Жизнь Анны: Рабыня (ЛП)

Я улыбнулась, представив, как обрадуется Девин, увидев меня такой. От одной этой мысли соски налились и затвердели под тонкой тканью.
Я повернулась к Мэгги и Саре. «Спасибо вам, — сказала я, и улыбка была искренней и широкой. — Я выгляжу… я никогда так не выглядела. Я чувствую себя принцессой».
Обе девушки просияли в ответ.
Мэгги взглянула на часы. «Нам пора». Она подошла к шкафу и достала оттуда длинный плащ из плотного белого вельвета. Обернув меня с головы до ног, она застегнула его на одно плечо сложной застёжкой. Руки оказались зажатыми в толстой ткани, я не могла высвободить их, не распахнув полы.
  
«Я… как я буду спускаться по лестнице? Я не смогу держаться».
«Йен поможет вам».
Йен. От одного его имени по спине пробежал холодок. За неделю я почти не видела его и была этому бесконечно рада. Мысль о том, что он будет помогать мне спускаться, казалась нелепой. Скорее уж он столкнёт меня с лестницы.
Громкий, нетерпеливый стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Это был он. Мне не хотелось его впускать.
«Открыть, госпожа?» — тихо спросила Мэгги.
Я знала, что выбора у меня нет. Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова из-за внезапно сжавшегося горла.
 ГЛАВА 7 
Дверь открылась, и в проёме возвысился Йен, заполняя его своей мощной фигурой. На нём были свободные чёрные брюки, тёмная туника и простые кожаные сандалии. Длинные волосы цвета старого мёда были собраны в низкий хвост на затылке, аккуратная бородка обрамляла твёрдый подбородок. Впервые я обратила внимание на его внешность — он был красив в суровом, скульптурном смысле. Его карие глаза нашли меня, и я поспешно опустила взгляд, сглотнув ком в горле.
Сара и Мэгги сложили ладони вместе и в унисон произнесли: «Добрый вечер, милорд Йен». Он даже не кивнул в ответ. Я лишь склонила голову, повторяя их приветствие беззвучным шёпотом.
Девушки быстро выскользнули из комнаты, оставив меня наедине с этим пугающим человеком. Я замерла, уставившись в паркет под ногами, но кожей чувствовала его тяжёлый, изучающий взгляд.
«Добрый вечер, госпожа». Его голос был низким и… странно бархатистым. Я тут же отогнала эту мысль. Как можно находить что-то приятное в голосе человека, который внушает тебе ужас?
Он шагнул вперёд, и я едва не вздрогнула. Но он лишь осторожно натянул капюшон плаща мне на голову, пряча волосы. Его движения были точными, без намёка на грубость. Закончив, он отступил.
«Готовы?»
Я кивнула, а затем, вспомнив, что из-под капюшона он мог не увидеть, тихо добавила: «Да, милорд».
Он взял меня под локоть — его пальцы были твёрдыми, но не сжимали больно — и вывел в коридор. «Смотрите под ноги. Капюшон может ограничивать обзор». Забота в его словах звучала так странно.
«Спасибо, милорд». Больше я не нашлась что сказать, лишь слегка приподняла голову, стараясь разглядеть путь.
Мы шли в тишине по пустым, зловеще знакомым коридорам. На каждой лестнице он снова брал меня под локоть, помогая спуститься, внимательно следя, чтобы я не оступилась. Я машинально благодарила его каждый раз, не понимая этой новой, осторожной вежливости.
У массивных дверей в Зал он остановился. «Оставайтесь здесь». И скользнул внутрь, оставив меня одну.
Тишина в коридоре была гулкой. Из-за дверей доносился приглушённый рокот голосов, смеха, иногда — сдавленного стона. Кто были эти мужчины, которых, по словам Девина, я должна была «соблазнять»? Мысли путались, сердце колотилось как птица в клетке. Будет ли это похоже на кошмар у Джека? Или всё-таки иначе?
Йен вернулся так же бесшумно. «Скоро будут готовы. Когда войдём, идите прямо через зал и остановитесь у края платформы. Девин подаст знак, я сниму с вас плащ. Затем поднимитесь на платформу, встаньте в нескольких шагах от него и поклонитесь, как учили. Дальше — он вам скажет».
«Да, милорд», — прошептала я дрожащим голосом. Каждая клетка тела кричала, чтобы я убежала и спряталась, но годы дрессировки заковали ноги в невидимые кандалы. Я должна была подчиниться.
Внезапно обе створки дверей распахнулись, и из-под капюшона я смогла бросить украдкой взгляд внутрь.
Мы простояли так ещё мгновение, и я успела впитать картину. В зале, подсвеченном мягким светом люстр, собралось около сотни мужчин. По периметру, на коленях, замерли девушки — некоторые обнажённые, большинство в синих одеяниях. Мелькали и несколько фигур в коротких красных нарядах. Мужчины были одеты, как Йен, но в тёмно-синих, бордовых, серых тонах. Многие девушки склонились у ног сидящих, ритмично двигая головами. Несколько сидели верхом на мужских коленях.
Шум был не оглушительным, но плотным — гул голосов, прерываемый время от времени довольным стоном или смешком. Звуки стихли, когда Йен повёл меня вперёд, прямо к возвышению в дальнем конце зала, где на своём троне восседал Девин.
Он был одет во всё белое — туника и брюки, — что резко контрастировало с его смуглой кожей и тёмными волосами. Аккуратная бородка чётко очерчивала сильную челюсть. Он не улыбался; его выражение было спокойным, властным.
Когда мы с Йеном остановились перед платформой, в зале воцарилась почти полная тишина. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышат все. Я уставилась в пол, пытаясь глубоко дышать. После долгой, тяжёлой паузы Йен подошёл сзади, скинул с меня капюшон, расстегнул и стянул плащ, ловя его прежде, чем тот коснулся пола.
Воздух пахнул дорогими духами, потом и чем-то ещё — животным, возбуждённым. Я глубоко вдохнула и, помня указания, поднялась по двум ступенькам на платформу. Высокий разрез платья распахнулся, обнажив всю длину ноги. По залу пробежал одобрительный шёпот. Сделав ещё один шаг к трону, я опустилась на колени и склонилась в низком поклоне, коснувшись лбом пола, вытянув руки вперёд, как учил Девин.
Через мгновение его голос, тихий, но чёткий, прозвучал прямо надо мной: «Можете сесть, госпожа».
Я послушалась, опустив руки на бёдра, но голову не подняла.
Он встал. Его рука оказалась передо мной. Я вложила в неё свою ладонь, и он поднял меня. Пальцы под моим подбородком заставили поднять лицо. Я испуганно встретила его взгляд — и увидела в глубине его тёмных глаз искорку одобрения, даже восторга. Напряжение внутри слегка ослабло.
«Ты выглядишь восхитительно, Анна», — пробормотал он и поцеловал костяшки моих пальцев. — Подними голову. Смотри в дальний конец зала.
Он развернул меня спиной к себе, положив руки на мои плечи. Я послушно устремила взгляд через море голов. Он же заговорил громко, обращаясь ко всем:
«Друзья, братья. Я хочу представить вам мою самую юную… и самую драгоценную девушку. Анну».
По залу пронёсся гул — удивлённый, заинтересованный, оценивающий. Я чувствовала, как сотни глаз впиваются в мою кожу, в полупрозрачную ткань платья, в сверкающие бриллианты. От этого коллективного, почти осязаемого желания у меня закружилась голова.
Девин наклонился, его губы коснулись моей шеи. Я глубоко вдохнула его запах. Я закрыла глаза, когда его язык провёл влажную дорожку к мочке уха, которую он нежно закусил. Соски налились и затвердели, тёплая волна покатилась вниз, к животу. От мысли, что всё это видят, щёки запылали.
Он обвил меня рукой чуть ниже груди, прижимая к себе. «Она не для общего пользования, — объявил он, и в его голосе прозвучала насмешка, — но я не настолько эгоист». Мужчины ответили сдержанным смешком. Большой палец Девина нашёл мой сосок сквозь ткань и провёл по нему. Электрический разряд пронзил тело до самого клитора. Я непроизвольно ахнула. В спину мне упёрся его твёрдый, возбуждённый член. «Но на этом всё. Продолжайте».
  
Он развернул меня и подвёл к своему трону, усадив к себе на колени. Его поцелуй был требовательным, властным, язык настойчиво требовал входа. Я ответила, забыв на мгновение обо всём.
Он стянул тонкие бретельки, и верх платья сполз, обнажив грудь. Прохладный воздух зала коснулся кожи, и я вздрогнула. Его ладони сжали мои груди, пальцы поиграли с сосками. Он улыбнулся в наш поцелуй.