Негодяй

– Сколько времени – для чего?
– Чтобы доставить судно в Америку, разумеется.
– Это зависит от того, что за судно, каков маршрут и в какое время года нужно его доставить.
– Парусное судно, – сказал он, – и, полагаю, его нужно доставить быстро.
– Каких размеров судно?
– У него большой свинцовый киль. – Он довольно улыбнулся, по-видимому считая, что эта деталь снимает все мои вопросы.
  
– Какое водоизмещение? – не унимался я.
Он затянулся сигаретой и нахмурился:
– Я не знаю, какое у него водоизмещение, так что ты лучше назови мне – как это у вас называется? – ориентировочные сроки. Назови мне ориентировочные сроки доставки.
Я в изнеможении уперся взглядом в узорную лепнину потолка.
– Три месяца? Четыре? Как, черт возьми, я могу сказать?! Вероятно, чем больше судно, тем скорее можно его доставить.
– Три-четыре месяца? – Цифры не произвели на него никакого впечатления. – Она блондинка?
– Кто?
– Твоя секретарша.
– У нее каштановые волосы.
– Всюду?
– Не знаю.
– Да? – Он был огорчен моей неосведомленностью. – Почему же твоя возлюбленная бросила тебя?
– Потому что в один прекрасный день я уеду в Америку, а она не хочет, потому что я слишком скрытен, потому что жизнь в Ньивпорте скучна и потому что ее француз подарил ей «мерседес».
– Ты хочешь жить в Америке? – огорчился Шафик.
– Ну да. Там мой дом.
– Неудивительно, что ты так удручен. – Шафик сокрушенно покачал головой, имея в виду, конечно, Софи, а не мои американские корни.
– Если я чем-то удручен, то прежде всего нашей встречей, – заверил я его. – Ради бога, Шафик, четыре года ты не даешь о себе знать, затем вдруг вытаскиваешь меня в Париж, заявляешь, что нужно перегнать судно, а теперь, оказывается, тебе нечего сказать об этой проклятой работе.
– Но это же бизнес! – взмолился он.
– После четырех лет молчания можно и пооткровенничать, – сказал я, изобразив обиду.
Шафик пожал плечами, стряхнул пепел в стеклянную пепельницу, затем вновь поежился.
– Ты же знаешь, в чем дело, Пол, ты сам знаешь. – Он смотрел в сторону.
– Тебе что, не нравится мой дезодорант? – поддразнил я его.
Шафику очень не хотелось вспоминать о старых делах, но я прижал его к стенке, и он понял, что ему не отвертеться.
– Они утверждали, что ты работаешь на ЦРУ, Пол.
– А, черт возьми. – Я откинулся на спинку кресла, выразив тоном всю меру своего отвращения.
– Мы, конечно, знали, что это неправда. – Шафик постарался утешить меня.
– Вам потребовалось четыре года, чтобы убедиться в этом?
– В нашем деле нужна осторожность, ты сам знаешь. – Он затянулся сигаретой, кончик ее ярко засветился. – Это как современный секс, не так ли? Либо соблюдать предосторожность, либо не заниматься вовсе. Правильно, Пол? – Он рассмеялся, приглашая повеселиться с ним, но, увидев, что на моем лице ничего не отразилось, вновь печально покачал головой. – Это не мы обвиняли тебя, Пол, это та девушка! Твоя девушка! Как ее звали? Ройзин? – Он даже правильно произнес ее имя – Рошиин, дескать, так хорошо ее помнил. – Это была твоя девушка, Пол.
– Моя девушка? Она была как казенный велосипед, Шафик, любой может на нем ездить.
– Хорошо сказано, Пол, мне это нравится! Казенный велосипед! – Он захихикал, а затем махнул рукой. – Так что ты понимаешь, да? Теперь ты понимаешь, что мы не могли доверять тебе? Ну, разумеется, я-то так не думал! Я никогда не верил, что ты работаешь на ЦРУ, я защищал тебя. Я говорил им: это просто смешно, это настоящий идиотизм! Но они хотели убедиться сами. Они говорили – нужно подождать, не сбежит ли он домой, в Америку. Я полагаю, ты не сбежал в Америку, Пол, а? – Он улыбнулся мне. – Как я рад снова видеть тебя, Пол. Мы так долго не встречались.
– Ну, так насчет этого судна, – холодно сказал я, – что это за бизнес?
– Просто бизнес.
– Это имеет отношение к Ираку?
– К Ираку? – Шафик развел руками, делая вид, что никогда ничего не слышал ни о каком Ираке, ни о его вторжении в Кувейт.
– Так имеет это дело отношение к Ираку? – снова спросил я.
Он улыбнулся, показав желтые зубы:
– Это просто бизнес.
– Контрабанда? – спросил я.
– Может быть. – Он сделал таинственное лицо.
– Тогда я говорю: нет. – Конечно, на самом деле я не собирался отказываться, но если бы я согласился слишком быстро, то и цена была бы низкой, а я хотел запросить за эту работу очень много. Поэтому я стал выкладывать свои возражения. – Я не берусь за контрабанду, Шафик, пока не знаю, что именно везу, и как спрятан товар, и почему его везут, и куда он направляется, и кому адресован, и сколько его, и когда запланирован рейс, и кто получает барыш, и кто может быть заинтересован в том, чтобы его не пропустили, и сколько мне заплатят за его перевозку.
– Я же говорил им, что ты все это скажешь! – торжествующе произнес Шафик.
– Говорил? Кому? – Я старался выведать хоть что-нибудь.
– Тем, кто хочет, чтобы ты завтра же отправился в Майами, – нерешительно сказал он, надеясь, что упоминание о Майами отвлечет мое внимание от заданного вопроса.
– Кому? – повторил я.
– Твоим старым друзьям, – сказал он, подтвердив мои предположения.
– Они в Майами? – Это меня удивило.
– Они хотят, чтобы завтра ты тоже был в Майами. – Шафик засунул в рот кусок миндального пирожного и прочмокал: – Они ждут тебя, а вот и билет – первый класс!
Он как будто расстелил почетную дорожку, ведущую, правда, в львиное логово. По правде сказать, я и не нуждался в такой приманке. Я ждал целых четыре года, чтобы кто-нибудь избавил меня наконец от гидравлических систем, прокладок из стекловолокна и ржавых крепежных болтов. Итак, я позвонил Ханне по ее домашнему телефону в Ньивпорт. Это было в воскресенье днем, она говорила сонным голосом, и я подумал, что, возможно, помешал чувственным утехам ее мужа-полицейского.
– Отмени все назначения на эту неделю, – сказал я ей.
– Но, Пол…
– Все отменяется, – настаивал я.
– Почему?
– Потому что я отправляюсь в Майами, – сказал я, как если бы летал туда каждый месяц и, стало быть, ей нечего удивляться.
Ханна вздохнула.
– Кэтлин Донован опять звонила. Она приехала ненадолго, обещала не отнимать у вас много времени, и я сказала, что вы будете…
– Ханна! Ханна! Ханна! – прервал я ее.
– Да, Пол?
– Позаботься, чтобы кошка проглотила эти проклятые таблетки, ладно? – велел я, затем аккуратно повесил трубку и следующим утром вылетел в Майами.
В аэропорту Майами Интернэшнл меня ждал маленький Марти Дойл. Несмотря на жару, он прыгал возле меня, как разыгравшийся пудель.
– Какое счастье снова увидеть тебя, Поли! Это просто замечательно! Сколько лет прошло! Сколько лет! Я говорил о тебе вчера вечером с Майклом. Сколько лет!
Марти – нуль, шестерка, мальчишка на побегушках. Официально он работает при Комитете высшей школы в Бостоне, а неофициально прислуживает Майклу Эрли и работает у него шофером. Эрли так и не научился водить, он плохо переносит машину, его мать всегда требовала, чтобы он сидел на заднем сиденье, и он разъезжал, как лорд Мак. Марти служил ему телохранителем и шофером.
– Так что же, черт побери, ты делаешь в Майами? – спросил я его.
– Присматриваю за Майклом. Он тяжело переносит жару, всегда страдал от жары, у него от жары зуд. И это весь твой багаж? – Он показал на мою моряцкую сумку.
– А сколько, по-твоему, мне нужно?
– Я поднесу.
Я отнял у него сумку.
– Заткнись и веди меня.
– Сколько лет прошло с тех пор, как я видел тебя в последний раз, Поли, сколько лет! Ты нисколько не постарел, ничуть! Борода идет тебе. Я как-то пытался отрастить бороду, но ничего не получилось. С бородой я стал похож на этого китайца из кино, Фу Манчжи, ты знаешь, о ком я? Ну, как ты поживаешь, Поли? Машина вон там. Слышал последнюю новость? – Он вертелся вокруг меня, как взбудораженный ребенок.