Развод. Цена ошибки (СИ)

Мы молчим и смотрим друг на друга.
Всего несколько секунд, а будто вечность.
Наконец, он первым подаёт голос, продолжая внимательно меня изучать.
— Всё в порядке? — его голос бархатистый, с лёгкой хрипотцой.
"Да где уж в порядке! — кричит всё внутри. — Муж чудовище, жизнь рушится, я не знаю, где взять сил, чтобы отстоять свои права! С его властью, деньгами и связями! С моим расшатанным здоровьем, без поддержки близких или друзей." 
  
Но я молча забираю пустышку, пряча её в карман вместе с непрошеными слезами и осколками разбитой всего за сутки жизни.
— Да всё хорошо! — торопливо вклинивается Вадим. — Жень, проходи... — он запинается, и эта заминка говорит больше всех его слов. — Так, дела семейные...
В машине висит тяжёлое молчание — густое, как предгрозовой воздух.
Арина затихла, убаюканная мерным движением автомобиля. 
Краем глаза замечаю, как охранник посматривает на меня в зеркало заднего вида. Пытается поймать мой взгляд. 
Отворачиваюсь к окну. Не желаю ни сочувствия, ни жалости. Впрочем, какое там сочувствие... Он ведь просто выполняет приказ. А я для него — так, всего лишь работа. Истеричка, мешающая боссу.
Внезапно раздаётся неуверенное:
— Маргарита Сергеевна, простите за грубость… Я человек подневольный. Что хозяин скажет, то и делаю...
Горько усмехаюсь. Ещё извиняется, надо же. Видно, совесть не до конца выжгло корпоративной этикой. Что не скажешь о его начальнике…
Через силу выдавливаю:
— Ничего, я всё понимаю. Вы не виноваты.
Голос какой-то чужой, далёкий. Будто и не мой вовсе. В груди свербит, тянет — хоть волком вой. Закрываю глаза. Лишь бы не разреветься тут, при нём...
В квартире веет пустотой и одиночеством. Арина почти сразу начинает хныкать — есть просит. Я устраиваюсь в кресле, пытаюсь накормить, но что-то не так. Дочка жадно хватает грудь, сосёт-сосёт, но через двадцать минут снова плачет. Голодная.
Грудь как каменная, сжалась вся. 
Я понимаю, что у меня пропало молоко…
  
ГЛАВА 15
 
ГЛАВА 15
Молоко словно испарилось вместе с остатками спокойствия. 
Я судорожно ищу советы в интернете, пытаюсь массировать грудь, но чувствую — бесполезно. Набираю номер частного педиатра.
— Такое часто бывает на нервной почве, — в голосе Светланы Игоревны профессиональное сочувствие. — Лучше не мучить ни себя, ни малышку. Переходите на искусственное вскармливание. Могу порекомендовать отличную смесь...
Я киваю в трубку, записывая название. Заказываю смесь. 
Пока ждём курьера, меряю шагами комнату. От стены до стены, от окна до двери. Арина хнычет, тянет ручки. Сердце кровью обливается — маленькая моя, за что тебе такие муки? 
Ну почему ты должна страдать из-за выходок своего папаши? Из-за его бзиков дурацких я лишилась молока, перевожу тебя на искусственное питание... 
И это только начало. А что будет дальше?
Нежно глажу шёлковые волосики, целую маленький носик.
Как же я её люблю! Самое дорогое, что у меня есть...
Через час курьер привозит аккуратные баночки. Белые, стерильные, с яркими этикетками. В них теперь всё питание моей крошки. Смотрю на них, и к горлу подкатывает комок — не так я представляла себе материнство. Мечтала кормить сама, как можно дольше, дарить ребёнку самое лучшее…
Руки дрожат, пока готовлю первую порцию. Отмеряю порошок специальной ложечкой — всё должно быть идеально. Вода строго определённой температуры, точные пропорции. Встряхиваю бутылочку, проверяю температуру на запястье — этому научила ещё акушерка в роддоме, "на всякий случай". Кто же знал, что этот случай наступит?
Арина жадно хватает бутылочку своими крошечными пальчиками. 
На секунду замирает, удивлённая незнакомым вкусом, но голод берёт своё. 
Смотрю, как она ест, и слёзы катятся по щекам. Вспоминаю наши уютные кормления, как она сжимала мою грудь пухлыми пальчиками, как засыпала, убаюканная теплом моего тела…
— Прости меня, малышка, — шепчу, целуя её в макушку. — Прости, что так вышло.
Её огромные карие глаза — точь-в-точь как у Вадима — смотрят доверчиво и серьёзно. Такая хорошенькая, мой маленький ангел. Щёчки пухлые, реснички длинные, вьются колечками. 
Почему она должна в два месяца переходить на смесь из-за того, что её отец решил... что? "Отдохнуть"?
Всё не так получается, всё не по плану. А я ведь всегда была такой правильной! Школу с медалью, университет с красным дипломом, карьера в гору... Думала, и семейная жизнь будет по плану... 
Но сначала же всё было хорошо. Идеально. Вадим обходительный, внимательный. Не мужчина — мечта! 
Малышка причмокивает ещё пару раз и засыпает. Укладываю в кроватку, накрываю пледом. Смотрю, не отрываясь. Слёзы текут по щекам, капают на руки. Провожу ладонью по лицу — мокро. 
Мысли снова и снова возвращаются к Марку. Где он сейчас? С кем? Неужели свекровь? Вряд ли. Она ж его на дух не переносит, неугодный он ей. Всё нос воротит — мол, трудный, неуправляемый. Терпения, видите ли, на него нет... Ведь с ним же непросто, очень непросто.
Гиперактивность, проблемы с концентрацией... Даже Вадим не мог с ним больше часа провести — всё начинал заводиться, психовать. А теперь что? Кто с ним занимается? У него же режим должен быть, чёткий распорядок, без гаджетов...
Ночь превращается в бесконечную череду пробуждений — Арина мучается с животиком, плачет, не может привыкнуть к смеси. Укачиваю, хожу кругами по квартире, пытаюсь петь колыбельные севшим голосом. В какой-то момент проваливаюсь в муторную дрёму.
Утро наступает предательски рано. В голове туман, всё тело ломит. Веки словно налиты свинцом, голова гудит. 
Лежу, разглядываю потолок. Господи, как не хочется вставать! Не хочу встречать этот день — ещё один день в новой, чужой реальности. 
Может, просто закрыть глаза и представить, что ничего этого нет — ни пустой квартиры, ни пропавшего молока, ни предательства.
Телефон мигает уведомлением — поступление средств от Вадима. 
Деньги. 
Как будто ими можно заменить его присутствие, его любовь, его участие в жизни детей. Как будто купюрами можно заклеить дыры в душе!
Заставляю себя встать. На ходу включаю электрочайник — утро начинается с чая, какие бы кошки на душе не скребли. Умываюсь ледяной водой, растираю щёки. Вроде полегчало. 
Вода смывает усталость, смывает слёзы, но не может смыть горечь предательства.
Арина агукает в кроватке, улыбается беззубым ртом. Тянет ручки, лопочет. Сердце тает! И откуда только силы берутся? Казалось бы, выжата как лимон, а увижу её улыбку — и снова хочется жить, бороться, дышать полной грудью.
День тянется бесконечно, расплывается в рутине пелёнок, бутылочек, стирки. Ближе к вечеру, когда я готовлю очередную порцию смеси, резко раздается звонок в дверь. Этот привычный звук бьёт по нервам так, что ложка выпадает из руки. 
Сердце пропускает удар — Вадим?
Нелепо, но я бросаюсь переодеваться. На ходу распускаю привычный пучок — волосы рассыпаются по плечам. Зачем? Не знаю. Машинально, наверно. Привычка — а вдруг он? Как это было раньше… 
Да. Раньше.
Открываю дверь и застываю. 
На пороге — она. 
Та самая брюнетка из приёмной. 
Кожаные брюки в обтяжку, блузка с глубоким вырезом — всё дорогое, брендовое, но какое-то вульгарное. 
А губы... эти губы! Раздутые, как у рыбы-фугу, с чётко очерченным контуром. Ну, зачем столько филлера? Как печать силиконовой эпохи.
— Здравствуйте, Рита! А я тут... Мимо проходила! Дай, думаю, загляну. У меня к вам важное дело…
  
  
ГЛАВА 16
 
ГЛАВА 16
— Я Виолетта, мы уже с вами виделись недавно... — её голос приторно-сладкий, как карамель из дешёвой кондитерской. — У меня к вам важное дело…