Покоренные судьбой
За запотевшим стеклом кто-то двигался. Движимый любопытством, я просунул руки в щель, приоткрыл дверь и замер.
Девушка в светло-розовой пачке танцевала. Она казалась невесомой и погруженной в свой собственный мир. Черные волосы были собраны на макушке, но несколько завитков обрамляли лицо. Она смахивала на ожившую куклу. Губы в форме сердечка, фарфорово-гладкая кожа и личико феи.
Что-то показалось мне знакомым в этой девушке, но я не мог определить, что именно.
Она была так поглощена танцем, что ничего не замечала. Да и глаза ее были закрыты. Я никогда не думал, что мне понравится балет, однако, наблюдая за девушкой, не мог оторваться от нее. В голове стало пусто, сердцебиение замедлилось, и все жестокие мысли развеялись, когда я переступил порог и шагнул внутрь, притягиваемый к ней.
Раздавшееся где-то тявканье вырвало меня из задумчивости.
Девушка вздрогнула и повернулась ко мне, потеряв самообладание. Она распахнула глаза – они были темными, как горький шоколад.
Эти глаза напомнили мне о человеке, который находился на первом месте в моем списке тех, кого я должен был убить, если мир между Семьей и Каморрой когда-нибудь закончится.
Невио, мать его, Фальконе.
И это была не кто иная, как его сестра-близнец Грета Фальконе.
Ужас исказил ее лицо.
– Нет!
Я напрягся, поднимая руки. Она не дала мне шанса что-либо объяснить. Промчалась мимо меня, оставив за собой лишь аромат ванили, и выбежала из дома.
Я резко обернулся, наблюдая, как она мчится вверх по склону, ведущему к особняку, со скоростью, которая, как я думал, невозможна при ее миниатюрности.
– Черт!
Неужели я только что напугал Грету Фальконе настолько, что она с криками убежала?
Римо Фальконе не даст мне возможности объясниться. Он просто пустит мне пулю в лоб. Если папа не убьет меня первым.
Глава 5
АмоЯ бросился за Гретой. Мои ноги были в разы длиннее, вскоре я почти нагнал ее, пока она спускалась по лестнице в подвал.
Даже не задумываясь, я погнался за ней. Вероятно, Грета невольно привела меня в подземелье, где ее злой двойник мог пытать меня, как ему заблагорассудится.
– Остановись! – закричал я.
Но она продолжила бегство. Завернула за угол, потом еще за один, а затем исчезла в комнате.
Я бросился за ней, но внезапно она выскочила из комнаты. Я не смог остановиться, отчего она врезалась в меня, отскочив от моей твердой груди, как мячик.
Я выбросил руки вперед и схватил ее за плечи, чтобы остановить падение. Мои пальцы сомкнулись на тонких предплечьях. Ее тело напряглось, как тетива лука, глаза расширились, рот открылся. Она резко отпрянула. Я отпустил ее, Грета отшатнулась назад и упала на пол.
Раздался оглушительный сигнал тревоги, и я обернулся. Носок ботинка наткнулся на деревянный клин, но я был занят тем, что пытался придумать, как остановить вой.
– Нет! – крикнула Грета, указывая на тяжелую стальную дверь, которая с громким лязгом захлопнулась.
Панель управления вспыхнула красным, потом погасла, и через несколько мгновений сирены смолкли.
– Что за хрень, черт возьми? – зарычал я.
Был ли это план Фальконе с самого начала? Заманить меня в ловушку в камере в его подвале?
Может, я в ловушке?
Затем я кое-что вспомнил, или, скорее, кого-то.
Я отвернулся от стальной двери и опустил взгляд на девушку, съежившуюся на полу.
На меня смотрели огромные темно-карие глаза на самом красивом лице, которое я когда-либо видел, обрамленном темными волосами. Девушка была невысокой, но обладала такой мощной аурой, что ее физическое присутствие буквально сбивало меня с ног.
Ее брови сошлись на переносице, когда она посмотрела на меня и поспешно отползла назад, увеличивая расстояние между нами. На ее лице отразилось волнение. Она определенно узнала меня.
Я не мог оторвать взгляда от ее личика в форме сердечка.
Если это план Фальконе, то он провалился. Оставалось только вообразить, как бы он отреагировал, узнай, что я остался наедине с его дочерью.
– Ты можешь открыть дверь? – спросил я. Голос был хриплым от бега, от избытка адреналина и от предыдущей драки.
У Греты начали трястись руки. Она боялась меня? Это казалось нелепым, учитывая, что она выросла среди безумцев Лас-Вегаса. Жестокие мужчины были ее постоянными спутниками.
Но в отличие от них она знала меня только по моей репутации, и, вероятно, именно поэтому ее брат так сильно меня ненавидел. Однажды я украл его репутацию самого жестокого человека.
– Тебе не нужно меня бояться, – тихо сказал я, смягчая свои интонации, чего никогда ни для кого не делал, и не был уверен, какого черта старался ради нее.
Но я просто не хотел, чтобы она боялась меня.
Она склонила голову набок, спокойно рассматривая меня. Но ее тело было напряжено.
– Я знаю, кто ты, – ответила она. Грета прикоснулась к уху, ее взгляд метнулся к панели управления и снова ко мне.
– Ну а я знаю, кто ты, Грета, так что ты в безопасности по умолчанию. Не говоря уже о том, что я никогда не причинил бы вреда женщине. Тебе не о чем беспокоиться.
– Я тебя не боюсь, – проронила она, в чем я сильно сомневался, учитывая ее реакцию на мою близость, тем не менее я позволил ей солгать. – У тебя кровь на лице и рубашке.
Я поднес руку ко рту, и мои пальцы стали красными. Мой язык. Взглянув на рубашку, обнаружил на белой влажной ткани несколько алых капель, которые растеклись из-за моросящего дождя на улице.
Неудивительно, что она убежала с криками. Она наверняка подумала, что я пришел убить ее или чего похуже. Оставалось только догадываться, какие страшные истории Невио обо мне рассказывал.
– Черт. – Я поднял глаза – Грета продолжала пристально за мной наблюдать. – Я приношу извинения. Мне не следовало ругаться при тебе. – Я серьезно только что это брякнул?
– Каждый день я слышу слова и похуже, – произнесла Грета, слегка расслабляясь.
– Не сомневаюсь.
Она указала на мои губы, поднимаясь на ноги.
– Это Невио сделал?
– Нет. – Я понятия не имел, почему так ответил, но по какой-то причине я не хотел, чтобы она знала, как сильно мы с ним ненавидим друг друга.
Тем не менее, когда она увидит нас вместе, скрыть это будет невозможно. Однако почему-то я сказал именно так, а не иначе. Почему? Если честно, я и сам недоумевал.
Шелковая лента на одной из ее балетных туфель развязалась и обвилась вокруг другой ноги, из-за чего она потеряла равновесие.
Я протянул руку, чтобы поддержать Грету, которая пошатнулась. Она широко раскрыла глаза, глядя на мои пальцы, как будто они могли ее задушить. Я отпустил ее, как только она успокоилась. Папа разозлился бы, если бы я начал войну с Каморрой из-за недоразумения.
Держу пари, Римо и Невио были бы рады неправильно истолковать мое прикосновение к руке Греты.
– Тебе правда не стоит меня бояться.
Она смущенно улыбнулась:
– И я уже говорила тебе, что не боюсь. Я нервничаю в присутствии людей, которых плохо знаю, особенно если оказываюсь среди тех, кто в первую очередь вызывает у меня беспокойство.
Я вспомнил слухи о ее социофобии. Я никогда особо не задумывался об этом. Как и о Грете Фальконе. Я кивнул.
– Есть решение проблемы: ты должна ввести код, который удерживает нас взаперти.
Она покачала головой, затем наклонилась вперед, чтобы еще раз обернуть ленту вокруг своей стройной лодыжки и икры, полностью сбив меня с толку этим движением и тем, как ее зад приподнялся в воздухе.
– Не могу. Кто-то включил сигнализацию, поскольку ввел неверный код где-то в доме, и тем самым заблокировал все электронные двери. – Грета продолжала буравить меня взглядом.
Я с трудом сглотнул, покосился на приборную панель и принялся нажимать на нее, но все было бесполезно.
– Как долго мы пробудем в ловушке?
Грета выпрямилась. Она находилась от меня на расстоянии вытянутой руки.