Посланники Нибиру

Поборов искушение утянуть так и липнувшие к рукам кошельки и списать с опрометчиво активированных креоников парочку кредитов, он добрался до входа во внутренние помещения кабаре «Ка́льху». Здесь было душно и темно. Зато и посетителей оказалось в разы меньше, чем в других заведениях в этот час. Заняв свободный столик у стены, он стал наблюдать за представлением, шедшим в основном зале и транслировавшемся во внутренние помещения на огромные экраны.
– Что заказывать будете? – поинтересовалась подоспевшая к его столу официантка, худенькая клириканка в просторном балахоне, скорее напоминавшем саван. Как в нем передвигаться и не сшибать посуду со столиков клиентов, он не имел понятия, в жизни бы не надел такую неудобную униформу.
Но это, конечно, не его дело.
– Две пинты сливочного эля, – коротко кивнул и снова отвернулся к экрану.
Он почувствовал, как язвительно скривились губы официантки.
– И это все?
– И это все. – Он постарался говорить так, чтобы вопросов к нему больше не последовало.
Прядь серебристо-белых волос выскользнула из-под капюшона, Хаско заправил ее за ухо: он немного нервничал, та вещица, что лежала у него во внутреннем кармане куртки, дорого стоила, а заказчиков на нее могло и не случиться. Ему, можно сказать, повезло.
Стоило клириканке отойти, как рядом с его столиком материализовались сразу трое, отгородив от остальной части зала. Хаско перевел на них взгляд – все трое были клириканцами довольно крупного телосложения, с лицами, интеллекта на которых хватало лишь на подобострастное исполнение команд.
– Господа?
Из-за спин охранников выдвинулась грузная фигура Толстого Шшо. Клириканец опустился на стул напротив Хаско и, тяжело поставив локти на стол, исподлобья посмотрел на юношу. Устало скомандовал:
– Показывай, что принес.
Охранники развернулись к ним спинами, встав плечом к плечу. Хаско потянулся к внутреннему карману, отметив, как напряглось одутловатое лицо Толстого Шшо. Двумя пальцами нарочито бережно креонидянин вытянул коробку и поставил на стол прямо перед собой.
Шшо скользнул взглядом по клейму на крышке коробки – та серебрилась, что подтверждало целостность упаковки и секретов, которые прятались под ней. Клириканец прищурился, потянулся за коробкой.
– Это то, что я просил?
Хаско ослепительно улыбнулся, предостерегающе приподняв к потолку указательный палец.
– Восемьдесят тысяч тумаров, и она ваша, – положив изящные пальцы на серебристое клеймо, он постучал кончиком ногтя по крышке и вкрадчиво добавил. – Разве стал бы я беспокоить такого почтенного господина, если бы не имел на руках товар, который вы так разыскивали?
Шшо ухмыльнулся:
– Я могу вырвать тебе кадык и забрать ее даром.
– Это так. Но все воры будут знать, что заказчик из вас так себе. А без вора ваш бизнес даст трещину быстрее, чем вы успеете сказать «хви́до» [2].
Шшо усмехнулся, кивнул:
– Хорошо. Но я должен посмотреть.
Молодой человек пожал плечами.
– Это стандартный клайбионик [3] с печатью госархива, на его тыльной стороне указан порядковый номер – двести тридцать пять. Печать не тронута, что подтверждает девственность хранящихся на клайбионике сведений. А их содержание без специального оборудования вы все равно не откроете… Специального оборудования, как я вижу, у вас нет… Так что вы хотите увидеть тогда, магистр Шшо? – креонидянин блеснул белозубой улыбкой.
Толстый Шшо сделал едва заметный жест, и тут же охранники расступились, пропустив к столику сутулого господина с очками в тонкой роговой оправе. В его руках поблескивал репликатор. Подключив его к клайбионику, он деликатно отвернулся, а над панелью репликатора загорелась голограмма. Долговязая фигура посла Креониды, высаживающегося из катера. Его встречал незнакомец в черном балахоне, надежно скрывавшем его лицо и фигуру. Кивнув и оставив охрану, пригласил в переговорную зону, где сбросил капюшон…
Шшо цокнул языком, остановил активировал креоник и, не говоря больше ни слова, перевел названную Хаско сумму на депозит – креонидянин получит ее ровно через час после окончания их встречи. За это время клириканец должен вскрыть клайбионик и проверить проданные ему сведения, а Хаско – убраться подальше с узловой станции. Молодой вор кивнул, увидев мигающий сигнал в уголке своего персонального коммуникатора.
  
– С вами приятно иметь дело, – проговорил елейным голосом и поднялся.
Оставив на столе горсть монет, равную стоимости заказанного напитка и чаевых, он встал и, отодвинув охранников, стремительно направился к выходу – чем быстрее он покинет кабаре «Кальху», тем лучше.
Он миновал толпу зевак на площади, скользнул к переходу в стыковочный модуль.
Широкими шагами пересек накопитель. Неоновые вывески приглашали в кафе и на концерты, откуда-то с верхнего яруса лилась музыка, красотки, касаясь его локтями, томно вздыхали, приглашая на часок-другой в их обитель разврата. Хаско рассеянно улыбался, пристально вглядываясь поверх голов и двигался дальше, в сторону доков. Двадцать минут, и он покинет «Энкину».
Экраны перестали мигать, а музыка оборвалась. Толпа встревоженно завозилась, зеваки подняли головы, прислушиваясь к объявлениям из диспетчерской.
– Внимание, говорит патрульная служба, – разлилось по залам. – Всем оставаться на своих местах и приготовить адмиции [4] для подтверждения личности и статуса на станции. Стандартная проверка.
«Скварр», – с досадой отметил Хаско, но нервничать не начал. Стандартная проверка – это не опасно, это ничего не значит. Адмиции у него в полном порядке, а от опасного груза он избавился пару минут назад. Он вздохнул и, сбросив с головы капюшон, остановился в ожидании представителя местной полиции.
– Что за черт, – проговорил застывший рядом землянин. Он выглядел озадаченно. Оглянувшись, он округлил глаза.
Хаско проследил за его взглядом. Внутри похолодело: в накопитель шагнул отряд в черной форме криминальной полиции. Шевроны с серебристым мечом, пронизывающим скопление звезд, только подтвердили догадку креонидянина. Однако он не успел что-либо предпринять из толпу выскочил сотрудник службы безопасности станции и схватил его за локоть.
– Эй! – Хаско попробовал выдернуть его, но уже в следующее мгновение обнаружил на запястьях легкое золотое свечение – на них замкнулись полевые наручники.
– Хаско Делаувер Болл, вы арестованы по подозрению в хищении и торговле секретными данными.
* * *
Борт фрегата управления сопровождения следственных действий «Тольда», личные каюты начальника криминальной полиции
В популярных романах это называлось «смеркалось». С недавних пор начальник криминальной полиции стал хорошо в них разбираться – в этих самых модных романах – и даже выучил имена нескольких авторов, книгами которых зачитывалась дочь Семаль. Он был бы рад по-прежнему обходиться без этой информации, но она впихивалась в него вечером за ужином или с утра, стоило ему оказаться с дочерью-подростком наедине. Он, кажется, понимал, почему Грета отказалась переводиться из транспортной полиции и перебираться на «Тольду» – Семаль за тринадцать лет своей жизни ей изрядно покалечила мозги. Теперь его, Теона, очередь.
– Пап, а у меня сегодня стажировка в лаборатории, ты знаешь? – с восторгом щебетала дочь, придвигая к себе тарелку со сливочным штруделем: над хрустким слоеным тестом, с тонкими ломтиками запеченного сыра и острыми креонидянскими водорослями поднимался ароматный пар. Да, теперь завтрак у Теона входил в расписание и бдительно контролировался Гретой. Дочь должна расти здоровой, раз уж он запер ее на своей железяке.
Теон отпил глоток травяного чая – сегодня он оказался особенно сладким, Семаль специфически проявляла заботу о недавно обретенном отце, подкармливая его сомнительными витаминами и глюкозой, «полезной для мозговой активности». Посмотрев на дочь, с трудом проглотил напиток и кивнул: