Развод. Ты мне не муж! (СИ)

За эти дни наши отношения не стали лучше. Напротив.
У меня есть страх, что все будет не так, как он мне обещал. Не только в финале, но и с самого начала.
Однако эти страхи не заставят меня повернуть назад. Назад просто некуда. Мне некуда бежать. Соболев это меньшее зло, как ужасно бы это ни звучало. Он хоть какая-то стена.
Может показаться, что между нами что-то происходит. И, наверное, это так. Что-то происходит.
  
Все эти дни до свадьбы… В каждый из них что-то происходило. И сегодня, чувствую, что что-то произойдет.
Нет, у меня нет к нему чувств. Это исключено. Я не могу что-то чувствовать к тому, кто женится на мне по расчету.
А вот он… Он ясно дает мне понять, что его не устраивает моя холодность. Моя непокорность его раздражает. Он хочет по-настоящему меня к себе привязать. Воспитать под себя. Чтобы я была на его стороне. Чтобы мною можно было управлять так же, как и Миланой. А Милана продала бы отца, если была бы такая необходимость.
Не представляю, как выдержу с ним пару лет в одном доме.
Часть меня кричит мне: «Беги!».
Но я не знаю куда.
И если я это сделаю, то сделаю только хуже себе в первую очередь. Соболев мне этого не простит. И куда бы я не убежала — найдет меня. Хотя бы чтобы просто отомстить.
В мою комнату неожиданно вбегать Маша.
Она моя отдушина.
Мы с ней так сблизились за это время.
А вчера она спросила меня, можно ли ей называть меня своей мамой.
Я растерялась, а потом мягко отказала ей, сказав, что мы с ней друзья. Лучшие друзья. И ей стоит называть меня по имени. Она вроде не обиделась.
— Мира, смотри! — кружится в своем нарядном голубом платье.
Конечно, она тоже будет на свадьбе. Она все-таки дочь жениха.
Церемония состоится в загородном доме. Не здесь. Уверена, это будет пышная свадьба. Я без понятия, как все будет. Я отказалась участвовать в приготовлениях. Только платье выбрала. Удобное и такое, чтобы оценила вся светская тусовка.
— Какая же ты красавица, Машенька.
— И ты! Ты невеста. Я тоже невестой хочу быть! — ко мне подбегает.
— Обязательно будешь, — смеюсь. — Станешь взрослой и непременно выйдешь замуж.
— И буду такой же красивой невестой?
— Ну конечно. Еще красивее, — дотрагиваюсь до ее милой щечки ладонью.
— А когда мы уже поедем на свадьбу?
Я знаю, что Артур где-то в доме. Тоже готовится, наверное. Я давно уже из своей комнаты не выхожу. Не так давно сюда приезжала женщина, чтобы сделать мне прическу и макияж. Я полностью готова и теперь ожидаю.
Меня мучает тот факт, что остаются считанные часы, даже минуты. Я все еще могу отказаться. Но когда все произойдет, то поздно будет об этом думать.
— Думаю, уже скоро. Папа твой…
И тут дверь распахивается.
Он даже не постучал.
Соболев появляется в комнате, и я невольно осматриваю его.
Он идеален. Этот черный костюм, белая рубашка, галстук — очень идут ему. Он и так постоянно из костюмов не вылезает, но этот особенный.
Он тоже смотрит на меня пристально. А мне как всегда неуютно. И это он просто взглядом меня касается, даже не рядом стоит. О каких чувствах может быть речь?
— Папа! — малышка к отцу спешит, за руку его хватает.
— Мышонок, ты просто очаровательно выглядишь.
— Меня Василиса нарядила.
— Мы уже готовы, — выдыхаю я.
— Я вижу, — снова пробегается по мне взглядом. — Нам и правда уже пора. Василиса Петровна поедет с нами. Будет приглядывать там за Машей. Машуль, иди пока вниз. Мы с Мирой сейчас спустимся.
— Хорошо.
Только Маша покидает комнату, как Соболев подходит ко мне. Я невольно немного отступаю, что не является правильным. Мне сегодня целый вечер притворяться. Это будет той еще пыткой.
— Ты готова? — спрашивает он ровным тоном.
— Я же сказала.
— Я не о том. И ты это знаешь.
— Готова ли я выйти за тебя? Нет, не готова, — честно. — Но мне придется. Так что, не будем тянуть. Едем, — хочу пройти мимо него, но Соболев ловит меня за локоть. Я не пытаюсь вырваться. Лишь голову в его сторону поворачиваю и одариваю его безразличным взглядом, хотя в крови кипит. Как он смеет ко мне прикасаться? Сколько раз уже требовала, чтобы он перестал так делать.
— Я знаю, ты сомневаешься, — говорит он, — и можешь передумать в последний момент.
— Я не передумаю.
— Не нужно этого делать, Мирослава, — медленно качает головой из стороны в сторону. — Я тебе этого не прощу, — сверлит взглядом в упор.
— Ты мне угрожаешь?
— Я говорю тебе, как будет, если ты вздумаешь глупить. Я уже убедился, что ты девушка не глупая, но на эмоциях ты сможешь совершить ошибку.
Угрожает, конечно. И наверняка у него есть запасной план на случай, если я выкину номер.
— Я тебя поняла, Артур. А теперь отпусти мою руку и пойдем уже вниз. Маша ждет. И запомни: я буду соблюдать все условия нашего уговора, но и ты тоже должен, — тяну руку на себя, и он отпускает.
Приподняв юбку платья, я отправляюсь к двери, чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди. Вот теперь я понимаю, что никого выхода из этого нет и быть не может.
  
Глава 28
 
Обреченно вздыхаю, когда мы подъезжаем к роскошному загородному дому, в котором я должна буду отдать свою свободу минимум на два года.
Как-то надо пережить этот день. Достойно пережить.
Машина уже остановилась, а у меня с трудом гнутся пальцы. Тело отказывается работать.
Снаружи полно народу. Шумно очень.
— Ты прекрасно выглядишь, — говорит мне бархатистым голосом без пяти минут муж. — Тебе не о чем волноваться.
— Я не об этом волнуюсь. И ты это знаешь.
— Ты справишься. Я буду все время рядом.
Ну, это как-то не особо успокаивает.
— Что мы будем сейчас делать?
— Мы пройдем мимо гостей, зайдем в дом и поднимемся наверх.
— Разве не на первом этаже все случится?
— Внизу перед всеми в торжественной обстановке мы наденем друг другу кольца. А наверху мы уладим все официально.
— Дай угадаю… Там будем мой отец?
— Будет.
Да, я не забыла, что меня продают на время. А все это лишь сделка. И только. Половину присутствующих тут наверняка в курсе о том, как все на самом деле. Они будут смотреть на меня как на вещь. Я и есть вещь.
И откуда у меня вообще эта тяга к свободе? Отец же меня вырастил вещью.
— Ладно, идем. Я готова.
Соболев подает знак. Его человек выходит из машины и открывает для нас дверь. Сначала выходит он, затем Соболев подает руку и помогает мне вылезти.
Прищуриваюсь от вспышек камер и выдавливаю из себя улыбку.
Радует, что Артур не медлит. Ведет меня достаточно быстро.
Войдя в огромный холл, где так же внутри гости — так называемая массовка, мы двигаемся к лестнице, по которой поднимаемся и подходим к центральной двери, которую Артур открывает и просит войти первой.
Тут мой отец, Лариса, еще какая-то женщина и мужчина. Наверное, регистратор и какой-нибудь юрист.
У всех улыбки до ушей. Стол тут поставили посередине комнаты. Все торжественно даже для такого круга лица.
— Добрый вечер, — спокойно произносит Артур.
— Очень добрый, — отец не может радости скрыть, даже видя в каком я состоянии. Ведь сейчас я не притворяюсь.
А Лариса-то как гримасничает стоит. Будто она от этого что-то выигрывает. Она такая же никто, как и все женщины в нашем семействе.
— Вы все изучили? — спрашивает Артур мужчину.
— Да, Артур Константинович. Все составлено верно. Ручаюсь.
— Что ж, тогда не будем тянуть, — и идет к столу, в то время как я застыла на месте.
Теперь я понимаю…
Это можно было бы сделать и при всех.
Но он решил не рисковать.
Артур оглядывается, смотрит на меня, не понимая, почему я стою. Хмурится.
  
Я смотрю на отца и Ларису, которые тоже помрачнели, после чего начинаю делать шаги на ватных ногах. Мне стало холодном в довольном теплом помещении. Я все заледенела.