему самому преданному союзнику.
Любопытно. Только недавно я разглядывала его силуэт.
— Без него не принималось никаких решений. Он имел огромное влияние на королеву. Лорд Уимбрел давно почил, но его доброе имя остается неопороченным... Вам известно, где сейчас это послание?
— Если вы про шифр на лентах кринолина миссис Таппер — он сейчас у меня.
Флоренс Найтингейл впервые за мой визит расслабила плечи и откинулась на подушки. Из комнаты этажом ниже лились сладкие звуки музыки. Кто-то на пианино играл Моцарта.
— Вы умны, — сказала мисс Найтингейл — без похвалы и без осуждения, как бы констатируя факт. — Что ж, хорошо. Мое потерянное сообщение у вас. Я бы попросила его назад, во избежание скандала.
— Скандала?
— Реформы, которым я посвятила жизнь, наконец приняты и приводятся в действие, и все разногласия забыты. Ни к чему ворошить прошлое. Не могли бы вы...
— Меня не волнует политика! Я всего лишь хочу узнать, кто похитил миссис Таппер!
— На этот счет у меня нет никаких предположений. Хотя я не меньше вашего в этом заинтересована: ведь если она расскажет им про послание...
Внутри меня нарастали раздражение и нетерпение. Я не выдержала и перебила ее, заговорив на повышенных тонах:
— Миссис Таппер катастрофически глуха и с трудом поймет, чего хотят от нее похитители. Мало того — к тому времени, когда вы доверили ей свои несчастные розы и седмичники, она уже оглохла!
— Ох, господи! — ахнула мисс Найтингейл. — И как же я этого не заметила? Но позвольте, я дала ей карточку с адресом...
— Она умеет читать печатные буквы, и то с трудом, но уж никак не рукописные. Сомневаюсь, что она разобрала ваш почерк.
— Помилуйте! Я полагала... нет, о чем я думала?!
Я смягчилась:
— Не сомневаюсь, что вас тогда занимали другие, не менее важные вопросы и вы не смогли уделить этому достаточно внимания. В любом случае, поскольку миссис Таппер не поняла ни слова из того, что вы сказали, она вряд ли знала, для чего ей карточка, и не подозревала, что везет некое послание. Пока мы с вами разговариваем, преступники терзают то синее платье, которые вы ей подарили, и ищут в нем записку. Скажите, пожалуйста, — кто они?
— Я не знаю, — повторила Флоренс Найтингейл.
— У вас нет ни единой догадки?!
— Молодой лорд Уимбрел только-только вступил в палату лордов. Возможно, недруги ищут способ опорочить его доброе имя. В то же время это могут быть друзья или потомки тех, о ком я писала. Признаюсь, на ум не приходит ни один человек, который бы не хотел заполучить это сообщение. — Она говорила искренне, и я вынуждена была ей поверить. — Право слово, не знаю. Однако непременно это выясню, — уверенно добавила мисс Найтингейл тоном человека, который привык поступать как ему вздумается. — И уже предприняла некоторые шаги.
— Какие же?
— Ваша вчерашняя записка сильно меня встревожила, несмотря на то что я никак не могла вспомнить, кто такая миссис Таппер. Мне вспомнился один хорошо известный консультирующий детектив, и сегодня утром я за ним послала. Он должен скоро прибыть.
Мне вдруг стало тяжело дышать, будто в шею вцепились невидимые руки. Мисс Найтингейл озадаченно и с интересом взглянула на меня.
— Кто? — выдохнула я.
— Почему бы вам не назваться сейчас, моя дорогая? Рано или поздно я узнаю ваше имя. Уверена, мистер Шерлок Холмс меня обяжет.
Глава десятая
Мой брат! Может прийти сюда в любой момент! И если он меня увидит...
Любезный читатель, помните, что в тот момент я была в отчаянии, уставшая и голодная... Впрочем, это все жалкие оправдания. Мне следовало разумно подойти к вопросу, придумать какое-нибудь объяснение и спокойно уйти. Однако я не могла рассуждать логически.
Стыдно признать, но я запаниковала. Вскрикнула, вскочила на ноги и, не попрощавшись, ничего не сказав, слепо помчалась к выходу, обогнула кровать мисс Найтингейл...
Вдруг она проворно отбросила одеяло, спрыгнула с постели и босиком, в кружевной сорочке, словно опытная спортсменка подбежала к двери, легко опередив меня и перегородив мне дорогу.
Я никак не ожидала такого от якобы больной леди и от потрясения замерла посреди комнаты с разинутым ртом.
— Почему вы так испугались? — спросила Флоренс Найтингейл.
— Почему вы лежите в кровати, если можете ходить? — одновременно с ней выпалила я.
— Боже, как нахально молодое поколение! — произнесла она все тем же тихим, сладким голосом. — Садитесь обратно, моя дорогая, и я, так и быть, все вам объясню.
Все еще ошеломленная произошедшим, я послушно опустилась в кресло. Мисс Найтингейл забралась под одеяло и аккуратно его подоткнула.
— Когда я вернулась домой после двух тяжелых, изматывающих лет в Крыму, я буквально упала без сил на свою постель, уверенная, что скоро умру.
Вполне естественное ожидание, учитывая, что ей тогда было уже за тридцать.
— Однако недели перетекали в месяцы, месяцы в года, а я все жила, и мой ум будоражила необходимость реформ. Столько всего надо было сделать...
Я, сама бунтарка, наконец начала ее понимать.
— Вы не хотели тратить время на условности общества. От дам высокого положения требовалось наносить визиты другим важным семьям, переодеваться по несколько раз на дню, развлекать гостей, ходить в театр и так далее и тому подобное. На себя времени почти не оставалось, и роль таких леди в обществе была исключительно декоративной.
— Именно. — Глаза Флоренс Найтингейл одобрительно блеснули. — Я доверила вам свой секрет — доверьте и вы мне свой. Почему вы скрыли свое имя и почему боитесь мистера Шерлока Холмса?
Мне искренне хотелось поведать ей всю правду, сказать, что Шерлок Холмс мой родной брат, которым я восхищаюсь и с которым с радостью поддерживала бы теплые отношения — ведь, не считая сбежавшей матери, из семьи у меня остались лишь Шерлок и Майкрофт, — но они оба презрительно относятся к женскому полу, желают надо мною полной власти и намерены заточить меня в школу-пансион или некую подобную тюрьму. Поэтому я не хотела... не могла... Нет, я должна была их избегать.
Как бы меня ни тянуло рассказать об этом мудрой и ласковой Флоренс Найтингейл, я понимала, что это было бы ошибкой.
— Мне страшно, что он обо мне узнает, — туманно произнесла я, судорожно подыскивая правдоподобное объяснение. К сожалению, именно сейчас воображение меня покинуло, и слов не находилось...
Как ни странно, на помощь мне пришла сама мисс Найтингейл.
— Моя дорогая, — мягко сказала она, — если миссис Таппер для вас всего лишь хозяйка пансиона, разве не странно, что вы так сильно за нее переживаете?
Не может быть! Она решила, будто я внебрачная дочь аристократа и оберегаю его от скандала, который неизбежно последует за тем, как общество узнает о его связи с...
...миссис Таппер. Какая нелепица! Бедная глухая миссис Таппер, считающая каждый пенни... Чтобы она была моей матерью?!