Посланники Нибиру
Влад с облегчением открыл глаза. Будто теплым одеялом его накрывало странное отупение. Звуки потеряли остроту и ясность, цвета померкли. Он равнодушно прислушивался, как в затылке работает медицинская игла, как пульсирует что-то инородное, к которому ему еще предстоит привыкнуть и научиться использовать. Отдаленно он уже прикидывал, какие программы нужно загрузить в креоник, какими паролями защитить от постороннего взгляда, когда Духов сообщил:
– Ну, вот и все.
На стол полетел использованный инструмент, мягко шлепнулся в контейнер, а ремни, сдерживавшие Влада, наконец, ослабли. Оперативник смог приподняться и повернуться на бок.
Взгляд упал на ставшую кроваво-красной жидкость в емкости с иглой.
«Кровь», – любезно подсказал внутренний голос.
– Блин, – успел выдохнуть Влад, заваливаясь на спину и отключаясь.
Духов, только успевший стянуть перчатки, уставился на пациента и озадаченно замер – только что вполне успешно пришедший в себя и почти вставший с операционного стола оперативник, гроза контрабандистов и воров всей галактики, тихо выругался и рухнул в обморок.
– Это что? – спросил он у бесчувственного Влада и перевел недоумевающий взгляд на Глеба. Тот, еще более бледный и немой от впечатлений, покачал головой. Анатолий склонился над Владом, нащупал пульс, все еще не веря своему предположению. – Это обморок, что ли?!
Он выпрямился.
– Дела-а.
– Может, ему нашатыря? – неуверенно предложил Глеб.
Духов закатил глаза, скомандовал, указав на использованные и окровавленные инструменты:
– Ты тащи все это благолепие в санкомнату… Она там, в конце коридора, подписана, – начмед неопределенно махнул рукой в направлении выхода из кабинета. – Я пока разбужу нашу спящую царевну.
И тихо рассмеялся:
– Первый раз вижу спецназовца с гемофобией. Чудны дела твои, Господи!
* * *Две недели спустя, следственный изолятор станции «Фруд»– То есть вы, господин Болл, утверждаете, что на «Эникину» оказались совершенно случайно? – Старший следователь по особо важным делам Криминальной полиции клириканец Тоби Ларк скептически хмыкнул и сощурился. Узкая щель рептилоидного зрачка при этом стала совсем тонкой, почти исчезнув с ядовито-оранжевой радужки.
Его собеседник, креонидянин с кукольно-нежным лицом и невинным взглядом только что вышедшей в свет девственницы кивнул:
– Совершенно!
Он был молод, Хаско Болл, чуть за двадцать. Фарфоровая кожа оттенялась непривычно темными для его расы ресницами и вьющимися, ниспадающими до лопаток, волосами льняного цвета.
«Метис», – подумал старший следователь отстраненно. Ему было жаль тратить время на юнца, он мог бы применить к нему более жесткие методы допроса, заставив говорить быстро, охотно, и, что самое ценное, правдиво – как и все клириканцы Тоби Ларк был синестетиком и умел «читать» мысли через эмоции собеседника, весьма ценный для следователя навык. В общем, Тоби Ларк не тратил бы на него свое время, если бы не безвыходная и довольно щекотливая ситуация – ему оказалась нужна помощь этого паршивца.
Две недели назад старшего следователя Ларка, как и еще десяток следователей Управления, вызвали к шефу Криминальной полиции и вручили список из ста тридцати четырех культурных ценностей, которые следовало разыскать и вернуть правительству Земли в честь празднования юбилея вхождения планеты в галактическое сообщество. Общий чат, ежедневный отчет, персональный контроль шефа криминальной полиции – дело обставили максимально нервирующим образом… Ежедневно в чате появлялись зеленые флажки о найденных предметах и выполненных заданиях. А Тоби Ларк буксовал: порученная ему реликвия словно растворилась в темной материи где-то в районе приграничных секторов, среди диких колоний и протекторатов, молодых планет и недавних участников союза Единая галактика.
«Хуже, чем мне, только Ва́льсу Стро́гу, его артефакт, очевидно, был съеден», – усмехнулся следователь, вспоминая изображение пряничного домика с сахарной крышей и россыпью цветной карамели.
Болл смотрел на него преданно, не моргая, и, без сомнения, врал. Старший следователь усмехнулся:
– И с магистром Шшо не встречались, пакет с печатью госархива не передавали? – он не ждал ответа от нагловатого вора и с удовольствием наблюдал, как тот менялся в лице.
Болл, однако, продолжал упорствовать. Плечи чуть опустились, пальцы вцепились в замок и спрятались в складках рыжей тюремной робы.
– Пакет? Нет, конечно, господин следователь! Я примерный законопослушный гражданин, и вообще не понимаю, за что был задержан… – креонидянин подобострастно вытянул шею, подавшись вперед.
«Артист», – старший следователь демонстративно зевнул, а вслух произнес:
– Хорошо, так и запишем: от сотрудничества с полицией отказался, – он актировал запись и добавил в протокол пометку, словно забыв о присутствии молодого креонидянина: – в наглой и циничной форме.
О трех непогашенных судимостях задержанного вора он даже не стал упоминать.
Болл занервничал, приподнялся на стуле и крикнул в диктофон:
– Э, я ничего подобного не делал! – Выпрямившись, он откинулся на спинку кресла и нагловато ухмыльнулся: – Думаю, вы блефуете. Нет у вас никаких доказательств моей встречи с Шшо… Иначе бы на твоем месте сидел какой-нибудь хлыщ из службы безопасности.
«А он еще и подкованный артист», – отметил про себя Тоби Ларк не без удовольствия, беседа с креонидянином его забавляла.
– Блефую, – Тоби Ларк кивнул. – Ничего нет. Вот этого нет, – он вызвал из памяти информера и отправил на середину стола изображение Хаско Болла, сидящего за столом с Толстым Шшо. – И этого нет. – Загрузил и активировал видео момента передачи клайбионика с серебристой печатью госархива на крышке футляра.
Болл фыркнул:
– Да мало ли…
– … И вот этого, тоже, конечно, нет, – Тоби Ларк включил звук на видео и посмотрел на задержанного.
«Это то, что я просил?» – голос толстого Шшо, шелест одежды.
Взгляд Хаско Болла померк, лицо стало сосредоточенным и суровым, вмиг прибавив пару десятков лет молодому креонидянину.
«Разве стал бы я беспокоить такого почтенного господина, если бы не имел на руках товар, который вы так разыскивали», – голос Болла из динамика демонстрационной панели оказался чуть искажен, очевидно, запись велась откуда-то снизу, возможно, из-под столика или – Хаско осенило – из стакана со сливочным элем, принесенным официанткой.
«Скварр меня раздави», – мелькнуло в голове креонидянина. Он стал прикидывать, что такого наговорил, что заставляет следователя по особо важным делам смотреть так, будто у него в глаз вмонтирован сканер, а в кармане уже лежит распоряжение о транспортировке незадачливого вора в галактическую тюрьму Калипсо. «Кто его знает, может, уже и лежит?» – креонидянин вздохнул.
«Откуда же вам стало известно о том, что я ищу?» – Шшо уже разглядывал клайбионик и опытным глазом пытался определить его подлинность.
Болл на голограмме вальяжно откинулся на спинку кресла, демонстрируя уверенность в себе. Однако со стороны это выглядело позерством. Нынешний Болл покраснел, бросил взгляд на старшего следователя. Тот понимающе изогнул бровь и взглядом предложил смотреть дальше. Хаско Болл и так прекрасно знал, что там будет.
К столику подошел помощник Шшо с репликатором, подключил клайбионик в гнездо – над панелью репликатора загорелась объемная модель видео. Семнадцать файлов, в которых трудно было не узнать долговязую фигуру посла Креониды. Вот он высаживается из катера, проходит по посадочной платформе в здание космопорта. Вот встречается с человеком в черном одеянии, кивает ему и, оставив охрану, скрывается с неизвестным за перегородкой переговорной зоны. Вот запись переключается на другую камеру, из переговорной зоны. Незнакомец сбрасывает капюшон и в одном из ракурсов его вполне легко можно узнать – это главарь мятежников Сыырха́д ГорГарра́. Непродолжительная встреча и довольно холодное прощание. Но важно не оно. Важно то, что посол Креониды не сообщил о произошедшей встрече, а значит, представляет тех, кто готов идти на сепаратные переговоры с Сыырхадом. А это очень нехорошо пахнет госизменой. И он, Хаско Болл, к ней причастен.