Покоренные судьбой

Грета развернулась ко мне всем телом и положила свои стройные лодыжки на мои мускулистые бедра. Ее пятки свободно покоились у меня на коленях. Мгновение я смотрел на них сверху вниз. Этот момент показался мне настолько сюрреалистичным, что я на мгновение задумался, а не удалось ли Невио вонзить свой нож в мое тело, отчего я оказался в диковинном подвешенном состоянии между жизнью и смертью.
  
– И что нам теперь делать дальше? – размышлял я вслух.
Предложить ей устроиться у меня на коленях и позволить мне согреть ее в объятиях было, естественно, очевидным выбором, но здравомыслие пока не покинуло меня.
– Ты мог бы дать мне рубашку, – сказала она так, словно это был пустяк.
Я вскинул бровь:
– Под ней на мне ничего нет.
– О, – прошептала она, качая головой. – Тогда ты точно замерзнешь.
Мне было интересно, как она сохранила такую невинность, живя под крышей с безумцами Лас-Вегаса.
Я вытащил рубашку из брюк, затем начал расстегивать. Грета следила за моими движениями с величайшим любопытством, которое постепенно перешло в восхищение, когда я справился с пуговицами и обнажил торс.
Ее глаза блуждали по моим грудным мышцам и прессу, оставляя горячие следы на моей коже одним лишь взглядом. А кое-какие мои места уже успели налиться кровью, пока я находился наедине с этой девушкой. Я стянул рубашку, наклонился вперед и аккуратно накинул ее на плечи Греты.
Она была ей слишком велика, к тому же прикрывала бедра. Она поплотнее закуталась и сделала глубокий вдох, а после посмотрела на меня с легкой, очаровательной улыбкой.
– Спасибо. Твоя рубашка приятно пахнет.
– Она пахнет мной, – сказал я так, словно клетки моего мозга покинули черепную коробку.
Она ничего не ответила, только счастливо вздохнула.
Я не мог оторвать от нее взгляда. Осознание того, что Грета надела то, что я носил несколько мгновений назад, и скоро будет пахнуть так же, как я… черт, происходящее привело меня в восторг.
Грета оперлась щекой о колени и позволила своему взгляду еще раз пробежаться по моему телу, задержавшись на татуировке Семьи над сердцем.
– Это твоя единственная татуировка?
– Есть и всегда будет.
Взор Греты опустился ниже, к тонким порезам на ребрах. Я потрогал их, удивляясь, почему именно они привлекли ее внимание. У меня было больше шрамов на руках, животе и спине.
– Они выглядят красиво.
Это было самое странное, что кто-либо когда-либо говорил о моих шрамах, и я непроизвольно фыркнул.
– Создавать красивые шрамы – особый талант Максимуса.
Она сузила глаза, пытаясь сосредоточиться.
– Он был твоим другом.
– Он и есть мой друг, – поправил я.
– Он все еще твой друг?
– Да, у него такие же шрамы, как у меня. Ну, не такие красивые, конечно, – пошутил я.
Она рассмеялась, и что-то шевельнулось у меня в животе. Несмотря на холод в камере, мне стало чертовски жарко.
– Почему вы причинили друг другу боль?
– Мы пытали друг друга, чтобы стать сильнее. Он собирается стать головорезом при своем отце.
– Он мой двоюродный брат.
Я всегда забывал, что Максимус являлся родственником Фальконе, что его отец – сводный брат Римо. Даже сейчас подобное не укладывалось в голове. Папа позаботился о том, чтобы я ни единым словом не упомянул Гроула или Максимуса. Грета, однако, судя по голосу, не возражала.
– Пытки сделали тебя сильнее? – спросила она с искренним любопытством.
– Да. Но с тех пор мы с ним сражались со многими врагами и выдержали гораздо больше боли, чем от ножа друг друга.
Ее взгляд скользнул к двери, и она прикусила губу. И пошевелила пальцами ног, но я сомневался, что она это осознала. Я обхватил их ладонями, чувствуя, какие они ледяные на ощупь.
Грета повернула ко мне голову, на ее лице отразился вопрос.
Я поднял руки. Мне не следовало прикасаться к ней без разрешения.
– Нет, это было приятно.
Мое сердце ликовало, когда я обхватил ее маленькие ножки, надеясь согреть их ладонями.
– Ты переносишь мою близость лучше, чем я думал. Учитывая, что ты с криком убежала при виде меня.
Она привычно наклонила голову. Выражение ее личика стало напряженным, как будто она пыталась решить сложное уравнение. Грета опустила подбородок на колено и еще раз глубоко вдохнула запах моей рубашки.
Черт бы меня побрал.
– Я не знаю, что в тебе такого, но… – Она пожала плечами и умолкла. А потом лукаво улыбнулась. – И я не убегала от тебя. Когда ты открыл дверь в мою балетную студию, то позволил Момо удрать. Я пыталась поймать его. Вот почему умчалась так быстро.
Я заморгал. Кто такой Момо, черт возьми?
Должно быть, она прочла вопрос на моей физиономии, поэтому продолжила:
– Моя собака. Он всего боится, а ты являешь собой очень устрашающее зрелище для маленькой собачки. – Она хмыкнула. – Для большинства людей, наверное, тоже.
Я покачал головой, готовый рассмеяться:
– Надеюсь, он в порядке.
– Уверена, он мог столкнуться с кем-нибудь из твоей семьи.
– Он боится почти всех.
Умный пес.
– Может, он пошел к Киаре, но она в библиотеке в своем крыле, поэтому сомневаюсь, что он смог бы до нее добраться.
– Он не может покинуть территорию?
– Нет, но он мог пораниться, пытаясь улизнуть. – Она ненадолго задумалась. – Тебе повезло, что Медвежонка не было в студии. Он бы напал на тебя. Он кане-корсо.
Я предполагал, что это порода собак, но никогда о ней не слышал, несмотря на дружбу с Максимусом. У его семьи имелся собачий приют для животных, подвергшихся жестокому обращению. Ротвейлеры, питбули, бульдоги…
– Если бы он был размером с ротвейлера, я бы с ним справился.
– Убив его? – Печальные нотки в ее голосе заставили меня яростно замотать головой.
– Только в крайнем случае. У меня есть опыт борьбы с крупными животными.
Я бы попытался повалить пса на землю и удержать. Если бы он весил не больше пятидесяти килограммов.
Я вешу на пятьдесят больше.
– Он очень мускулистый.
– Я тоже.
Она скользнула взглядом по моим бугрящимся мышцам, и нежный румянец окрасил ее щеки.
– Да.
– Ты обещана кому-то? – Слово вылетело из меня быстрее, чем пуля из моего полуавтоматического пистолета.
Грета нахмурила брови.
Я насупился.
– Нет. – Она произнесла это так, будто ответ очевиден.
Что ж… Учитывая ее сумасшедшего брата и чокнутую компанию Фальконе, стоило обладать яйцами размером с Неваду, чтобы просить руки Греты.
– Я еще не встретила человека, который бы меня заинтересовал. – Она на мгновение запнулась, прежде чем взглянуть мне в лицо. – А как насчет тебя? Ты обещан?
– Нет, – выпалил я. Зачем я солгал? Новость о моей помолвке, несомненно, распространилась и по Вегасу, и, если я не ошибался, на свадьбу приглашен весь клан Фальконе.
С другой стороны, она казалась девушкой, живущей в своем мире. За последние годы она ни разу не посещала ни одного празднества. Я даже не был уверен, видел ли ее раньше.
Пожалуй, она действительно не знала обо мне и Крессиде. Хотел бы я, чтобы все так и оставалось, по причинам, в которые у меня не хватило терпения вникнуть.
Я понятия не имел, как долго мы пробыли взаперти в камере. Мне казалось, что прошло мгновение и вечность одновременно. И я знал одно – мне хотелось, чтобы это никогда не заканчивалось.
Разговор с Гретой казался мне правильным.
Она внимательно посмотрела на меня:
– Я никогда не думала о том, чтобы с кем-нибудь поцеловаться. Но с тобой я могла бы разделить свой первый поцелуй.
Мое тело напряглось, сердце бешено заколотилось в груди. Я уставился на нее. Она не флиртовала, язык ее тела не приглашал меня поцеловать ее, однако слова вызвали лавину эмоций, и я с трудом сдерживался.
  
Какого черта?
Раздался щелчок, и приборная панель загорелась красным, затем зеленым светом. Дверь распахнулась, и вошел Нино, за которым следовал высокий парень с медово-светлыми волосами и пронзительными голубыми глазами, одетый в черную футболку, под которой виднелись татуировки, в том числе и Каморры.