Под присягой (ЛП)

— Уже поздно, Харрисон.
Харрисон. Она называла меня по фамилии. Я подумал, что это чертовски мило.
Однажды это будет ее фамилия.
— Два часа ночи, — протянул я. Мой взгляд не дрогнул, когда Фернанда подошла.
Униформа бармена «Вредной привычки», казалось, имела два требования — черная и приталенная. Даже мужчины-бармены носили одежду, которая подчеркивала их подтянутые тела.
  
Сегодня вечером Фернанда была проста и элегантна, а также сексуальна как смертный грех. Черная водолазка с имитацией шеи, казалось, была нарисована на ее теле. Облегала и подчеркивала ее изгибы. Ее упругая круглая грудь, которая, я был почти уверен, должна была быть внушительной, гордо возвышалась. Черные широкие брюки, которые она сочетала с сапогами на опасно высоком каблуке, подчеркивали ее талию, но при этом почему-то подчеркивали бедра. Ее темные волосы были собраны в аккуратный высокий хвост, который раскачивался из стороны в сторону при каждом ее шаге. Но не только от ее тела у меня потекли слюнки.
Она была чертовски красива.
Идеально круглая темная родинка виднелась над ее губами с правой стороны лица. Ее кожа была гладкой и безупречной, ее соблазнительный взгляд манил меня подойти ближе.
Но я этого не сделал. Я остался на месте, потому что хотел, чтобы она подошла ко мне. Мне это было нужно.
— Не пора ли парню твоего возраста спать? — это была та дерзость, которую я так обожал.
— Ой. — Я дотронулся до своей груди, представляя, что она меня подстрелила. —Ты называешь меня старым, красавица?
— Ферни, — поправила она, слегка закатив глаза.
Мне пришлось побороть возбуждение. Мне действительно понравилось ее поведение. Она остановилась примерно в футе от меня. Мне захотелось заключить ее в объятия, где ей самое место, но я сопротивлялся.
«Терпение», — напомнил я себе.
— Ты чуть не опоздала. — Я оттолкнулся от ее машины, и она нахмурилась.
— Куда опоздала? — спросила она с таким скептицизмом, что мне пришлось на мгновение уставиться в землю, пытаясь скрыть улыбку на лице. Я протянул руку и действительно поставил все на карту.
— Доверяешь мне?
— Доверять адвокату? — очаровательно спросила она.
Я усмехнулся.
— Я знаю, что это сложно объяснить, но... — я сделал паузу, давая ей время все обдумать. — Доверяешь мне? — я опустил глаза, чтобы встретиться с ней взглядом.
Фернанда прищурилась.
Блядь, в этой женщине было что-то такое притягательное.
 Моей женщине.  
Она была крепкой, как гвоздь, и чертовски нахальной. И все же у меня было ощущение, что она понятия не имела о том, как каждая эмоция отражается на ее лице. В ней была какая-то уязвимость, которую по какой-то причине она держала при себе. Уязвимость, которая затрагивала самую глубинную часть меня. Я хотел защитить и оградить эту ее часть. Жаждал быть единственным, кто это видел.
— Конечно. — Она пожала плечами и взяла меня за руку. Как и в те несколько раз, когда мы касались друг друга, по моему телу разлилось тепло.
Что-то в моей груди выровнялось, и внезапно я почувствовал, что все обрело смысл. Любой выбор, хороший или плохой, должен был произойти так, чтобы я оказался перед ней. Самой очаровательной женщиной, которую я когда-либо встречал. Моей женщиной. Я нежно сжал ее руку, прежде чем отвести к пассажирскому сиденью своей машины.
— Оут?
— Садись, красавица.
— Ферни, — нерешительно пробормотала она, уставившись на открытую дверь так, словно та вот-вот ее укусит. — Мы куда-то едем? — она повернулась, и ей пришлось посмотреть на меня снизу-вверх из-за разницы в росте.
— Нет, — пообещал я. — Нет, если только ты не попросишь меня сводить тебя куда-нибудь, — поклялся я.
Я наблюдал, как она борется с собой. К счастью, что бы Фернанда ни увидела во мне, она решила, что этому стоит доверять. Я почти выдохнул от облегчения, когда она наклонилась и скользнула на переднее сиденье моей машины. Я захлопнул дверцу и поспешил на другую сторону.
— Что мы делаем? — спросила она, повернувшись ко мне.
— Ужинаем, — заметил я, доставая пакеты с заднего сиденья.
Ее глаза расширились, когда она увидела пакеты, наполненные контейнерами с едой.
— Оут, я не могу здесь есть! — пискнула она, и я нахмурился.
— Почему нет? — спросил я, и Фернанда сжала губы.
— А что, если я пролью или, не знаю...
— Тогда я все уберу, — мягко оборвал я ее. — Ничего страшного.
Ее взгляд на секунду смягчился, прежде чем она снова попыталась возразить.
— Ничего страшного, — ее глаза превратились в круглые блюдца. — Ты хоть знаешь, сколько стоит такая машина?
— Дыши глубже, Фернанда. Ну давай же. Ты, должно быть, проголодалась после такой долгой смены, — пробормотал я, надеясь, что она уступит и разделит со мной трапезу. В животе у нее громко заурчало. Я протянул руку и открыл контейнер у нее на коленях. — Видишь, ты проголодалась.
— Но... это... блинчики? — она уставилась на еду у себя на коленях, а затем перевела взгляд на меня.
— Ты упоминала, что твоим любимым блюдом на ужин был завтрак. — Я пожал плечами, протягивая ей тарелку и доставая набор столовых приборов и баночку с кленовым сиропом.
Когда я приблизился, чтобы передать ей все это, она просто уставилась на меня.
Как будто видела в первый раз.
Что-то изменилось в салоне автомобиля, и я молился, чтобы это разрушило стены, которые она возвела вокруг себя. Я ждал, надеясь и молясь, чтобы Фернанда не выскользнула из машины и не уехала.
— Ты это запомнил? — тихо спросила она, беря столовые приборы и сироп.
— Я помню все, что ты мне рассказывала, — признался я, возможно, слишком честно.
— Сомневаюсь в этом. — Она хихикнула, взяла пакет с кленовым сиропом и полила им свои блинчики.
Я проигнорировал то, как она оторвала взгляд от тарелки, держа в руке столовые приборы. Фернанда молча наблюдала за каждым моим движением, когда я схватил свой собственный ужин, приготовленный очень поздно, и принялся за еду.
— Почему так? — спросил я, нарушая уютную тишину, поскольку она ничего не ела; она просто смотрела на меня так, словно у меня выросла вторая голова.
— Я имею в виду, что тебе есть о чем подумать. Вот и все, — пробормотала она. Отрезав кусочек от блинчика, Фернанда откусила кусочек и застонала.
Звук отдался прямо в моем члене. Вся кровь в моем теле устремилась на юг, и я не мог сдержать своей реакции на нее. Прежде чем я успел сказать ей, что она самое интересное существо, с которым я когда-либо сталкивался, она снова заговорила.
— Спасибо тебе за это, — промолвила она, и ее голос был самым мягким, какой я когда-либо слышала.
— В любое время.
— Я думала, ты сказал, что больше не будешь приглашать меня на ужин, — добавила она.
Мои губы дрогнули.
— Я не приглашал тебя на ужин. Я принес нам ужин. Неделя отказов может задеть самолюбие парня, — поддразнил я её, прежде чем откусить еще один здоровый кусочек от своих блинчиков.
— У меня такое чувство, что у тебя более чем достаточно самомнения, чтобы ходить вокруг да около, — в ее голосе звучали сексуальные, кокетливые нотки.
Я поднял голову и увидел, что она смотрит на меня сквозь свои длинные темные ресницы.
Я поставил контейнер на колени, чтобы скрыть выпуклость на брюках, которая, казалось, увеличивалась с каждым ее чертовым вздохом.
— Как прошел твой день? — спросил я, и она поерзала на сиденье. Все это — Фернанда в моей машине, мы вдвоем едим — казалось правильным. Как будто мы делали это миллион раз раньше. Я не мог дождаться, когда это произойдет.
Моя прекрасная женщина улыбнулась и вздохнула, продолжая жевать. Через мгновение после того, как она проглотила, она ответила:
  
— Все было в порядке..., — прежде чем продолжила рассказывать мне все об этом.
Как они устроили мальчишник, на котором дали хорошие чаевые, и еще один, который переборщил с официанткой, и в итоге его выгнали.